После развода. Преданная любовь

Глава 47

Надя

— Смотри, Надюш.

На стол передо мной лёг файл, и я оторвалась от экрана компьютера, на котором правила текст.

— Ребята наши — художники макет сделали, а мы скинулись и напечатали. — главный бухгалтер Зинаида Фёдоровна довольно улыбнулась. — Теперь в каждом автобусе будет на окнах наклейка с твоей фотографией и призывом перечислить деньги на твоё лечение.

— Но как? — руки задрожали, и я только погладила пальчиками яркие, круглые, размером с тарелку, глянцевые наклейки с моим лицом и крупным текстом под ним.

— Брат мужа — директор АТП. Теперь на семи маршрутах, во всех автобусах будут эти наклейки. Мы договорились. Тебя весь город в лицо знает, Надь. Думаю, многие захотят помочь.

— Спасибо. — только и смогла прошептать, смаргивая подступившие слёзы.

— Ах, Надюш. — взмахнула рукой Зинаида Фёдоровна и подхватила со стола файл с наклейками. — Главное, чтобы помогло. Как сбор идёт? Много ещё?

Сбор шёл ни шатко ни валко. В первые дни после ролика дело двигалось веселее, сейчас снова было затишье. Капало понемногу. Если не случится чуда и не найдётся спонсор, то такими темпами миллионы эти мы будем собирать ни один год. Но расстраивать коллегу не хотелось, и я натянула улыбку.

— Идём к цели медленно, но верно.

— Будем надеяться, что это… — Зинаида Фёдоровна помахала файлом. — Что поможет это. Народ у нас добрый, жалостливый. Отзывчивый у нас народ.

Оборвав себя на половине, главбух, подозрительно блестя глазами, резко развернулась и вышла из кабинета.

Я тоже надеялась. Я вообще сейчас жила в каком-то странном состоянии. Надежда сменялась глухим отчаянием, потом снова возвращалась. Тихая, боязливая. Поднимала голову, осторожно озиралась вокруг и тут же пряталась в норку, как пугливый суслик.

Очень помогали Данька и Эмиль. Их внимание и поддержка не давали скатиться в депрессию. Мы много болтали вечерами по видеосвязи, и в тишине пустой квартиры я уже не чувствовала себя совсем одинокой. Цветы, которые мне приносили курьеры, остро пахли в комнатах и каждую минуту напоминали, что я не одна, что думает обо мне кто-то и тоже ждёт встречи. А фрукты, ягоды и сладости, присланные ими, скрашивали тёмные бессонные ночи.

Я наблюдала за открытым для меня счётом. Всякий раз, когда он пополнялся на круглую сумму, я мысленно благодарила людей, не пожалевших для меня денег. Это тоже было странное ощущение. Стыда вперемешку с благодарностью. Просить денег было стыдно, но приходилось с этим самым стыдом бороться. Зато благодарность была искренней до слёз.

— Надь. — заглянула в приоткрытую дверь кабинета Полинка. — Подвезти тебя с работы? Я уже освободилась.

— Я прогуляюсь немного. Спасибо. — послала подруге воздушный поцелуй. Редактуру текста я ещё не закончила, а заставлять Польку ждать меня не хотела. Пускай катит по своим делам, я спокойно доберусь до дома сама. Погода прекрасная, чувствую я себя хорошо, а свежий воздух пойдёт мне только на пользу.

Сентябрь в этом году выдался сухой и тёплый. В воздухе пряно пахло яблоками и немного дымком, предвестником октябрьских костров. Я с удовольствием подставляла лицо тёплому, но по-осеннему шумному ветерку и жмурилась от удовольствия. Раньше я бы бежала домой с мыслями, что нужно заскочить в магазин за продуктами, что ужин нужно приготовить, и не замечала бы ни шелеста листвы над головой, ни шороха травы давно не стриженого газона, ни рыжего кота на поводке, трусливо крадущегося на полусогнутых по краю тротуара.

Сейчас я замечала всё, всё, мимо чего раньше прошла бы, не задерживая внимания. Замечала и наслаждалась. Резным кленовым листом, упавшим мне на плечо, усыпанной огромными гроздьями ягод рябине, соседскому тойтерьеру. Раньше он казался мне сердитым скандалистом, а сейчас я понимала, что малыш просто боится всего вокруг и поэтому громким лаем предупреждает не приближаться к нему.

Дома решила сварить компот, слишком много скопилось яблок, которыми меня все угощали. По квартире поплыл сладкий аромат антоновки и мёда, и я, налив в чашку горячий напиток, с нетерпением ждала, когда он остынет, чтобы снять пробу. Осторожно подула и сделала первый глоток, когда в прихожей раздался звонок домофона. И очень удивилась, увидев на экране топчущуюся у двери бывшую свекровь.

— Здравствуйте, Евдокия Захаровна. — с вежливым равнодушием поздоровалась с матерью Жени. Отступила на шаг, приглашая войти в квартиру.

— Здравствуй, Надежда. — бывшая свекровь, как гончая повела носом, только что ушами не прядала, пытаясь разом уловить запахи и звуки в моей квартире.

— Пройдёте? — без намёка на радушие предложила я.

Прошло то время, когда я всеми силами пыталась заслужить её благосклонность, старалась быть хорошей невесткой и доказать, что Женин выбор жены был удачным. Ничего, кроме осуждения и вечных шпилек в свой адрес, я от Евдокии Захаровны не видела.

— Не стоит. Я на минуту. — бывшая свекровь поджала губы, порывшись в сумочке, вынула из неё конверт и протянула мне. — Возьми, Надежда.

— Что это? — не спешила я принимать от матери Жени непонятный презент.

— Деньги. — нетерпеливо тряхнула конвертом Евдокия Захаровна. — Видела ролик по телевизору. Сначала не поверила, а сейчас вижу, что правда.

Свекровь бросила быстрый взгляд на мою голову с едва начавшим отрастать белым ёжиком волос.

— На похороны себе собирала, а потрачу на то, чтобы ты выжила, Надя. А похоронить меня, и сын может. Не обеднеет.

От удивления не нашлась что сказать, только оторопело смотрела на бывшую свекровь. На её руку в тёмных, возрастных пятнах. На искалеченные подагрой, узловатые пальцы, сжимающие белый конверт.

Не дождавшись моей реакции, Евдокия Захаровна положила конверт на полку. Похлопала по нему ладонью.

— Если надумаешь продавать квартиру, за Данила не переживай. Я отписала ему свою. Без угла мой внук не останется. — свекровь развернулась, чтобы выйти.

— Евдокия Захаровна. — окликнула я её, уже перешагнувшую порог. — Спасибо.

— Выздоравливай, Надежда. — сухо ответила бывшая свекровь и закрыла за собой дверь. А я осталась стоять в недоумении и с горящим лицом. Что это сейчас было?