Правда, всегда

Глава 14

Ли

Мак выглядит таким уязвимым, сидя на моей кровати, с раскинутыми руками, прикованными к изголовью наручниками, которые я надела ему на запястья. Он только что ответил на все мои вопросы, и даже на те, которые я еще не успела задать, и открылся мне в плане своей сексуальности. Решив, что он не причинит мне вреда, я сажусь прямо перед ним, скрестив ноги. Он колеблется, и у меня возникает ощущение, что он бросил клубы из-за меня. Это ощущение подтверждается, когда он, наконец, отвечает на мой вопрос.

— Когда мне было семь, мою лучшую подругу детства похитили. Тринадцать месяцев назад мы узнали, что она мертва. С тех пор я ни разу не переступал порог клуба.

Его глаза отводят взгляд от моих и опускаются к его ногам.

У меня разрывается сердце от желания рассказать ему правду, но я не могу. Пока не могу. Поэтому я даю ему то, что в силах дать:

— Мне жаль.

Я расстегиваю его наручники и забираюсь к нему на колени, сворачиваясь клубком в его объятиях. Его руки тут же обхватывают меня, надежно и крепко.

— Все нормально. Мое сердце было разбито очень долго, но, кажется, сейчас я наконец-то начинаю находить хотя бы некоторые его осколки.

Пока он говорит, его ладонь медленно скользит вверх-вниз по моей спине.

— Я бы не стал встречаться с мужчиной. Я знаю, ты не спрашивала, но все равно. Меня не привлекают мужчины в романтическом смысле. Меня привлекал рот и дырка. Это звучит отвратительно и грубо, я понимаю, но это правда. Тогда мне просто был нужен кто-то, кто позволит мне взять верх. На остальное мне было плевать.

— Мне все равно. Для меня важно только одно, кого ты хочешь сейчас.

— Тебя, Красотка. Только тебя.

Он целует меня в макушку и начинает тихонько укачивать. Мы просидели так, в тишине и в том спокойствии, которое дарим друг другу, около часа, пока не зазвенел мой будильник, как раз в тот момент, когда у Мака зазвонил телефон. Он взял его с прикроватной тумбочки и ответил, даже не взглянув на экран.

— Мак… Да, я в порядке… Я у… Нет, не будь идио… Ладно, понял. Прости, я скоро буду дома… Черт, Роу. Дай мне пятнадцать минут.

Он сбрасывает вызов, и я сразу чувствую, как меняется воздух вокруг нас, он должен идти. В любом случае ему пришлось бы. Анни скоро приедет. Я сдвигаюсь с него, давая ему возможность встать и одеться, его одежда все еще лежит тут, с прошлой ночи.

— Я не хочу уходить. И я не сливаюcь, Лелони.

Он натягивает рубашку, потом худи.

— Меня дергают с работы, и я опаздываю. Но это не побег.

— Конечно, нет. Иди, работай. Напиши потом.

Я натягиваю на лицо фальшивую улыбку, но вижу, что он ей не верит.

— Я могу увидеть тебя позже?

Он спрашивает с надеждой.

— Я не знаю. Поговорим об этом позже. Я пока не уверена, что у меня вообще сегодня по плану.

Он молча кивает, и я провожаю его к входной двери.

— Ладно, хорошо. Я напишу. Ты ответишь?

Он выглядит таким неуверенным, что я не выдерживаю, встаю на цыпочки и целую его под челюсть.

— Да, Куилл. Я отвечу. У нас все в порядке. Ты сказал мне правду, так что между нами все хорошо.

Он прижимает свои губы к моим, и я чувствую, как он улыбается в этот сдержанный, почти невинный поцелуй. На его губах все еще остался вкус алкоголя с прошлой ночи.

— И всегда буду. Пока, Ли.

Когда он выходит за дверь, я едва слышно шепчу:

— Пока, Куилл.

Прошло уже несколько часов с тех пор, как Мак ушел на работу. Он пару раз написал, просто чтобы узнать, как я, как мы вообще. Я не понимаю, почему он так переживает, что я сорвусь с места и сбегу. Он сказал мне правду, и, честно говоря, меня зацепило. Мне правда интересно, чем он увлекается. Я хочу знать больше, как все это может работать в отношениях, как это вообще выглядит, и повел бы он меня в одно из тех мест. Господи, что я несу? Мы ведь даже официально не встречаемся. Люди, которые встречаются, куда-то ходят, а я ограничена в передвижении. Мы просто друзья. Друзья, у которых сегодня утром был умопомрачительный секс, но все еще друзья.

Рядом на кровати пищит телефон, еще одно сообщение от Мака.

Квилл: Просто думаю о тебе. Ты уверена, что я не могу увидеться с тобой позже?

Ли: Не могу. Может, завтра.

Квилл: Это из-за вето, или что-то другое?

Я задумываюсь, стоит ли соврать ему. Но мы же пообещали всегда говорить правду, так что скажу то, на что готова сейчас.

Ли: Из-за вето, которое все еще вето.

Квилл: Ладно. Если тебе что-то нужно, дай знать, Красотка.

Я отправляю ему зеленое сердечко и кладу телефон обратно. Решаю на секунду прикрыть глаза и устраиваюсь поудобнее. На работе у меня все под контролем, Анни с утра выудила из меня всю информацию, которую хотела, так что я могу немного вздремнуть, прежде чем вернусь к поиску нужных мне данных. Только я начинаю засыпать под мерный шум аппарата, как дверь в мою квартиру распахивается, и врываются мама с папой. Мама держит в руках потрясающий букет голубых лилий, и на моем лице появляется улыбка. Эти цветы такие яркие, что кажется, будто цвет прямо вырывается из лепестков.

Его татуировка этим утром просто выбила из меня воздух. Она потрясающе красивая и такая детализированная. И я совсем не думаю, о том, что там изображен мой любимый цветок, — это случайность. Точно так же, как и те переплетенные буквы R, которые он, вероятно, решил, что я не замечу. Нам придется очень скоро поговорить об этом. Часть меня все это время верила, что я уехала, а он спустя несколько лет просто пошел дальше. Но теперь я понимаю, насколько ошибалась. Он заслуживает знать все.

— Вау, они потрясающие, мам. Спасибо, — я одариваю ее искренней улыбкой. Обычно я бы встала, чтобы их поприветствовать, но сейчас это явно не вариант.

Она сияет:

— О, это не от меня, Лелони. Они стояли у твоей двери.

Папа, который сегодня особенно мрачный, бурчит:

— Там нет записки, Kostbarkeit. Мне это не нравится.

Из меня вырывается смешок, сам собой:

— Пап, да это наверняка от Мака. Успокойся.

— Мак? В смысле Мак Бирн? И почему, ради всего святого, это должно меня успокоить? Почему этот мальчишка шлет тебе цветы? — Если бы я не знала его лучше, я бы подумала, что мой грозный папа сейчас просто дует губы.

— Наверное, потому что мы друзья и в последнее время несколько раз виделись. И еще он остался у меня с ночевкой вчера. Все это ты и так знаешь, учитывая, что за мной установлен надзор.

С другой стороны дивана Анни уже захлебывается от смеха. Маленькая предательница. Ей смешно, когда под обстрелом оказываюсь я. Ничего, я ей это еще припомню.

— Он остался с ночевкой? — Мамин хитрый прищур заставляет меня хихикнуть. Она почуяла запах сплетни и уже вцепилась в него мертвой хваткой. Эту черту она явно передала и мне, и Анни.

Прежде чем я успеваю ответить, папа театрально вскидывает руки:

— Все, я это слушать не могу.

Он решительно шагает ко мне и осторожно целует меня в макушку, полная противоположность той сцене, которую он только что устроил. Он тихо бормочет в мои волосы:

— Тебе надо отдохнуть, солнышко. Дай ей только самый минимум, потом вздремни. Она мне потом все расскажет, а я, честно, предпочел бы кое-чего не знать.

Он выпрямляется, подмигивает мне и разворачивается к Анни, чтобы повторить все то же самое с ней. Убедившись, что с его «девочками» все в порядке, он возвращается к маме с тем же раздраженным выражением лица, с каким и подошел.

— Я ухожу. Мне срочно нужно залить себе в уши хлорку.

Мама с нежной улыбкой смотрит ему вслед, вечно умиляясь его театральным закидонам:

— Она под раковиной на кухне. Только постарайся не устроить бардак.

— То есть для тебя это все просто большая шутка, да, дорогая? Там парень. И не просто парень, а парень из семьи Бирнов, — он буквально кривится от одной только мысли, что его дочь может проводить время с кем-то из Бирнов.

Такой абсурд, если честно. Особенно учитывая, что он сам прекрасно дружил с отцом Мака, и именно поэтому Джейкоб с Декланом вообще начали общаться. Вот это все — нормально. Но если дело касается его Kostbarkeit и кого-то из Бирнов — конец света, драма и паника.

— Лукас, не веди себя так, будто ты не дружил с Эйданом Бирном, — мама поднимает бровь. — Деклан практически жил у нас, пока мальчишки не стали подростками, а потом, даже когда он стал реже оставаться с ночевкой, Джейкоб постоянно ходил к ним. Мак — хороший мальчик. Умный и добрый. Лелони уже взрослая. Если она хочет снова узнать Мака поближе и доверяет ему, то это уже не наше дело.

Она подходит к папе и берет его лицо в ладони. Он тут же поддается ее прикосновению, и я не могу не улыбнуться. Именно такими мои родители и были всегда, никогда не стеснялись показывать свою любовь друг к другу, даже при нас.

— Ей всего пару месяцев до двадцати трех, красавчик. Она уже давно не та тринадцатилетняя девчонка. Лелони вполне способна принимать взвешенные решения сама. И знаешь, почему я так уверена в этом?

Он прижимает лоб к ее лбу:

— Почему, Mein Lieber? — Моя любовь.

— Потому что у нее был самый лучший папа. Ты научил ее принимать правильные решения и защищать себя. Ты показал ей, что бы ни случилось, она всегда может прийти к нам, даже если проблема кажется горой, на которую невозможно взобраться. Лукас, ты подготовил ее ко взрослой жизни так же хорошо, как и мальчиков, и Анни. Теперь тебе остается только одно, довериться им и позволить им быть взрослыми.

Я улыбаюсь, глядя на них. Они правда идеально подходят друг другу. Отворачиваюсь, чтобы дать им побыть наедине, и не могу не почувствовать, как внутри что-то сжимается от тоски. Я тоже хочу такую любовь. Когда-нибудь. Хочу, чтобы рядом был человек, который пройдет со мной все, кто будет растить со мной детей и вместе со мной стареть. Вот только я не уверена, что смогу все это кому-то дать. Возможно, мне вообще не суждено иметь все это. Так что остается одно, читать об этом в любовных романах и ловить мимолетные вспышки этой любви в реальной жизни, если повезет.