После развода. Преданная любовь

Глава 49

Женя

Новость о болезни Нади обрушилась на меня, как бетонная стена. Я раз пять пересмотрел на перемотке ролик рязанских новостей, пытаясь осознать, что это правда. Что моя бывшая жена смертельно больна. Что Наде собирают деньги на какое-то безумно дорогое лекарство.

Смотрел ролик и казалась, что это всё не с ней происходит, не с нами вообще, что это всё какая-то параллельная реальность. В моей Надя жила другую жизнь. Пускай и без меня. И была здорова и красива. Я не представлял, что такое могло бы произойти с моей женой.

А ещё понял, что виноват в её болезни. Мысль была такой неожиданной, что я в тот момент осознания замер, чувствуя, что сердце толкнулось в рёбра с нечеловеческой силой. Ударилось обо что-то острое и колючее и остановилось на целые полминуты. Хватанул губами воздух и закашлялся. Нехорошо закашлялся, горячим дыханием, идущим из груди.

Я виноват в том, что с ней случилось. Недаром говорят, что все болезни от нервов. От стрессов болезни. А моя измена, которую Надя увидела — это был страшный стресс для неё. Для любящей всем сердцем, всем нутром. Моя измена убила её и продолжает убивать до сих пор.

И не сломал я Надю, а именно убил. Значит, и спасать её только мне.

Быстро выдернуть деньги из оборота не было никакой возможности. Построенный мной бизнес был как пирамида Джанго. Вынь один брусок неудачно, и всё посыпется.

Я строил этот бизнес, вгрызаясь клыками и когтями. Как вольфрамовый бур, пробивался сквозь стены из бетона и гранита. Подминал под себя даже своих недавних друзей и соучредителей. Я Берга подмял, отжав у него акции, воспользовался моментом, когда тот был слаб, и сделал всё, чтобы убрать его из нашего общего бизнеса. Я Ингу использовал в своих целях и бросил, когда её роль была сыграна и она стала ненужной. Вышвырнул из своей жизни за ненадобностью. Она ещё долго таскалась за мной. Только для меня она была, как красная тряпка для быка. Смотрел на неё и видел в ней причину нашего с Надей развода. Живое напоминание того, что произошло. Моей вины.

Я хоть и пытался злиться на Надю, но в глубине души всегда знал, что это только моя вина, мой грубый косяк и злится должен только на себя.

Ксюха упрекала, что я самоустранился от подготовки к нашей свадьбе. Что мне наплевать на то, что и как пройдёт. Мне и правда было наплевать. Мозг кипел от необходимости найти быстрое решение с деньгами на лечение Нади. Я и мысли не мог допустить, что бывшая жена умрёт. Я должен был, обязан был ей помочь. Спасти.

Надя никогда не была для меня чужой. Даже после развода, после её побега от меня, как от чумного. После её шантажа. После пяти лет, за которые я её видел всего несколько раз. Даже после того, как окончательно для себя отпустил её, поставил точку в наших отношениях, она не стала чужой. Надя всегда оставалась для меня единственной женщиной, которую я любил. Все остальные — проходные. Ни к кому я никогда не испытывал таких сильных чувств, как к ней. И сам же просрал их.

За окном машины мелькнул дорожный указатель, оповещая, что до Рязани осталось семьдесят два километра, когда на держателе ожил телефон. Посмотрел на экран, коротко вздохнул и принял вызов.

— Заюш, а ты когда вернёшься? — елейным голоском пропела Ксения. — Ты уехал и ничего не сказал, не взял меня с собой. А у нас медовый месяц, между прочим.

— Завтра. — сцепил зубы, чтобы не нарычать. — Мать проведаю и вернусь.

Бесило всё. Мать не приехала на свадьбу, сославшись на нездоровье. Врала. Две недели назад приезжала в Москву на плановый осмотр и обследования в клинику. Всё у неё нормально было, никаких ухудшений здоровья не наблюдалось. Зато за несколько дней до свадьбы заявила, что плохо себя чувствует и приехать не сможет. На моё предложение прислать за ней машину с водителем, ответила, что-то про пир во время чумы и отказалась.

Сын только упрямо качнул головой и заявил, что на свадьбу идти не планировал и выходные проведёт с матерью. Наде сейчас поддержка нужнее, чем мне на моём бракосочетании. Я молча согласился. Обижаться на него было глупо, но мутный осадок остался.

А Данил, узнав о болезни Нади, словно разом на несколько лет повзрослел. Шальная, беззаботная радость и юношеская безмятежность исчезли из взгляда. Улыбка исчезла. В каждом поступке и слове появилась взрослая серьёзность и сдержанность. Ко всему ещё сын окончательно замкнулся. Со мной разговаривал неохотно, а мимо Ксении ходил так, словно её вообще нет, будто она из прозрачного стекла.

— Ну почему ты меня с собой не взял? — канючила в трубку Ксения. — Мне без тебя скучно.

— Я тебе что, Петрушка ярмарочный? — зло выплюнул я и отключился.

Бесило. Всё бесило. Вспоминал заплывшие свинячьи глазки Поляева, которому продал десять процентов акций своего "Просервисмаша", и лава кипела внутри. Этот боров давно пытался запустить свои жирные пальцы в мой бизнес и наконец-то дождался своего часа. Но других вариантов быстро добыть такую сумму не было.

Ладно, разбираться Поляевым буду потом. Сейчас Надя. Ехал я не к матери — к бывшей жене. Деньги я на её счёт перевёл. И я хотел увидеть Надю.