Предательство. Я подарю вам боль

Глава 8

— В понедельник, в понедельник… Черт. Меня же с работы не отпустят: в садике я по трудовой оформлена, меня отрабатывать две недели заставят, — бормочу я, садясь в салон машины.

— Ты что, реально собралась работать на эту ведьму?! Да она ж тебя сожрет! — возмущенно уставилась на меня подруга. — Я бы ни за что сюда больше не поехала… у меня от этой бабы Яги мурашки. Бр-р…

— Я тоже не горю желанием с ней общаться, но у меня выхода нет. Она хорошо платит, и если я ей понравлюсь, то еще и прибавит. Сереже на операцию надо заново копить, да еще жить на что-то, — нервно барабаню пальцами по панели авто.

— Давай я тебе лучше денег одолжу.

— А отдавать я чем буду? Кредит возьму? Нет, Галя, спасибо, конечно, за предложение, но я лучше потерплю и заработаю сама…

— О, Дашуля, ты еще и раньше приехала? Молодец, — удивленно восклицает Анастасия Владимировна. — Сережа, иди, мама приехала! — зовет она моего сына. — Я его только что покормила, так что он сытый и, по-моему, спать хочет…

Включаю сыну мультики, и и он через двадцать минут засыпает. Теперь можно спокойно заняться делом. Вся надежда на Тамару — старшую воспитательницу. Если она не пойдет мне навстречу, что придется прибегнуть к крайним мерам…

В понедельник мне кровь из носу надо быть на новой работе…

— Тамара, привет. Не очень отвлекаю? — со старшей воспитательницей мы приятельницы, хотя самое сокровенное я ей не рассказываю, потому что в женском коллективе любой секрет волшебным образом попадает в массы.

— Нет, не очень. Я на даче… Что-то случилось? — живо откликается она.

— Тамара, у меня такое дело..… в общем, мне придется уволиться, — на пару секунд замолкаю, предвидя бурную реакцию. В садике текучка кадров, а если еще и я уйду, то будет катастрофа.

— Да ты… Даша, ты обалдела?! Что стряслось? Все же нормально было, — от волнения Тамара начинает заикаться.

— Ничего у меня не нормально, Тома… Сереже нужно на операцию кропить, а нам на жизнь не хватает. А в садике копейки платят, ты же знаешь… В общем, у меня выхода другого нет, — оправдываюсь я. Такое чувство, будто я всегда перед всеми виновата. Только вот что я такого сделала?

— Ну, как знаешь… В понедельник заявление напишешь, потом две недели отработаешь…

— Тома, я не могу две недели отрабатывать: в понедельник меня на новой работе ждут. Ты же с Павловной дружишь, поговори с ней, объясни ситуацию… Попроси, чтобы она меня без отработки отпустила. По соглашению сторон, — для Тамары это раз плюнуть: Сабина Павловна — директриса садика купила дачу неподалеку. С тех пор они подруги — не разлей вода.

— Ну не знаю, Даша… У нас работать некому, не думаю, что она тебя в понедельник отпустит, — ворчит Тамара. — А что у тебя стряслось? Мужа с работы уволили? Раньше же вы копили и на все хватало…

— Родницкий нас бросил. Уехал с любовницей в Москву и деньги, которые мы откладывали, с собой забрал. Я вообще не знаю, что делать… Вот работу нашла… сиделкой. Платят хорошо. Тамара, помоги, пожалуйста, — чувствую, что вот-вот разревусь.

— Да ты что?! Бросил? Деньги украл? Вот мразь! Ты ему звонила?

— Да. Он говорит, что не брал. — Врет, гадёныш. — Да, но доказать я не могу… Ну ты поможешь?

— Конечно. У тебя дело безвыходное… Едь на свою работу. Я договорюсь с Сабиной. Только тебе заявление на увольнение как-то написать надо, — взволнованно говорит она. — Сочувствую тебе, Дашка. Заезжай как-нибудь в гости, обращайся, если что.

Утро понедельника

Еще нет девяти утра, а я уже на рабочем месте. Меня потряхивает от волнения: я не знаю, как разговаривать с этой напыщенной дамой, боюсь что-то сделать не так, разбить какую-нибудь дорогую цацку, в конце концов. Раньше я работала сиделкой в доме престарелых, и там всё было намного проще…

Радует, что муж моей работодательницы оказался на редкость дружелюбным человеком. Георгий Валентинович уже много лет в инвалидном кресле, но оптимизма не потерял: пытается шутить, даже говорит мне комплименты.

— Мой муж спит? — хозяйка дома — Августа Александровна — подошла сзади так незаметно, что я едва не подпрыгнула от неожиданности.

— Да.

— Пойдемте чай попьем. Я купила отличные конфеты с ликером. Вам понравится… Потом мне в центр надо будет. Как же я устала, — садится она на старинный стул. — Доверила сыну фирму, думала хоть на старости лет отдохну. Так нет! Почти довёл всё до банкротства. Вот езжу… спасаю. А мне уже семьдесят пять. Опоры никакой, — делится она.

В субботу хозяйка замка казалась мне ведьмой, а сейчас это замученная жизнью, уставшая пожилая дама.

— А что у вас за фирма? — осторожно спрашиваю я.

— У меня, Даша, две фирмы. Одна крупная и одна поменьше. Крупной я сама руковожу, а вот для мелкой мне помощник нужен… или помощница, — внимательно смотрит она на меня. — Ты же говорила, что по образованию ветеринар? Значит, в товарах для животных понимаешь?

— Да. Ветеринар, — изумленно кладу в рот конфету с ликером. Не пойму, куда она клонит. Это же дичь…

— Да успокойся, ты… Пока я тебе ничего не предлагаю. Мне еще присмотреться к тебе надо, притереться, так сказать. Ну а если все срастется, то ты возглавишь фирму… ту, что маленькая, — огорошила меня Августа Александровна.

Я, конечно, слышала, что богатые люди часто бывают с причудами, но чтобы до такой степени… — Августа Александровна, я же человек вам чужой человек, к тому же никогда не управляла фирмой… У вас разве родственников нет? Детей, племянников? Пусть они возглавляют, — нервно ерзаю я на стуле.

— Хм… Дети, племянники. Есть! Но лучше б не было… Шайка шакалов, которые только и ждут, когда мы с Георгием помрем. Они даже в гости просто так не ездят. Только, когда деньги нужны. А запросы там… ого-го! Колька мою фирму чуть до разорения не довел. Хорошо, я вовремя вмешалась. Второй сын наркоман… лечится. Дочь непутевая пустышка, да еще и с ужасным характером. В общем, разочаровалась я в них. А вот ты мне нравишься, — с интересом смотрит она на меня. — Неужели такой шанс упустишь, а? Тебе ж деньги нужны, а со мной ты на все заработаешь: и на дом, и на машину…

Через несколько дней

С самого утра верчусь, как белка в колесе. У Георгия Валентиновича сегодня день рождения, и к моим основным обязанностям прибавилась еще и помощь по дому. Пока именинник отдыхает после обеда, я помогают готовить десерт, перебираю посуду, натираю столовое серебро.

— О, приехали стервятники! Сейчас начнут клянчить деньги. Хоть бы раз о моем здоровье спросили, — ворчит хозяйка дома, выглядывая в окно. — Тот, что потолще, это Колька. А высокий — племянник мой, Стас, — кивает она в в сторону молодых людей.

Оба шикарно одеты и с недовольными лицами. Позади всех идет высокая молодая женщина лет тридцати. В моде я не разбираюсь, но готова поклясться, на ней платье, которое стоит целое состояние.

Через десять минут все собрались за праздничным столом. Я хотела уйти в свою комнату, но Августа Александровна настояла, чтобы я осталась. Но это пришлось не по вкусу ее гостям.

— Не понимаю, почему мы должны сидеть за одним столом с прислугой? — недовольно покосилась на меня дочь хозяйки дома. — Мама, у тебя же для них домик есть. Вот пусть и…

Меня аж передернуло от неприязни к этой напыщенной стерве. Мерзавка живет на всём готовом. Ей даже работать не надо, потому что она родилась в богатой семье. А я уже несколько дней сына не вижу. Выезжаю из дома в половине восьмого, а возвращаюсь только в одиннадцатом часу…

Сережу отвезла к маме: у нее отпуск, и она на время взяла к себе внука. От Родницкого ни слуху ни духу. У меня даже нет времени подать на развод, чтобы стребовать с него алименты… А эта зажравшаяся змея смеет называть меня обслугой, да еще и в такой презрительной манере.

— А с чего ты взяла, что Даша — прислуга? — хозяйка замка даже голос на дочь не повысила, но посмотрела на нее так, что та вжалась в стул.

Боится, гадина, что мать доступ к финансам перекроет. Тогда ей самой работать придется…

— А кто она такая? Сиделка… За отцом ходит… горшки его моет, — презрительно хмыкнула она. — Да, она сиделка, но пока, — Августа Александровна с помощью интонации выделила последнее слово. — Со следующей недели я буду вводить её в курс дела… и она будет управлять моей фирмой. Одной их моих фирм.

Стайка мажоров даже есть перестала от негодования. Все уставились на меня, но уже не как на безобидную прислугу, а как на опасное насекомое, которое надо немедленно раздавить.

— Мама, ты это серьезно?! Может, ты много вина выпила и тебе прилечь надо? — уставился на мать сынок. Тот, что чуть не довел ее фирму до банкротства.

— А ты меня спать не посылай. Не немощная… Я соображаю лучше всех вас. И я вполне серьезно: Даша будет управлять фирмой, и это не обсуждается! Под моим присмотром, разумеется. А потом, — она сделала паузу и торжественно посмотрела на стайку стервятников, поедающих ее деликатесы. — Она станет владелицей этой фирмы.

В зале повисла пугающая тишина. Даже полный сынок Колька перестал жевать, и уставился на меня выпученными глазами.

— А ты папу не хочешь сначала спросить? Посоветоваться? Может, он против, чтобы его сиделка оттяпала фирму семьи?! Мама, приди в себя! Это же семейная компания, она не должна уходить в чужие руки! — взвизгивает гламурная доченька.

— Арина, отец не против: он только за! — моментально ставит она на место обнаглевшую дочь. — Даша для меня сейчас ближе, чем мы все вместе взятые. Стая стервятников, которые после моей смерти разбазарят состояние. Один на еду и тачки, другой на наркотики и продажных баб… Другая на шмотки, курорты, цацки… Тьфу! Хотя бы один нормальный оказался.

Чувствую себя ужасно. Лучше бы она объявила эту новость не при мне. Сейчас я будто под прицелом трех врагов…

Чтобы снять напряжение, делаю глоток вина. Тревога не снижается, вместо этого меня начинает подташнивать.

— Даша, ты куда? — спрашивает Августа Александровна, заметив, что я встала из-за стола.

— В ванную. Сейчас приду. В ванной мне сразу же становится легче. Открываю кран и умываю лицо холодной водой. Надо придумать какой-то предлог, чтобы не возвращаться за стол с токсичными людьми.

Точно… Георгию Валентиновичу как раз пора на прогулку…

Выхожу из ванной и сталкиваюсь с племянником хозяйки дома. Странно… Он ждал свою очередь, а ведь рядом еще две ванные комнаты.

— Ничего у тебя не получится. И не мечтай, — с ненавистью смотрит он на меня.

— Вы о чем?

— Не делай вид, что не поняла. Святая простота… Я насквозь тебя вижу: ты лживая тварь. Вторглась старухе в доверие, добренькую из себя изобразила… А все для того, чтобы фирму ее забрать и нас без денег оставить, — шипит он. Брезгливо смотрю на одного из мажоров. Не зря моя работодательница их не любит, считая стервятниками….

— По себе других судите? — смерила его брезгливым взглядом. — Думайте, что хотите… Мне все равно.

— Берегись, — роняет он.

— Ты мне угрожаешь?

— Пока нет… Но лучше откажись от предложения этой маразматички и уезжай отсюда. Я даже бабок могу подкинуть, если надо.

— А если не откажусь и не уеду, то что? — вкрадчиво спрашиваю я. В начале я и сама хотела отказаться от фирмы, но сейчас это уже дело принципа.