Предатели. Ты лжешь

Глава 4

Алиса

Я исчезаю. Не в буквальном смысле, конечно. Физически я все еще здесь — просыпаюсь утром, иду на работу, варю кофе, смотрю в окно. Но внутри меня как будто больше нет.

После того разговора с Алексеем я замыкаюсь в себе. Мы больше не говорим. Он продолжает вести себя так, словно ничего не случилось, а я делаю вид, что мне все равно. Хотя мне не все равно. Это разрывает меня изнутри.

Я не плачу. Слезы не идут. В груди — только тяжесть, пустота, которая с каждым днем становится все больше. Я чувствую себя ненужной. Жалкой. Брошенной.

Я перестаю звонить подругам, избегаю встреч. Света несколько раз пишет мне, но я не отвечаю. Я не хочу ничего обсуждать. Не хочу слышать слова поддержки, жалости или ненависти к Алексею. Я просто не хочу говорить.

На работе замечают, что со мной что-то не так. Коллеги спрашивают, все ли в порядке. Я улыбаюсь и киваю. Конечно, все в порядке. Все прекрасно. Никто не должен знать, что у меня внутри — черная дыра, которая с каждым днем становится все больше. Я заставляю себя приходить вовремя, делать задачи и выдавать дежурные фразы. Машинально. Как робот.

Но дома я чувствую, как стены давят на меня. Как кровать кажется слишком большой. Как каждый шаг Алексея, его дыхание, его присутствие — все причиняет боль. Он ведет себя так, будто все в порядке. Но я вижу: он отдалился. Он смотрит сквозь меня, будто меня уже нет.

Я начинаю замечать мелочи. Он стал все чаще задерживаться на работе. Его телефон всегда рядом, экран повернут вниз. Он больше не спрашивает, как прошел мой день. Если я говорю — отвечает невпопад. Иногда я думаю: а слышит ли он меня вообще?

Каждый вечер он ложится в постель и отворачивается. Я лежу рядом и слушаю его ровное дыхание. Хочется дотронуться до него, но что-то внутри меня удерживает. Что-то, что шепчет: «Он уже не твой».

Я перестаю следить за собой. Смысл? Для кого? Для него? Бессмысленно. Для себя? У меня нет сил. Я одеваюсь в удобные бесформенные вещи, собираю волосы в небрежный хвост, перестаю наносить макияж. Я смотрю в зеркало и вижу уставшую, погасшую женщину. Где та Алиса, что смеялась, шутила, чувствовала себя любимой? Где та, которой хотелось жить?

Я перестаю чувствовать вкус еды. Я ем только потому, что надо. Я просыпаюсь утром и сразу жду ночи — потому что в темноте можно закрыть глаза и ненадолго исчезнуть. Но сон не приносит облегчения. Мне снятся кошмары — о том, что Алексей уходит, что в его глазах больше нет тепла. Что я остаюсь одна.

Но разве я уже не одна?

Мне кажется, я схожу с ума. Я говорю с ним, но слышу только собственное эхо. Я жду его, но он не приходит. Я хочу почувствовать хоть что-то, но внутри только пустота.

И однажды я понимаю: если я продолжу так жить, меня больше не будет. Я исчезну окончательно. И никто этого даже не заметит.

Я не знаю, что становится переломным моментом. Может быть, то утро, когда я смотрю в зеркало и не узнаю себя. Может быть, это чей-то взгляд на улице — оценивающий, холодный, равнодушный. Или, возможно, это Света, которая наконец-то набирается смелости и звонит мне не просто так, а с требованием:

— Алиса, так больше нельзя!

Я слушаю ее, но не отвечаю. Она говорит о том, что я изменилась, что я растворяюсь в своей боли. Я слышу ее голос, но мне кажется, что все это не про меня. Как будто это про какую-то другую женщину.

Но что-то в ее словах застревает внутри. Я долго сижу в тишине после звонка. Потом встаю, иду в ванную. Я смотрю на свое отражение. Бесцветное лицо, потухшие глаза, волосы, собранные в небрежный узел. Я провожу рукой по щеке. Когда я стала такой?..

В груди зарождается странное чувство. Это не гнев, не отчаяние, не боль. Это протест. Против самой себя. Против этой тени в зеркале.