Предатель. Я тебе не нужна

10

— Серьезно? Променять жену на девку?

Возмущенно таращусь, хотя кому говорить, мне ли? Я ж пропащий человек, по статусу разъебая о серьезном вещать запрещено.

Это брат сейчас ярко демонстрирует. Брови на затылок как дворниками на лобовухе замахивает. Очередное осуждение? Клал я на вас всех! Гляделки свои не сломайте. Хотя понимаю, что перегибаю, но мне Алёнку жалко. Жалко, хоть тресни.

Уже жалею, что решили остановиться в придорожном кафе. Я хотел успокоиться перед встречей с отцом, а выходит совсем не то, что планировал. Бесит, что лезу к ним, но тормознуться не могу. Постоянно заносит не туда.

Остановиться бы. … Наплевать... Меня не касается и все. Только мантра не срабатывает. Аж бесит!

— Сменил порше на жигуль, да?

Серега звереет.

Вилка гнется в пальцах. Сминает пополам, а потом осторожно откладывает в сторону. Еще секунда и всечет мне. Как всегда выгибает спину горбом, ветровка бугрится, сейчас ткань пополам треснет. Здоровый, как шатун. Но и я ни хера не карликовый медвежонок.

Поджигает адреналином ответно. Срезаюсь с ним взглядом и вновь летят пылающие искры.

— Куда лезешь? — перехвачено выдавливает. — Просили? Не успокоишься никак?

Справедливо.

Первым прикрываю глаза, усмиряю дыхание.

Откидываюсь на спинку деревянной лавки. Каждым позвонком ощущаю выемки, до боли втираюсь, пока вибрировать не перестает. По больному. Обоим по больному юзает.

Ссекаемся снова взглядами и в ушах каждого звон металла. В моих уж точно. Звякает, аж в мозгах отдает. Дзынь-дзынь! Лупит на всю громкость. Глохну.

Жалко мне Алёнку. Поэтому и впрягаюсь каждый раз. Нравилась она мне. Цепляла так, что выть хотелось. Но все в прошлом. Если подумать, просто при встречах старым чувством ошпаривает и все.

Да. Все так. Все так и есть! Сто процентов. И нечего тут сочинять.

Что еще?

У меня всю жизнь другие девки. Вылизанные, модные, дерзкие. Знают зачем живут и для чего. Современные короче. А его жена … Она вроде как из воздуха соткана. Чистая. Невинная. Неземная. С такой просто так нельзя. Сломается и рассыплется. Таких чистых девчонок берегут.

Плывет в башке. Передоз от наслаивающихся мыслей жру с верхом.

Нервно сглатываю, чтобы не выдать волнение. Я и сам не понимаю природу дебильного тяготения. Головой понимаю, что не смог бы связать судьбу с такой, как она.

Первая причина — грязно живу, не для нее это. Но, с другой стороны, примагничивает как к чистому роднику. Жажда иссушивает. А когда приезжаю, то жопа полная, потом тяжко отхожу. Думаю о ней. Как о мечте. О далекой мечте. Мне недоступной.

Короче, она идеал. И все! Больше ничего. Отвечаю.

Алёнка от природы незапятнанная, хрустальная. Не выпачканная в выгоде, не умеет хитрить. Такая какая есть, вся на ладони. И глаза ее. И губы …

— Не просили. Дальше что?

— Сам додумался? Тебя не касается моя семья.

Да знаю я.

По опыту знаю, что лучше не лезть. Только кто ему скажет, если не я. Придурок, хоть и брат мне. И я его жалею по-своему. Немного, но жалею.

— Думаешь, что отец остановит игру? — давлю на больное. — Он еще сто раз перепишет. Так и будет развлекаться. Сначала одно, потом другое. Не думаешь, что степень нашего подчинения проверяет?

Перевожу разговор в безопасное русло, иначе ничем хорошим не закончится. Алёна наш вечный триггер.

Серый уверен, что я хочу трахнуть его жену. А я не отвечаю ни да, ни нет. Такая у нас великовозрастная запара. Он злится, а я мудачу. Отыгрываюсь на его заёбы.

Я тупо устал. Меня задрало, что вынуждены поддерживать видимость отношений семьи, ездить на сраные советы, которые мне в жопу не впились.

У меня давно налаженный бизнес. Да, проще чем у отца намного, но по крайней мере на прихоти хватает. Отказался бы давно, только отец не дает, все равно вписывает в документы на владение. Это значит, что я должен играть в мафию, провались она. И отказаться в пользу Серого тоже не могу. Не выйдет.

А затея отца с детьми … Ха! Ну посмотрим. Я не участвую, если так-то. Намеренно.

— Посмотрим. Но сына все равно хочу. И ему быть. От Алёнки или другой. Неважно.

И как это?

Меня злит его отношение к ситуации, потому что я реально отказываюсь понимать. Или ты со своей женщиной начистоту или не колупай серое вещество вообще.

— Дурак? Ты в уме? Идиот? Покажи мне бабу, которая молча воспитывает отпрыска мужа от другой? Много таких?

Усмехается.

— Алёна будет. Это ничего не значит. Если сама не родит, то значит от другой примет.

Алёна? Примет? Самому не смешно?

— Придурок. Она не станет терпеть.

— Тебе откуда знать? Что лезешь? Не приезжал бы ты вообще.

— Не стремлюсь. Только иной раз приходится.

Реально задолбало. Я хочу выйти из игры. Я же позор семьи, почему бы и нет? Дойдет до отца хоть когда-нибудь? И забуду все, как страшный сон. На хрен!

У меня своя жизнь, пусть размахиваются как хотят. Но при мысли, что не увижу больше Алёнку сердце сжимается и ошибается на удар. Бесит! Я не собираюсь мутить ни с кем ничего. Она не моя. Я … Ну не могу я.

Перекашивает. Отворачиваюсь в сторону, чтобы не выдать переживаемое взглядом.

— Про Алёну забудь. Тебе ее не видеть.

— Она сама выберет.

Вылетает неосознанно. Я не это имел ввиду. Только сказал уже. Сам в шоке от того, что спроецировал мгновенно. Но если рассудить, то, конечно, выберет. Не меня. Да кого угодно, мало достойных мужиков на свете?

— Что?!

Желваки играют, как шары на лице.

— Уйдет. Ты свою жену не знаешь, Серый. Слепец.

— Думаешь к тебе побежит? Не мечтай.

— Нет. Не побежит. Только и с тобой после шоу не останется.

— Я ее люблю. Останется.

— ТАК не любят.

— Ты что ли знаешь, как любить? Сколько через твою кровать прошло? Имена запоминаешь? Кому рассуждать о любви? Тебе? Что ты сделал в своей жизни?

— По крайней мере я никому ничем не обязан и не трясусь в надежде на жирный кусок. Понял?

— Я предупреждаю, — от ярости задыхается, но меня тоже взрывает. — Посмотришь в ее сторону …

За грудиной вновь начинает полыхать.

Не надо мне указывать.