Предатели. Ты лжешь

Глава 18

Алексей

Я долго думаю о том вечере, когда Алиса спокойно сказала мне, что никогда не изменяла, когда я смотрел в ее глаза, искал в них правду, надеялся уловить малейшую тень сомнения, но не нашел ничего, кроме уверенности и ледяного спокойствия. Я знал, что она лжет, но я знал и то, что не имею права ее разоблачать, потому что тогда придется вывернуть наружу всю свою ложь, признать собственные ошибки, собственные предательства, собственные слабости.

И я выбрал молчание.

Но теперь, когда дни проходят, один за другим, когда Алиса по-прежнему улыбается мне, когда она по-прежнему ведет себя так, словно между нами нет призраков прошлого, я начинаю осознавать, что если мы не отпустим это, если не попробуем стереть все, что было, то рано или поздно эти тени нас просто раздавят.

Поэтому я предлагаю уехать.

Сменить обстановку.

Начать заново.

— Давай поедем куда-нибудь, — говорю я ей однажды вечером, когда она раскладывает ужин по тарелкам, а я просто смотрю на нее и пытаюсь понять, что у нее в голове, что она чувствует, что думает обо всем этом, что думает обо мне.

Она поднимает на меня глаза, слегка хмурится. Но я вижу, как в ее глазах загорелся огонь.

— Куда? — спрашивает она спокойно, но в голосе звучит интерес.

— Куда угодно, — я пожимаю плечами, стараюсь говорить так же легко, словно это просто спонтанное желание, а не отчаянная попытка спасти нас. — В Европу, в Азию, на море, в горы. Главное — вместе.

Алиса молчит несколько секунд, затем ее губы слегка изгибаются в улыбке.

И я знаю — она согласна.

Мы выбираем Италию. Алиса говорит, что всегда мечтала увидеть ее по-настоящему, не по туристическим проспектам, не бегло, не в суете автобусных экскурсий, а так, чтобы почувствовать этот воздух, этот ритм, эту атмосферу, чтобы прожить ее, а не просто побывать.

Я смотрю на нее в этот момент и ловлю себя на мысли, что не помню, когда в последний раз видел ее такой. Легкой. Вдохновленной. Взволнованной.

Это заставляет меня усмехнуться.

Мы оба столько сделали, чтобы друг друга потерять, но теперь, когда мы садимся в самолет, когда Алиса кладет голову мне на плечо, когда она закрывает глаза и спокойно засыпает, я впервые за долгое время чувствую, что, возможно, не все еще разрушено.

Мы арендуем небольшую виллу с видом на озеро, и когда я открываю балконные двери и вдыхаю этот теплый, наполненный чем-то свежим и пряным воздух, я вдруг понимаю, что мне не хочется думать ни о чем, кроме этого момента.

Алиса выходит ко мне, ее волосы слегка растрепаны, она босиком, в легком халате, с чашкой кофе в руках, и на секунду мне кажется, что мы действительно все еще те же самые. Кажется, что не было измен, боли, предательства, что мы просто счастливая пара, приехавшая в отпуск, и эта мысль дарит мне надежду.

Мы гуляем по старым улочкам, сидим в маленьких кафе, смеемся, вспоминаем прошлое, которое нас не ранит, просто хорошее прошлое, без тени горечи. Я впервые за долгое время чувствую, что не нужно копаться в ее мыслях, искать признаки тревоги, ловить обман.

Все так легко, так естественно.

Так по-настоящему.

И в какой-то момент, когда мы сидим в тишине и смотрим на воду, Алиса берет меня за руку и крепко сжимает пальцы.

— Ты счастлив? — спрашивает она тихо, и в ее голосе звучит чистый интерес, без подвохов, без двойного смысла, без скрытых намеков.

Я поворачиваюсь к ней, смотрю в ее глаза, спокойные, красивые, и вдруг понимаю, что, возможно, я действительно счастлив.

— Да, — отвечаю я.