9

— Сегодня я пойду к Свену! — заявила Ева на следующее утро.

— Ты, кажется, настроена решительно, — с легкой иронией заметил Феликс.

Ева села на кровати, подложив под спину подушку. Ее взгляд был устремлен на Феликса, который, голый по пояс, уже довольно долго стоял перед гардеробом, пытаясь подобрать рубашку в тон своим светлым брюкам.

— Ты прав, я действительно решила сделать это. И никто меня не переубедит!

— Звучит угрожающе. — Феликс застегнул наконец выбранную им рубашку. — И что же ты собираешься сказать ему?

— Что я отказываюсь играть в его фильме, — твердым голосом сообщила Ева. — Что он мне противен, и я ужасно рада, что ты искупал его в бассейне.

Губы Феликса изогнулись в довольной улыбке.

— Именно так, слово в слово?

— Слово в слово!

— Не думаю, что ему это понравится.

Ева забралась поглубже под одеяло. Сказать по правде, ей совсем не хотелось вылезать из теплой постели Феликса, идти к Свену и говорить ему все это. Здесь она чувствовала себя в безопасности и очень боялась, что стоит ей выйти за ограду виллы, вся решимость тут же покинет ее. Ведь она только казалась смелой и уверенной в себе: внутри у нее все замирало от страха.

— Меня не интересует, понравится ему или нет, — стараясь говорить как можно увереннее, произнесла Ева.

Феликс сел на кровать рядом с ней. Его волосы, мокрые после душа, были зачесаны назад, только одна непослушная прядь упала на глаза. Еве захотелось поправить ее, но она сдержалась, боясь этой мимолетной лаской выдать Феликсу свои истинные чувства.

После вчерашнего разговора она решила, что лучше держать себя в руках, смотреть в лицо реальности и не признаваться ему в своей любви. Конечно, это будет больно и трудно, но все-таки не так страшно по сравнению с тем унижением, которое ждало Еву, если Феликс узнает, насколько глубоко и серьезно ее чувство к нему. О, разумеется, он будет добр и великодушен: он объяснит ей, почему такие отношения между ними невозможны… И отошлет ее обратно в Англию.

Но если она будет сильной, если заставит Феликса поверить в то, что ее устраивают легкие, ни к чему не обязывающие отношения, то, может быть, появится надежда на что-нибудь более серьезное… и более длительное. Может быть…

Итак, теперь она решила стать новой Евой Рандал: решительной и уверенной в себе, способной справиться со своими проблемами.

— Во сколько мы выезжаем?

— Не мы. — Ева покачала головой. — Только я. Я хочу разобраться с этим сама.

Брови Феликса сдвинулись.

— Ева я не думаю, что…

— Я уже взрослая или нет? — со смехом перебила его она. — Феликс, меня не надо везде водить за ручку! Я сама ввязалась в эту авантюру, сама и выберусь из нее. Я возьму такси. Оно подождет меня, пока я буду разговаривать со Свеном. Это займет не больше часа.

Ева замолчала, ожидая окончательного решения Феликса. Пришлось признаться себе, что, если он настоит на том, чтобы поехать с ней, она будет счастлива: у нее не было ни малейшего желания разговаривать с подонком режиссером один на один.

— О'кей! — Феликс чмокнул ее в щеку. — Делай, как считаешь нужным. Ты вполне самостоятельный человек и можешь обойтись без меня. Только не задерживайся — скажи, что отказываешься от роли, и сразу уходи. Кстати, не стоит упоминать инцидент с бассейном: Свен очень мстителен.

Сердце Евы упало. Она оказалась лучшей актрисой, чем предполагала, — роль сильной женщины ей почти удалась. Но после предупреждения Феликса в душу ее закрался страх.

— Что он может сделать мне?

— Он ничего не будет делать, — пожал плечами Феликс. — Но он может многое сказать. А слова иногда приносят не меньшую боль… Ты выдержишь это?

— Я выдерживала еще и не такое! — с вызовом сказала Ева. — У меня создается впечатление, что ты хочешь отговорить меня. Но ты же сам настаивал, чтобы я порвала с ним! Или я ошибаюсь? — с иронией в голосе спросила она.

— Все, все, молчу, — в тон ей ответил Феликс.

Его руки сомкнулись за спиной Евы, он притянул ее к себе, и к ней сразу вернулась уверенность. В его объятиях Ева всегда чувствовала себя сильной, способной на многое. И чего она так испугалась? Разве это трудно — подойти к Свену и сказать, что она отказывается сниматься в его фильме? Зато когда Феликс увидит, какой настойчивой и независимой она стала, возможно, он изменит свое отношение к ней…


Когда Ева приехала на съемочную площадку, она была удивлена и обрадована царящим там спокойствием.

Слава Богу, ей повезло — это временное затишье значительно облегчало задачу: она хотела непременно поговорить со Свеном наедине.

Попросив водителя подождать, Ева беглым взглядом окинула площадку. Найти Свена оказалось легко: очередная яркая рубаха просто кричала о его присутствии. Он стоял недалеко от одного из трейлеров, разговаривая с худенькой девушкой, светлые волосы которой золотым покрывалом лежали на плечах, переливаясь на солнце.

Еще раз придирчиво осмотрев свою короткую кремовую юбку и белый топик, Ева осталась вполне довольна и смело направилась к ним, стараясь держаться как можно увереннее.

— Свен!

Услышав ее голос, режиссер обернулся, девушка рядом с ним тоже. И тут Ева заметила, что на ней очень знакомый костюм…

— А, Ева… — На лице Свена не было обычной приветливой улыбки. — Не ожидал тебя увидеть здесь еще раз. Удивительно, как Феликс вообще позволил тебе выйти на улицу. А может быть, он тебя просто-напросто выгнал?

Ева с трудом перевела дыхание. Она собиралась о многом поговорить со Свеном, но, увидев его злое, презрительное лицо, решила быть краткой.

— Я пришла сказать тебе, что отказываюсь сниматься в фильме. После того, что произошло…

— Прекрасно, — холодно перебил ее Свен. Он прошептал что-то светловолосой девушке, и та мгновенно удалилась. — Как ты уже, наверное, заметила, я сам догадался об этом и все уладил. Шейла вчера прилетела из Нью-Йорка. Она великолепно подходит для этой роли.

— Ах, вот как? Понятно… — Ева не знала, что еще сказать Свену. — Значит, мой уход не расстроил твои планы?

— Нет, что ты! Скорее наоборот. — Его губы скривились в нахальной улыбке. — Честно говоря, Ева, ты была немного… деревянная. Я дал тебе эту роль только потому, что…

— Можешь не продолжать! — не удержалась Ева. — Ты использовал меня, только чтобы досадить Феликсу, унизить его! Я знаю, что случилось с Дженни, он рассказал мне. — Ева обещала Феликсу не говорить об этом, но кровь ее кипела и не было сил молчать. — Он пытался предупредить меня с самого начала, но я не слушала…

— Зато теперь ты его слушаешь, — ехидно вставил Свен. — Он уже держит тебя под контролем, старый добрый Феликс! Целитель человеческих душ… Но на этот раз его лечение, кажется, зашло слишком далеко. — Свен бесстыдно смотрел Еве в лицо. — Ведь он спит с тобой, не правда ли?

— Это не твое…

— Да, знаю! — отмахнулся от нее Свен. — Разумеется, это не мое дело. И все-таки — как он тебе в постели?

Ева не могла прийти в себя от мощного наглого натиска Свена. Но главное — она совершенно не понимала, о чем он говорит, почему называет Феликса целителем…

— Ты ведь пережила трудные времена? — Свен сделал паузу, чтобы понаблюдать за эффектом, который произвели его слова, и этот эффект превзошел все ожидания: от изумления Ева еле устояла на ногах. — Надо сказать, перемена обстановки пошла тебе на пользу. Солнце, воздух… — Светлые глаза Свена не отрываясь смотрели на Еву. — Я сам никогда не любил больницы. Этот запах, медсестры в белых халатах…

— Откуда ты узнал?! — прошептала Ева.

Ее пошатывало, к горлу подступала тошнота.

— Ну, это было несложно… Я навел некоторые справки. Джеймс Рандал — твой сводный брат, не так ли? У нас с ним нашлась пара общих друзей…

— Я тебе не верю! — воскликнула Ева. — Джеймс очень разборчив в выборе знакомых. Твои друзья не могут быть его друзьями!

— После того что с тобой случилось, — продолжал Свен, не обратив ни малейшего внимания на слова Евы, — Джеймсу пришлось прибегнуть к услугам Феликса…

— Какое право ты имеешь говорить об этом?! — возмутилась Ева. — Ни мое прошлое, ни мои отношения с Феликсом не касаются тебя! — В ее взгляде сквозило презрение. — Феликс предупредил меня, что ты мстительная свинья, а теперь я и сама убедилась в этом!

— О каких отношениях с Феликсом ты говоришь? — ухмыльнулся Свен. — О сексуальных или профессиональных?

— Я не понимаю, о чем ты! И не желаю понимать!

Ева повернулась и пошла прочь.

— Так ты, оказывается, ничего не знаешь?!

Что-то в тоне Свена заставило ее остановиться. Она посмотрела на его ухмыляющееся лицо и почувствовала внезапный страх — страх перед тем, что он может сказать ей.

— Не знаю чего?

— Что Феликс не всегда был писателем. Неужели он не потрудился сообщить тебе, что раньше занимался другим делом?

— Какое дело ты имеешь в виду? — Ева метнула на Свена злой взгляд. — Хватит юлить! Договаривай, если уж начал!

— Боже мой, Боже мой! — покачал головой Свен. — Я знал, что Феликс негодяй, но не до такой же степени!

— Ты скажешь мне наконец или нет?! — взорвалась Ева.

— Феликс — психиатр, он специализировался на нервных расстройствах, — будничным тоном сообщил Свен. — Знаю, что в это трудно поверить, но жизнь богата чудесами. — Свен замолчал — очевидно, чтобы дать Еве возможность осмыслить услышанное, а затем с самым невинным видом добавил: — Интересно, сколько Джеймс ему платит?

— Н-нет… — чуть слышно прошептала Ева. — Я не верю тебе…

В ее глазах застыл ужас. Феликс — психиатр?! Нет, Свен, как всегда, врет! Джеймс и Феликс не могли так обмануть ее!

— Это правда… Может быть, я и мстителен, но я все-таки не абсолютный лжец. Спроси его сама, если не веришь мне.

— Спрошу! — Голос Евы сорвался. — Да, я спрошу его!

Не в силах больше выносить довольного лица Свена, она, не попрощавшись, почти побежала к машине.

Водитель такси отложил газету и с удивлением посмотрел на мертвенно-бледное лицо своей пассажирки. Ева села на заднее сиденье и невидящим взглядом уставилась в окно, проигнорировав вопросы водителя о том, как она себя чувствует и куда ехать.

Неужели это правда?! Неужели Джеймс заплатил Феликсу, чтобы он занимался ее лечением?! Но ведь тогда… тогда все, что произошло между ними, — лишь часть этого лечения?.. Нет! Нет! Этого не может быть!

Так и не услышав никаких указаний, таксист решил, что ее нужно отвезти обратно на виллу. Но когда они уже проехали почти полпути, Ева, неожиданно придя в себя, выпалила:

— Остановитесь, пожалуйста!

Сейчас она не была готова видеть Феликса. Ей нужно было собраться с мыслями, все обдумать и… приготовиться к возможному унижению…

Примерно час спустя, поднявшись с камня, на котором сидела, Ева медленно пошла по направлению к вилле. Она так и не придумала, что сейчас скажет Феликсу. А впрочем, это, в конце концов, было неважно. Она может ругаться и обличать его, может плакать, но это ничего не изменит. Если то, что сказал Свен, — правда, ей все равно придется уехать…

— Где ты, черт возьми, была?! Я уже начал волноваться!

— Да что ты? — с удивившим ее саму спокойствием произнесла Ева. — Как мило с твоей стороны…

— Что случилось? — Феликс высунулся из окна «мерседеса». — Его машина нагнала Еву, когда она уже почти подошла к дому; сейчас Феликс тихо ехал рядом.

— Свен испортил тебе настроение?

— Можно сказать и так…

Феликс испытующе смотрел на нее, ожидая дальнейших объяснений, но их не последовало.

— Ну? Ты наконец расскажешь, что произошло? Я уже ездил на место съемок. Свен сообщил мне, что ты отказалась от роли и сразу уехала.

— Так все и было… — пробормотала Ева.

— И что же? — спросил Феликс. — Где ты была?

— Просто гуляла…

Они молча посмотрели друг на друга.

— Зачем?

— Оказывается, у Свена и Джеймса есть общие друзья, — не отвечая, медленно произнесла Ева. — Ты знал об этом?

— Нет, — сказал Феликс тихо. — Не знал.

Она ускорила шаг, и Феликс, остановив машину, выскочил из нее и подбежал к Еве.

— Ева!

Но она не остановилась, пока Феликс не схватил ее за руку. Единственное, чего Ева хотела в этот момент, — исчезнуть, испариться, чтобы не видеть его глаз, по которым сразу поняла все.

Вырвав руку и крепко, до боли, вцепившись в сумку, она, задыхаясь, произнесла:

— Как ты мог?!

Ни тени удивления не промелькнуло на его лице. Феликс даже не спросил ее, о чем идет речь: он был слишком умен для этого. Он сразу обо всем догадался!

— Что бы тебе ни сказал Свен, это…

— Это правда! — закричала Ева. — Посмотри мне в глаза и скажи, что ты не психиатр!

— Не могу, — мрачно произнес Феликс. — Ты прекрасно знаешь, что не могу.

Ева в отчаянии затрясла головой.

— Господи, какая же я идиотка! Попасться на такое… Ты сказал мне, что познакомился с Джеймсом на конференции. Это была медицинская конференция, да?

Феликс кивнул.

— Да. Но все это было давно. Сейчас я писатель и не занимаюсь больше врачебной практикой.

Как он может говорить так спокойно? — поразилась Ева.

— Но ты мне лгал! И Джеймс тоже! Или, может быть, он был, как всегда, слишком занят и просто забыл сообщить мне, что ты врач? — Она горько усмехнулась.

— Ева, сейчас ты слишком взволнована. — Ей показалось, что Феликс произнес это с профессиональной интонацией. — Когда ты успокоишься, тогда и поговорим обо всем.

— Не обращайся со мной, как с одной из твоих пациенток! — крикнула Ева. — Чем, ты думаешь, я занималась в течение последних двух часов? Пыталась успокоиться!

— Ева! — Феликс сделал шаг по направлению к ней.

— Не подходи ко мне! — воскликнула Ева; ее глаза гневно сверкали, по щекам катились слезы.

И вдруг она побежала. Не думая, куда и зачем, просто понеслась, не разбирая дороги. Ева не знала, что будет делать, когда добежит до виллы; она просто хотела быть как можно дальше от Феликса — хотя бы на время…

Но тот оказался проворнее. Через несколько секунд он догнал ее, схватил за руку и резко развернул к себе лицом. Его глаза буквально пригвоздили Еву к месту.

— Черт возьми, неужели ты не понимаешь, что Джеймс волновался за тебя?! Он хотел, чтобы ты быстрее выздоровела…

— И поэтому попросил своего давнего друга оказать ему услугу? — задыхаясь после быстрого бега, выпалила Ева. — Когда я думаю о том, с какой легкостью ты уложил меня в свою постель, я…

— Я понимаю, что ты сейчас чувствуешь, — мягко прервал ее Феликс. — Свен наверняка перевернул все с ног на голову, превратил нашу связь во что-то дешевое и грязное.

— А разве он в какой-то степени не прав? Как ни странно, получается, что ты врал мне гораздо больше, чем он… Только подумать! Джеймс нанял тебя для моего лечения!

— Все не так, Ева, совсем не так… Посмотри на меня! — приказал он, когда Ева опустила голову, и, взяв за подбородок, поднял ее лицо так, чтобы их глаза были на одном уровне. — Я действительно пять лет назад оставил практику. Когда Дженни умерла, я чувствовал себя виноватым в том, что не сумел помочь ей, удержать от самоубийства. Какой из меня психиатр, если я не смог спасти собственную сестру?! После этого случая я потерял веру в себя, в свои силы. Тогда я и решил уехать из Лондона. — Феликс тяжело вздохнул. — Я начал писать, чтобы отвлечься, забыть обо всем; а потом из хобби это превратилось в профессию… Но я уже давно не занимаюсь лечением! Ты должна верить мне!

— Ты мне солгал, — словно во сне, повторила Ева.

— Я никогда не лгал тебе! — возразил Феликс. — Хорошо, может быть, я не сказал тебе всю правду, но я не лгал!

Ева молчала.

— А что мне было делать? — раздраженно спросил Феликс. — Джеймс поставил меня в неудобное положение. Я не виню его — он хотел как лучше. Но представь себе, что было бы, если бы я рассказал тебе об этом при нашей первой встрече! Ты бы развернулась и первым же рейсом улетела обратно в Ливерпуль.

— Может быть, но, по крайней мере, я бы избежала этого унижения…

— Ева, я не хотел причинять тебе боль, поверь мне!

— «Поверь мне, поверь мне»! — язвительно передразнила Ева. — Почему я должна тебе верить?

Феликс, не найдя ответа, развел руками.

— Наверное, я в самом деле не заслуживаю твоего доверия… Но я хочу, чтобы ты знала: моя бывшая профессия не имеет никакого отношения к тому, что произошло между нами! Джеймс действительно надеялся, что я помогу тебе. Но я не смог…

— Странно! Неужели вы с Джеймсом всерьез рассчитывали на то, что я никогда не узнаю, кто ты?

— Да что ты все о Джеймсе?! — раздраженно воскликнул Феликс. — Сейчас важны только мы с тобой, наши отношения…

Но Ева уже не слышала того, что он говорил. Ее охватила странная апатия, безразличие ко всему; она смотрела на Феликса пустым взглядом.

— Я хочу домой. В Ливерпуль. И отпусти, пожалуйста, мою руку…

Еве казалось, что с глаз ее спала пелена и она увидела окружающее во всей его неприглядности. У наших с ним отношений нет будущего, вертелось у нее в голове. Дальше так продолжаться не может. И не будет!

Феликс покорно отпустил ее запястье. Слегка пошатываясь, Ева пошла вперед по дороге; сзади послышался звук трогающейся с места машины…


Чемодан был упакован за считанные минуты. Кинув в него последнюю кофточку и крепко затянув ремни, Ева поднялась с колен и огляделась вокруг. Эта комната, которая так понравилась ей в день приезда… Ева уже успела привыкнуть к ней, чувствовала себя здесь почти как дома. Почти…

Она вынесла вещи в коридор. Осталось только попрощаться с Феликсом.

Дверь в его комнату была открыта; Ева вошла, и сразу воспоминания нахлынули на нее. Именно здесь она совершила первую глупость — попросила Феликса поцеловать ее. Конечно, она сделала это во сне, бессознательно, и не могла винить себя за это. Но ее последующие поступки…

Наугад вытащив из шкафа тяжелый том, Ева просмотрела оглавление, машинально перелистала слегка пожелтевшие страницы… Еще пять минут — и она больше никогда не увидит Феликса. Никогда не прикоснется к нему, не услышит его голоса…

Книга была из его прошлого — еще одна работа о сложностях человеческого разума. Ева решила, что ей не надо лишних напоминаний, и уже готова была захлопнуть книгу, но вдруг ее внимание привлек плотный лист бумаги, засунутый между страницами. Это был не прелестный пейзаж сельской местности, как она подумала вначале, а сертификат, удостоверяющий право Феликса на врачебную практику…

Ева поставила сертификат на полку шкафа, на самое видное место, и, почувствовав на себе пристальный взгляд, обернулась.

Феликс был здесь и наблюдал за ней.

— Ведь эта бумага в рамке стояла на полке, когда я приходила сюда той ночью? — спросила она.

— Да…

Глаза Евы вновь наполнились слезами, и Феликс невольно шагнул к ней.

— Ты не можешь уехать вот так!..

— Не могу? — Ее губы изогнулись в горестной улыбке. — Почему же?

— Черт! Ева, не смотри на меня, как на чудовище! — воскликнул он. — Ты что, забыла, как хорошо нам было вместе? Как ты стонала от наслаждения в моих объятиях?..

— Хватит! — крикнула Ева и закрыла лицо руками, словно пытаясь таким образом заслониться от Феликса. — Неужели ты не понимаешь, что только осложняешь ситуацию, делаешь все еще хуже?!

— Хуже? — недоуменно повторил он. — Хуже уже некуда! Самое худшее, что я мог сделать, я сделал — не рассказал тебе сам о своем прошлом. Господь знает, я пытался, но… Я понимаю, оправдываться поздно и бессмысленно, но все-таки… Не уезжай!

Ева с грустным видом покачала головой: у нее не было сил на слова. Но Феликс и так все понял.

— Если я понадоблюсь тебе, ты знаешь, где меня найти.

Еве показалось, что почва уходит у нее из-под ног. Боль внутри росла, разрывая сердце на части.

— Да, — глухо откликнулась она.

— Что ты собираешься делать?

— Когда вернусь в Ливерпуль? — Ева равнодушно пожала плечами. — Наверное, попытаюсь найти работу. И на этот раз, пожалуй, приму предложение Джеймса заплатить за новую квартиру. Я поняла, что глупо отказываться…

— Ты можешь вернуться в школу актерского мастерства, — осторожно заметил Феликс.

— Конечно. — Ева была на редкость покладиста. — Кто знает? Может быть, в один прекрасный день я получу роль какой-нибудь сумасшедшей в фильме из жизни психиатрической больницы… У меня должно хорошо получиться!

Оставив без внимания ее сарказм, Феликс очень серьезно сказал:

— Ты можешь заниматься чем угодно — все пути для тебя открыты.

— Ты правда так думаешь?

Несмотря ни на что, Ева чувствовала, что верит ему; она вдруг ощутила неудержимую потребность выговориться — хотя бы напоследок.

— Мой брак с Эмилом был похож на страшный сон!

— Знаю.

— Я была… я была почти рада, когда он умер! — неожиданно для себя выпалила она. — Мы прожили вместе всего несколько месяцев, но за это время он успел исковеркать мою жизнь.

— Не вини себя в его смерти, — пробормотал Феликс.

Ева вздрогнула от неожиданности. Как он мог догадаться о том, что мучило ее больше всего?!

— Но я хотела избавиться от него! — крикнула она. — Иногда просто мечтала об этом! — Ева опустила голову; теперь ее слова звучали глухо — было очень трудно подавить рыдания. — А когда он умер, все думали, что я так страдаю… И я действительно страдала, но не потому, что любила его, как считали все вокруг. Даже Джеймс думал, что мне трудно пережить потерю Эмила. Только ты, психиатр, догадался, что все дело в чувстве вины! — Голос Евы все-таки сорвался на плач.

— Я тоже понял это не сразу, — виновато уточнил Феликс.

— Потом я забеременела… И потеряла ребенка! — Ева теперь плакала не таясь, но, когда Феликс невольно потянулся к ней, сразу взяла себя в руки и сказала уже тверже: — Только не надо жалеть меня. Мне не нужно твоего сочувствия!

…До последней секунды Ева надеялась, что Феликс скажет ей о своей любви.

«Останься со мной! Я люблю тебя! Я не могу жить без тебя!» Эти слова вмиг изменили бы все, вновь, несмотря ни на что, сделали бы ее счастливой… Но он ничего не сказал.

Гудок подъехавшей машины оборвал грустные размышления Евы.

— Такси приехало.

— Слышу… Пора идти.

Феликс молча вышел из комнаты, взял ее чемодан и понес вниз.

— Так ты не хочешь, чтобы я проводил тебя в аэропорт?

— Нет! В этом нет никакой необходимости, — заметно пересиливая себя, сказала Ева. — А в Ливерпуле меня встретит Джеймс.

— Кстати, ты ему рассказала, что произошло?

Ева покачала головой. Зачем? Джеймсу и так не понравилось, что она возвращается раньше срока. Пришлось даже попросить Феликса, чтобы он убедил ее брата, что так будет лучше.

Ева была благодарна Феликсу, по крайней мере, за это. Может быть, когда-нибудь потом, когда пройдет время, она будет ему благодарна и за горький урок, что он преподал ей?..

Загрузка...