14 глава Джаред

Сумерки распространились по всему двору. Оранжевые, красные и золотые лучи поднялись и пробились с дальнего края горизонта, растянувшись по небу, сталкиваясь с тускнеющим синим. Несколько ярких звезд начинали виднеться на чернильном небосводе.

Было очень жарко. По-настоящему, чертовски невыносимо жарко.

Пытаясь хоть как-то охладиться, я оттянул воротник своей футболки, прижимая к щеке холодную бутылку пива.

Голоса были слишком громкими и беззаботными, все смеялись и болтали. Непрерывный поток людей медленно, но верно заполнял задний двор дома Тимоти, больше, чем тот мог вместить.

Я спрятался в самом дальнем углу двора, и топил свой дискомфорт в бутылке пива, стараясь изо всех сил игнорировать постоянное желание сбежать. Мое подсознание подсказывало, что нужно поскорее собрать все свое дерьмо и свалить отсюда.

А сейчас оно просто кричало.

Встряхнув головой, я запустил руку в волосы и потер напряженные мышцы у основания шеи. Если еще есть место на этой земле, где я могу чувствовать себя комфортно — это определенно не здесь. Я находился на какой-то вечеринке с друзьями Эли и Кристофера. Казалось, что все друг друга знают. Все громко смеялись и разговаривали, будто знакомы много лет. Они познакомились с этими людьми после того, как я исчез из их жизни.

Но какого черта я не смог сказать «нет»? Я пытался отказаться, придумать оправдание, чтобы убедить Кристофера, что это плохая идея, но он настаивал.

А правда была в том, что я чертовски сильно скучал по ней. Так сильно, что это стало сокрушительной тяжестью для моего сердца и тяжким бременем для моих плеч.

Все казалось неправильным, но быть без нее, значит чувствовать себя не в своей тарелке. Две недели, которые я провел, скрываясь за ее дверью, были лучшими в моей жизни. Я практически чувствовал, будто нахожусь на своем месте.

Практически.

Это была проблема… настоящая. Мне было так комфортно, все ощущалось так непринужденно, и я позволил, чтобы так много глупых слов вылетело из моего рта.

Худшим было то, что мне довелось узнать, как это невероятно приятно, когда она лежит рядом.

Я хотел этого. Я нуждался в этом. И это было неправильно. Это было безумием и глупостью, все закутанное в одно — в чрезмерный эгоизм. Но я хотел ее. Боже, я хотел ее. Так сильно, что игнорировал свою совесть и пробирался в ее комнату каждую ночь, погружался в ее комфорт, и брал это все от девушки, которая была такой хорошей и доброй. Эли так радовалась, что я лежал в ее кровати, будто это было именно то место, где я должен был находиться. Она доверяла мне.

Мне стало интересно, что бы она подумала, если бы смогла заглянуть внутрь темных уголков моего разума, если бы она смогла стать свидетелем фантазий о ней, которые я скрываю. Если бы смогла увидеть, какой я на самом деле испорченный. Как я могу лежать рядом с ней и притворяться, что мы друзья, и в то же время слышать ее хриплый смех и представлять, как разложу ее на столе, и заберу все? Похороню себя в ней — в ее плоти, поту, сладости и каждой капельке удовольствия, которую знаю, что нашел бы в ее нежных прикосновениях. Я зашел так далеко, представляя точный путь ее губ и выражение, которое должно быть в ее ярких зеленых глаза.

Я встряхнул головой, прогоняя видения, вторгшиеся в мой разум.

Я разрушу её.

Осматривая двор, я сканировал группы друзей, кишащих в пространстве. Вода плескалась в бассейне и выливалась в разные стороны от движения тел, и это спасало от жары. Все были в купальниках, шортах и шлепках, а я сидел в джинсах и ботинках.

Меня не заботило мнение окружающих. Кристофер представил меня большей части, таская вокруг двора и расхваливая меня. Многие ребята наверняка были классными. У него, скорее всего, были собственные проблемы, но он определенно держал меня в неведении. Большинство людей смотрели на меня с безразличием или с легким интересом. Несколько девчонок подходили ко мне за последний час, но я продолжал сидеть в одиночестве. Ни одна из них не была причиной, по которой я подверг себя этой пытке.

Но я нашел ее в тени дерева. Она была в той же одежде, в которой я увидел ее в первую ночь: красная майка, зеленые бретельки ее бикини обвивали шею и коротенькие белые шортики. Девушка была олицетворением совершенства. Каждый сантиметр. Каждый изгиб. Она смеялась и разговаривала с Меган, одной из ее подруг, которую она представила мне ранее.

Я вглядывался в лицо Эли. Она наслаждалась заходом солнца с непринужденной легкостью. Возможно, именно это привлекало меня в ней больше всего, факт того, что она была искренней, без всей этой поверхностной фигни, которая была в большинстве девушек, заполняющих задний двор. Она была веселой, легко улыбалась. Не говоря уже, что она, несомненно, была самой сексуальной девушкой, которую я когда-либо видел.

Она откинула голову назад, когда засмеялась, выставляя напоказ свою сливочную шею. Темные волосы спадали над одним оголенным плечом и спускались вниз по спине.

Желание зародилось в моем животе и окрепло в моем подсознании.

Боже.

Я опустил взгляд на грязь под ногами.

Она забралась так глубоко мне под кожу, что я не мог ясно мыслить. По крайней мере, у меня есть силы остановить те мучительные ночи, потому что они нифига не хорошие. Что я должен сделать, чтобы это все закончилось? Собрать свои вещи и покинуть это место до того, как я почувствую неминуемую гибель. Я чувствовал, как это зарождается. Разрушение. Я никогда не убегу от этого. Это преследует меня, куда бы я ни пошел. Но последние две недели, пока я избегал ее, так долго, как только мог, и между тем желал быть рядом с ней — сделало невозможным мой уход.

Поэтому я должен держаться подальше.

Я снова посмотрел на нее, она не знала, что я был здесь, следил за ней сквозь свои пальцы, и ненавидел себя немного больше.

Я был худшим видом труса, потому что остался, когда знал, что должен уйти.

Хриплый смех разразился на весь двор, отчетливо напоминая о ее присутствии. Мои локти стояли на коленях, я слегка приподнял голову и бросил еще один взгляд в ее сторону. Из-под своей челки, я наблюдал за ней, болтающей с группой людей, которая разрасталась вокруг нее.

Мое внимание переключилось на одного парня, которого я никогда не видел прежде, он вошел через большие раздвижные двери. Я смотрел в ту сторону, когда этот мудак сзади подкрался к ней и, схватив, поднял ее.

Она выпустила маленький удивленный визг, а ее обнаженные ноги болтались в воздухе. Он засмеялся и что-то сказал ей на ушко. Кретин едва поставил ее на ноги, тут же повернул ее и задушил в своих чертовых объятиях.

Бессознательно мои руки сжались в кулаки, скрежет зубов отдавался в ушах. Что-то сжалось в груди, и это были самые, черт побери, неприятные ощущения, которые я когда-либо испытывал.

Кто, черт возьми, этот парень?

Ради меня… или него… она высвободилась из объятий, потому что я был близок к тому, чтобы потерять контроль.

Чертов Кристофер, заставляет меня пройти через это дерьмо. Я должен был понимать, что у Эли есть жизнь вне того времени, которое мы проводили в ее спальне.

Нуждаясь в передышке, я отвернулся и попытался сфокусироваться на чем-нибудь менее мучительном, чем сцена, которая развернулась передо мной. Во дворе я нашел Кристофера, присматривающегося к его новой цели — это маленькая брюнетка с большими сиськами и упругой задницей. Слабый смешок сорвался с моих губ. Он был неумолим. Я наблюдал, как он заигрывает с ней, пробегая своими пальцами по ее подбородку, заставляя ее улыбаться. Я вынужден признать, парень был хорош.

Но отвлечение не могло продолжаться вечно. Возясь с острыми краями от пивной крышки, я наконец-то собрался и вернул свое внимание назад к Эли. Этот мудак подошел к ней и прилип, как будто он какая-то дополнительная часть тела. Его пальцы скользили по ее спине. Даже с расстояния, я знал, что делали его руки.

Я допил остатки пива. Моя внутренняя система предупреждения, ревела. Настало время уйти. Мне не нужны, слоняющиеся вокруг, свидетели моего дерьма.

Встав, я бросил свою бутылку в переполненную урну и повернулся, чтобы уйти. Я замер, когда увидел Эли, которая прокладывала путь сквозь толпу ко мне. Что-то было в ее выражении, что-то абсолютно печальное, серьезное и слишком сексуальное, что вызывало у меня непреодолимое желание и раздражение. Моя челюсть напряглась, когда она подошла, и я захотел наброситься на нее, что было совершенно непривычно для меня.

— Привет, — сказала она, останавливаясь в футе от меня. Подняв подбородок, она всматривалась в мое лицо. Свет с крыльца отражался в ее изумрудных глазах. Дискомфорт сменялся теплом, она переминалась с ноги на ногу. Эли знала, что я наблюдал за ней.

— Что ты здесь делаешь, скрываясь ото всех?

Я хотел казаться отстраненным и безразлично пожал плечами.

— Ничего. Просто собираюсь уйти.

Разочарование мелькнуло в ее глазах.

— Что? — она медленно шагнула вперед, вторгаясь в мое личное пространство своим мягким ароматом кокоса, свежести и преимущественно девушки — все, от чего я пытался избавить свой мозг последние две недели.

— Ты не можешь сейчас уйти, — утверждала она. — Фейерверк должен начаться через десять минут. Джаред, — ее голос был тихим. — Я хотела посмотреть его вместе с тобой. — Нежные руки поднялись и схватили мои. Практически шепотом, ее полные губы двигались медленно, когда она говорила, как будто это был наш самый большой секрет. — Это же наше любимое. Помнишь?

Черт.

От волнения я высвободил свои руки и провел ими по волосам, посмотрел за ее плечом на группу людей, в глаза кретина, который пялился на ее задницу.

Она, должно быть, видела, что я пытаюсь найти какое-нибудь оправдание, потому что неожиданно сжала мою руку.

— Пожалуйста, Джаред. Я знаю все, что происходит между нами это странно, но я действительно хочу провести эту ночь с тобой. Даже если это только ради былых времен. — Её щечки покраснели, как будто ее выходка смущала ее. Но она продолжала говорить. — Это очень много значит для меня.

— Эли… — сказал я тихо на выдохе.

— Пожалуйста, — прошептала она. Затем улыбнулась и сделала шаг назад. — Позволь мне принести тебе еще бутылку пива.

Она не дождалась моего ответа, моего согласия, что я захочу остаться, потому что она всегда знала, что это так.

У нее всегда была такая власть надо мной? Блеск улыбки, движение ее руки, и девушка получает все, что хочет? Воспоминания закружились в моей голове как вихрь, которым она была, маленькая девочка, которой стоит едва посмотреть на меня, и я уже знаю, что она хочет или что ей нужно. Мама однажды сказала мне, что Эли обводит меня вокруг своих маленьких пальчиков. Она ошибалась. Эли держит меня в своей ладони.

— Отлично, — пробормотал я, когда она отошла. Эли подошла к холодильнику, расположенному под патио. Поднимая крышку, она наклонилась вниз. Затем она закрыла ее, и что-то внутри меня вспорхнуло, когда она улыбнулась мне через двор, вернувшись в поле моего зрения. Открыла крышку и бросила ее в корзину, поманив меня пальчиком, чтобы я к ней присоединился.

Вздыхая, я сдался, потому что не имел никакого понятия, как сказать этой девчонке «нет».

Медленно, я пересек пространство, не поднимая взгляда, даже когда подошел, я просто взял предложенное пиво, которое она протянула мне.

— Спасибо, — сказал я.

— Пожалуйста, — она открыла свою бутылку и ударила своим горлышком о горлышко моей бутылки. — За былые времена.

Вздохнув, я засмеялся и сказал:

— За былые времена, — в тех временах была огромная часть меня, но не было и доли этих чувств. Тогда я не ощущал такого, будто хочу укутать ее и спрятать подальше ото всех. Это не заставляло мою кровь стучать в ушах или хотеть сбить эту довольную улыбку с лица кретина, когда он глазел на нее.

Хорошо, возможно, это не совсем правда.

Защищать ее — всегда было моей работой.

Но сейчас, это желание возникло по другой причине.

Он начал говорить с кем-то еще, но продолжал держать в поле зрения ее изящные передвижения, рассчитывал и прикидывал каждое свое движение, как бы оценивая, когда он сможет сделать свой ход.

Чувство собственности поднялось волной и разлилось по всему телу. Да, возможно, Эли была права. Я не должен был уходить. Это то место, где я должен быть.

— Иди сюда, я хочу, чтобы ты познакомился с моими друзьями, — Эли взяла меня за руку и подвела к группе людей, с которыми стояла прежде.

От ее прикосновения, жар прошел по моему телу.

Брови мудака поползли вверх, когда он увидел, что мы шли к нему, рука об руку. Эли представила меня нескольким друзьям, которые только что прибыли, нескольким девушкам, которые слишком сильно старались кокетничать, и какому-то чуваку по имени Сэм. Я едва замечал их, потому что чувствовал на себе пристальный, оценивающий взгляд мудака. Я чувствовал, как он рассматривал меня, критиковал, осуждал.

Ничто не злило меня больше, чем люди, делающие поспешные выводы, они не имели права этого делать.

Эли повернулась к нему и представила нас.

— Гейб, это Джаред. Мы с ним вместе выросли и были лучшими друзьями.

Она нерешительно посмотрела на меня.

— Джаред, это Гейб.

Гейб. Конечно, мудак был Гейбом. Тот же самый парень, который попытался заставить ее приехать, чтобы «зависнуть» с ним посреди ночи.

Я протянул ему свою руку.

— Рад с тобой познакомиться, Гейб.

Он с силой пожал мою руку.

Предупреждение.

— Аналогично, — сказал он, грубым голосом.

Мне захотелось рассмеяться. Он, черт побери, издевался надо мной. Он предупреждал меня?

Смотря на него сверху вниз, я сжал его руку, обещая про себя, что сделаю все, чтобы защитить Эли. Защитить от него, от себя, от любого, кто хоть на минуту попробует подойти к ней. Ведь очевидно, что этот кретин не заслуживает ее, ничуть не больше, чем я. Я мог видеть это в нем, все было написано на его самодовольном лице, в его глазах, этот симпатичный парень был хорошим игроком. Прекрасно.

Непроизвольно моя рука сжала его, когда я представил их с Эли, и видения поплыли в моей голове, как какой-то чертов фильм ужасов, который ты на самом деле не хочешь смотреть, но не можешь оторвать взгляд, где кровь, кишки, и никто не останется в живых. Когда я был ребенком, такие фильмы всегда вызывали кошмары, до тех пор, пока причина моих кошмаров не стала реальной и совершенно невыносимой.

Когда подумал о ней с ним, я почувствовал себя почти так же.

Я отошел от него, и Эли снова взяла мою руку.

— Пойдем, найдем хорошее место, чтобы посмотреть фейерверк.

Её голос прогнал плохие мысли, я повернулся и нежно ей улыбнулся, игнорируя парня, который с явной ненавистью прожигал мне затылок.

Вместо этого я сфокусировался на ее словах, которые звучали так чертовски мило, как раньше, когда мы сломя голову искали лучшее место в парке. Мы были так близко, что каждый грохот от фейерверка проходил через наши тела, и мы пытались увернуться от кусочков пепла, которые падали с неба.

Она привела меня на лежак, который находился на открытом пространстве. Толкнув меня в бок, усмехнулась.

— Садись.

Подняв брови, я ухмыльнулся, но сделал, как мне сказали. Я сел сбоку, ноги оставил на земле. Эли устроилась на траве и инстинктивно мои колени раздвинулись, освобождая место для нее. Она расположилась между моих ног, потом немного придвинулась и положила голову на внутреннюю сторону моего бедра. Затем она выпустила хриплый вздох, как будто это единственное место, где ей бы хотелось сейчас быть, и шёпотом сказала:

— Я так рада, что ты здесь, Джаред.

Желание стремительно пронеслось по каждому сантиметру моей кожи и отдалось внизу живота. Я ничего не мог сделать, чтобы как-то это остановить, я сразу стал твердым, от ее прикосновения, от хриплого вздоха, от запаха ее волос, который окончательно запечатлелся в моей голове.

Ночь опускалась, распространяясь по небу, и темнота укутала Эли и меня в кокон. Жара пошла на спад, тепло дня начало рассеиваться в ночи.

Многие во дворе успокоились и уселись на свои места, ожидая шоу, которое должно вот-вот начаться. Все вокруг погружалось во мрак, и в тот момент остались только мы вдвоем.

С первым взрывом Эли подпрыгнула. Одинокое громыхание дошло до поверхности земли, вибрируя под ногами, и долгий свист раздался после взрыва цветов в небе.

Она тихо вздохнула, как делала это раньше. Прекрасные воспоминания, внезапно всплыли в моей голове. Как кончики ее нежных пальчиков взлетели ко рту, наблюдая с восторгом.

Я был бессильным и не понимал, что делаю, запутывая пальцы в ее волосах, привязывая себя к ней еще больше, даже если это был всего лишь на миг. Я не мог оторвать себя от нее и отпустить — это было невозможно.

Красные, голубые, белые линии струились по небу, освещая тьму над нами, увеличивая напряжение, затем падали до появления новой волны.

Кровь неслась по моим венам. Так много времени прошло с тех пор, как я был так близок с кем-то. Часть меня боролось с этим, зная, что я должен оттолкнуть ее. Но большая часть меня хотела остаться, даже если это на какое-то время. Я был одинок так долго. Это было неправильным, хранить все эти воспоминания, удерживать где-то, пока я превращался в ничтожество.

Пошевелившись, Эли прижалась ближе ко мне. Ее тело горело, как и мое, голова вжалась в мое бедро. Она запрокинула голову и посмотрела на меня задумчивым взглядом, с добротой, с жаждой, с тем как все было раньше и с тем, чего никогда не будет.

Я смотрел на нее.

И я знал, что это неправильно, что только ухудшаю положение, продлеваю неизбежное, но сейчас мне все равно.

Задумчивая улыбка коснулась ее губ, до того как она повернулась обратно к шоу. Она прижалась ближе, плечо опустилось под мою ногу, так что шея расположилась на моем бедре. Ее рука слегка коснулась моего колена и спустилась ниже по ноге, потом она обвила руку вокруг моей голени. Она сжала ее сильнее, а мои пальцы нашли путь к ее затылку, закручивая шикарные волосы и щекоча кожу. Маленький стон сорвался с ее губ, когда я стал массировать пальцами основание шеи, пробегая к ушам и обратно вниз.

Как будто это не было так мучительно, хотеть больше всего на свете, то, что сейчас в моих руках и знать, что она находится в полной недосягаемости.

Неприкасаемая.

Но сейчас она была моей. Поэтому я сдался и взял немного больше, наклонился вперед и зарылся носом в ее волосах, с чертовски изумительным запахом кокоса. Вдохнул жизнь, совершенство и все, что было в Эли.

Я хотел запомнить.

Ее пальчики сжались на моей ноге, отчаянно умоляя так же, как и мое тело молило о ее, оно было напряжено и измотано. Мне было больно, но я нуждался в этом и чувствовал, что еще чуть-чуть и потеряю рассудок.

Фейерверк заполнял небо, постоянный шквал освещал ночь. Я их больше чувствовал, нежели видел, они связывались с напряжением, исходившим от Эли; ощущения которые я никогда не испытывал, пробежали по моим венам. Над головой ожили последние залпы, проскользнули под мою кожу, заставляя ее гореть.

Я крепче обнял ее, мой нос оказался за ее ухом, я хотел взять от нее все.

— Эли, — прошептал я.

Озноб прошел по ее спине, ощутимой волной.

Фейерверк выстреливал и трескался, стремительно сменяя залпы и потоки огня, крики «ура!» разразились по переполненному двору.

Кто-то позади нас свистел и хлопал, и буквально на секунду, я сжал Эли крепче.

Последний фейерверк мигнул над темнотой, прорезая небо. Огни патио включились. Люди поднялись и, болтая, начали расходиться.

Этого было достаточно, чтобы чары Эли распались. Я сел назад, когда она разомкнула свои пальчики. Выпрямляясь, она уставилась вперед, пораженная не меньше меня, а я старался восстановить хоть какое-то хладнокровие.

Так как внутри я был разбит вдребезги.

Мне пришлось удержать себя, чтобы не подпрыгнуть, когда увидел, что Меган стоит перед нами и протягивает руку Эли. Вопросы были написаны на ее лице, взгляд метался между нами с Эли. Прежде чем спросить, она заколебалась:

— Не хочешь пойти поплавать со мной?

Замешательство появилось на лице Эли, сковывая движения, прежде чем она приняла руку подруги.

— Конечно.

Меган потянула Эли, помогая встать, хотя ее взгляд был прикован ко мне.

Эли отряхнула свои шорты, потом она посмотрела на меня, и я увидел в ее взгляде настороженность. В ее глазах застыл вопрос.

Что это такое?

Я моргнул в тусклом свете, потому что уже ничего не понимал. Когда она ушла, я почувствовал, как будто от меня что-то оторвали.

Эли шла за Меган по краю бассейна. Друзья Меган потянули ее за сарафан и, смеясь, она прыгнула в бассейн. Её голова торчала из воды.

— Ты собираешься залезать или как? — зазывала она Эли.

— Да, да… — Нервный смех вырвался изо рта Эли. — Ты же знаешь, мне нужно немного времени.

Меган засмеялась.

— Ты как ребенок. Давай залезай.

Я чувствовал себя придурком, потому что не смог отвести взгляд, когда пальчики Эли схватили край майки и стянули ее, показывая кремовую кожу. Я наблюдал, как она расстегнула шорты, давая им возможность скользнуть на землю. Переступила через них и носком отбросила в сторону.

Черт.

Эли была… невероятной. С красивыми изгибами, стройной, гибкой, и в то же время сильной, изящной, как картинка, дух захватывало только оттого, что я смотрел на нее.

Она обмакнула пальчики в воде, и длинные ноги медленно начали погружаться по ступенькам в бассейн. Вода, выглядела темной, и только свет, переливаясь, отражался рябью. Длинные волосы Эли казались черными, когда она погрузились в воду. Разговаривая со своими друзьями, голос ее был мягким, Меган слега обрызгала ее, и Эли ответила тем же.

Было мило смотреть, как эти двое понимают друг друга. Эли говорила мне про нее несколько раз, и это здорово, наконец, встретить девушку, которую так любила Эли.

Потом кретин начал двигаться в их сторону. Он прыгнул в бассейн и погрузил Эли под воду. Секунду спустя, она выпрыгнула из воды, отбрасывая волосы с лица.

— Гейб! — закричала она и ударила его по плечу, а он рассмеялся. — Ты такой козел.

Он пихнул ее и дернул за мокрые волосы, которые запутались на ее спине, и я мог чувствовать, как он заявляет на нее свои права. Она пихнула его в отместку.

Ненависть вскипела во мне и каждый мускул моего тела напрягся.

Если через десять секунд этот мудак не перестанет трогать ее, я разорву его на куски.

Худшим было то, что с ним она была игривой и легкой.

«Мы общаемся пару месяцев. Он мне нравится, мне с ним хорошо».

Вот чем она довольствуется? Ей «хорошо»?

Она плескалась с ним и Меган, смеялась, в то время как я сгорал изнутри. Мои руки сжались в кулаки. Я хотел вырвать свои глаза, потому что не мог отвести взгляд.

Она хоть представляет себе, что делает со мной?

Я знаю, что именно я был тем, кто начал эту игру, сказав, что чтобы не случилось между нами — закончится, хотя мы и обозначили это как дружбу. Мы сами попались в эту ловушку, глупцы. Мы знали, что все становится намного глубже, чем дружба, для этого были основания.

Вздохнув, смешок сорвался с моих губ. И кто теперь дурак? Я сижу здесь и чувствую, как теряю свой разум из-за чертовщины, которая произошла между нами во время фейерверка, наблюдаю за ней с ним, и чувствую, как будто кто-то ударил меня в живот.

Что она значит для меня?

Черт. Я вцепился в свои волосы, желая закричать, что она нужна мне, потому что никто не знает меня как она. Только Эли смогла найти способ проникнуть мне под кожу. Сделала это так легко. Сейчас я ненавидел ее за это.

Гейб нырнул под воду и появился перед ней. Он двигался, дразня оттащить ее в сторону, приблизился к ней так, будто знал ее.

Злость бушевала во мне, просилась обрушить ее на лицо придурка, потому что я не мог стоять и смотреть на него, находящегося так близко к ней. Драки всегда были освобождением. Здесь было по-другому, но было необходимо.

Ревность разрывала меня на части, и мои ноги подняли меня до того, как я осознал, что делаю. Я остановился, когда увидел, как Эли пробормотала ему что-то и исчезла под водой. Она появилась у ступенек и начала подниматься. Вода стекала по всему ее телу. Она схватила свои вещи с земли и завернулась в полотенце. Осторожно взглянула на меня с печалью в глазах и направилась внутрь, как будто знала, как пытала меня последние десять минут.

Это было чертовски жестоко, и она даже не представляла, как сильно задела меня.

Я наблюдал, как она уходила через раздвижную дверь.

О чем я думал, когда позволял моим ногам двигаться? Но они двигались, мои тяжелые шаги проходили через лужайку и группу людей, собравшихся в круг у патио.

Сохраняя дистанцию, я проследовал за ней внутрь. Музыка гремела из гостиной, свет был приглушенным, комната была забита людьми. Лица и тела двигались, но я не хотел принимать в этом участие.

Я просто хотел Эли.

Потребность в ней — ослепляла, это все, что я мог видеть.

Когда я нашел ее голову в толпе, она повернулась и умчалась по коридору, исчезая за дверью справа. Последовав за ней, я остановился перед закрытой дверью. Расхаживая в темноте, я испытывал возбуждение, которое не сравниться ни с чем. Я знал, это была она, ей удалось разблокировать что-то внутри меня, что никогда не должно было быть выпущено. За дверью бежала вода, и слышался шорох одежды.

Все, о чем я думал — это Эли за дверью, с мокрым телом и печальными глазами. Все что я мог — это сконцентрироваться на бушующем сердце и безумстве, которое проносилось через мой разум, благодаря ей.

Дверь открылась, и Эли выпрямилась от шока, когда увидела меня. Смущенная улыбка появилась на ее губах, и она прошептала:

— Джаред… — мое имя замерло на ее губах, она не понимала выражение моего лица. Переминаясь с ноги на ногу, она моргнула, и сомнение появилось в ее зеленых глазах.

Контроль ускользал от меня, глядя на эту девушку.

Это было глупо, так глупо и эгоистично, но я не смог устоять. Я приподнял ее за талию, развернул и прижал бедрами к противоположной стене.

Эли ахнула.

Как я и представлял это, увидев ее в первый раз месяц назад, эти прекрасные ноги обернулись вокруг моей талии. Мой нос пробежался по ее подбородку и зарылся в выемке ее шеи. Я громко застонал, потому что даже через одежду, я никогда не чувствовал ничего более прекрасного, чем тело Эли прижатое к моему.

Она застонала и запустила пальцы в мои волосы.

Я провел ладонью по ее бедру, и мое сердце забилось так чертовски сильно, что я был уверен — оно выпрыгнет из груди.

Мой рот нашел ее, жестко и требовательно. Ее губы были мягкими и податливыми. Я углубил поцелуй, потому что знал, что нуждался в ней. Желание росло, разливалось, и каждый сантиметр моего тела стал твердым. Оборвав вздох, я прошептал ее имя.

— Джаред, — вырвалось из ее рта. Восхитительные глаза смотрели на меня, когда она посасывала мою нижнюю губу. Ее нежный язык дразнил мою кожу. Вернувшись к поцелую, я накрыл ее рот своим.

Она подтянула свои ноги на моей талии, от нее исходило отчаяние, она попыталась притянуть меня ближе, голод был в ее глазах, а нетерпение в прикосновениях.

— Джаред… пожалуйста.

Ее пальцы сжали мои плечи.

Голова закружилась, пульс подскочил, и я отчаянно жаждал каждый сантиметр ее тела. Я был крайне возбужден, моим чувствам требовалась перезагрузка — я был переполнен — все вокруг ускорялось, замедлялось и усиливалось.

Реальность обрушилась на меня.

Нет.

Я оторвал свой рот от нее, тяжело дыша, обезумевшие глаза бродили по ее лицу.

Она вжимала свои пальцы в мою кожу, умоляя.

Нет.

Я отстранился, освобождая ее ноги. Они затряслись, когда коснулись пола.

Я поддержал ее, потом положил руки ей на плечи и заставил себя отойти.

Её пальцы взлетели к губам, как это было после первого взрыва фейерверка в небе.

— Джаред? — прошептала она в темноту холла.

— Дерьмо! — пробормотал я.

Был огромный соблазн вернуться к девчонке, которая имела столько власти надо мной и затмила мой разум.

Я не заслуживаю ее.

Я никогда не заслужу, и неважно насколько сильно она нужна мне.

Боль сломала ее пополам, настолько сильная, что она обхватила себя руками, защищаясь.

Что я наделал?

— Мне так жаль, Эли, — отступая, я покачал головой.

Повернувшись, я бросился вниз по коридору, проталкиваясь через толпу тел, и вырвался к входной двери, задыхаясь от горячего ночного воздуха.

Боль ударила со всей силы, так явно, что если я закрою глаза, то проживу все это снова, день, когда я разрушил все, день, когда она умерла, и забрала мою душу с собой.

Я не заслужил этого.

Следующей ночью в 23.17, я вставил ключ в замок и повернул его. Я не был в квартире с прошлого вечера. Было невыносимо видеть ее после всего, что сделал, и я знал, что надо делать. Другого пути нет. Я, бл*дь, все время так делаю, и теперь пришло время платить.

Невыносимая боль бушевала в моей груди, когда я стоял за дверью, и слабый свет пробивался под ней. Освещение исходило от маленькой лампочки над плитой в кухне. Это был последний раз, когда я туда заходил.

И честно сказать, мне было чертовски грустно, потому как последний месяц я чувствовал, будто не просто существую, а живу ради какой-то цели.

Все что я делал — это обманывал себя, и всегда знал, что приду к этому.

Это было очень больно, потому что я буду скучать по ней.

Закрыв дверь, я ощутил тишину в пустой комнате. В конце коридора была пустая комната Кристофера с открытой дверью. И только звуки проносились через тонкие стены из ванной Эли. Шум душа, говорил, что она стоит под парами воды.

Я потер грудь от болезненных ощущений. Мда. Это невероятно, как сильно я буду скучать по ней.

Я не переставал задаваться вопросом, о чем она думает. Обиделась ли она, после того что я сделал? После того, как я оставил ее смущенной? Использованной? Потому что так и должно быть.

Моя потребность чувствовать ее рядом, заполняла чертову пустоту в груди, как только она вошла в нее. Мой самообман на пару секунд — это норма.

Но это была Эли. Моя Эли. И я использовал ее, потому что хотел так сильно, и ничего не ощущалось так приятно, как она. Ее присутствие было бальзамом успокоения в невыносимой ночи.

И как ублюдок, я брал это от нее.

Я закрыл руками глаза. Дерьмо. Я всегда только беру, бл*дь.

Вина поглощала меня всю ночь и день. Я не должен был трогать ее, а она меня. Память о ее поцелуях сохранилась на моих губах.

Непреодолимо. Пьяняще. Это слишком.

Худшая часть меня хотела большего. Я должен убраться из квартиры, из города, до того как это дерьмо обрушится на нас, до того как мы взорвемся, и от нас ничего не останется.

Вода перестала литься, когда ее выключили, и заскрипели металлические кольца занавески.

Слава Богу, Кристофера не было дома. Я не уверен, что смог бы спокойно сидеть рядом с ним, притворяясь, что все нормально после всего дерьма, что произошло. Когда я прижал его маленькую сестренку к стене, и мои руки были на ней. Он, должно быть, убьет меня, если узнает, что было прошлой ночью, и это будет правильно. Я надеялся, что будет. Я это заслуживал.

Я должен извиниться перед ней сейчас, попытаться объяснить свою позицию.

Самой сложной частью было, что ни одна причина или объяснение не подходили к тому, что было между нами. Я тяжело вздохнул, через сжаты губы и запихнул свои опасные мысли подальше. Без сомнения — это невозможно, я только все порчу.

Я должен извиниться, это лучшее, что можно сделать. Пообещать ей собрать свое дерьмо, и больше она никогда не увидит мою задницу вновь.

Шорох доносился из ее ванной комнаты. Ящики открывались и закрывались, хлопнула дверца шкафа. Я представил, как она стоит перед зеркалом, вытирается, затем проскальзывает в свои пижамные шортики, которые постоянно носит. Насколько правильно было то, что я надеялся на это? Что больше всего я хотел еще раз взглянуть на Эли?

Это будет последнее, что я возьму с собой — память о ее милом лице и теле. Комбинация из двух вещей, которые делают ее опасной для меня, и я должен положить этому конец.

Я остановился перед дверью в ванную и прижался к ней лбом, слушал едва уловимые движения с другой стороны, и желал, чтобы все было по-другому, не так как сейчас.

То, что я собирался сделать, будет хуже, чем любое сознательное решение, которое я когда-либо делал.

Я хотел смеяться, потому что внезапно вспомнил фразы, которые они использовали, между занятиями, когда я находился в колонии для несовершеннолетних, куда они отправляли всех наркоманов. Я подумал обо всей этой чуши, ведь они не знали меня. Они говорили о выводах, которые мы должны сделать после этого опыта, что нам будет легче это сделать, пока мы в тюрьме, подальше от всех соблазнов. Они предупреждали нас, что когда мы выйдем на свободу, мы должны быть осторожны, твердо стоять на ногах, вести себя безупречно, держать «спусковой крючок» под контролем.

Две недели назад, я принял решение подпустить свой «спусковой крючок» слишком близко. Эли была великолепным соблазном, поэтому я принял решение притвориться, что убрать себя из ее комнаты будет достаточно. Видеть ее каждый день изматывало меня. Я должен был знать, что могу ускользнуть.

Я был атакован фантазиями. Эли прижата к стене моими бедрами, я чувствовал ее тело и вкус ее кожи.

Я ускользнул, все хорошо.

Провалился.

Я выдохнул, развернулся, пересек коридор и вошел в тишину ее комнаты. Я не понимал, какого черта делал, когда вошел без ее разрешения, но чувствовал, что это прощание должно произойти здесь. В месте, где она так глубоко затронула меня. Свет был выключен, жалюзи натянуты, и освещение со стоянки рассеивалось по полу.

Её кровать была как после борьбы, простыни смяты, и я представил, как она прошлой ночью ворочалась, не могла уснуть, желая меня.

И я понимал, что она хотела меня. Чувствовал это по ее прикосновениям. Она хотела меня так же сильно, как я ее.

Эти простыни выглядели так чертовки манящими. Они призывали схватить их, прижать к носу, вдохнуть все, пока я не ушел.

Ага, было бы очень умно не приближаться к ее постели.

Я вытащил стул из-под ее туалетного столика и повернул к комнате. Затем осторожно сел на тяжелый, деревянный стул. Я нервничал, находясь в ее пространстве, дергал край футболки. Все здесь напоминало Эли. Комфорт. Правильность.

Один из ее альбомов с эскизами лежал на полу. Боже, я так сильно хотел знать, что хранится внутри, чтобы проникнуть в ее голову, мельком увидеть ее душу. Я мог так легко пересечь ее комнату и посмотреть, что там, но инстинктивно понимал, что бы там ни было — это личное, как и мои слова в дневнике. Я все еще находился в шоке от своего импульса, что разрешил ей слегка заглянуть в меня, оставив слова на ее подушке. Мне хотелось показать ей, что я не чувствовал радости, но все еще видел красоту. Та ночь, когда я лежал без сна, а она спала в моих объятиях, все, что я мог видеть — это красоту.

Я оторвал свое внимание от альбома, потому что уважал ее личную жизнь, и мои глаза начали разглядывать книжные полки, фотографии на ее стенах, напоминая, что это ее комната.

Если б я смог когда-нибудь все это забыть.

Волнение отдалось в моих коленях, с каждой секундой становясь все мучительней. Я не знал, что должен сказать ей, чтобы не быть трусом и исчезнуть без объяснений. Даже если прощание, убьет меня.

Я замер, когда услышал, как дверь ванной открылась.

Вот оно.

Ручка в ее комнату скрипнула, начала поворачиваться и в поле моего зрения появилась Эли, я тяжело сглотнул. Она открыла дверь. Прошла вперед, но увидев меня, сидящего в тени, отступила назад. Ее волосы были мокрыми, и очевидно, что их расчесали. Длинные, глубоко черного цвета, беспорядочные локоны прилипли к ее плечам. На ней те же крошечные розовые шорты, которые оголяли ее длинные ноги, и соответствующая майка, через которую открывался прекрасный вид на ее полную грудь.

Я мгновенно стал твердым.

Быстро вскочив, я боролся с сильным желанием сбежать или, возможно, повторить прошлую ночь.

Чертов спусковой крючок.

Дрожащей рукой я взъерошил свои волос, а Эли остановилась в дверях как вкопанная. Я не мог сказать, была ли она зла, спокойна или смущена. Обеспокоенные зеленые глаза пробежались по моему лицу, выискивая какую-нибудь подсказку.

Моя челюсть тряслась, а она просто смотрела на меня.

Какого черта я должен сказать, когда она стоит и так смотрит на меня? Ее грудь поднималась, дыхание участилось, глаза полны удивления, рот приоткрылся.

— Джаред, — наконец то, очень тихо произнесла она.

Это прозвучало как утверждение или, возможно, как вопрос.

Она удивилась, то ли тому, что я вернулся, то ли, что я сейчас здесь. О боже, я не хотел уходить.

Её взгляд смягчился, но выражение лица оставалось напряженным, подбородок поднялся, она шагнула вперед и ухватилась за дверь. Потянулась за нее, вслепую повернув замок. Маленький щелчок оглушительно прозвучал в тишине комнаты, как очевидное предупреждение, что побега сегодня не будет.

Но побег, это определенно то, что сейчас нужно.

Эли направила всю силу своего взгляда на меня, напряжение приковало меня к тяжелому деревянному стулу.

Я чувствовал себя не в своей тарелке, не мог найти слов, потому что не хотел ничего говорить. Все что я хотел — это остаться. Наклоняясь вперед, оперся локтями на ноги, и переплел пальцы, опустив голову, пока собирался с мыслями. Затем поднял лицо и посмотрел на нее.

— Эли, мне так жаль, — прошептал я.

— Ты уезжаешь, — сказала она, это не был вопрос, скорее обвинение.

Выпрямляясь, я застонал и потер ладонями лицо, бросил руки обратно на колени и посмотрел на нее.

— Что еще я могу сделать? Эли, мне так жаль. Я так чертовски сожалею. Не знаю, что нашло на меня прошлой ночью…

Это все нахлынуло на меня, слова устремились, но так и не вышли из моего рта. Я должен был их сказать, чтобы уйти. Не мог быть так близко к ней, ее аромат, улыбка и вся Эли — это была единственной в мире, которую я хотел.

— То есть, черт, я не знаю. Я так взбесился, потому что этот кретин все время тебя трогал. — Резко пробежал руками по голове, вниз к шее, надеясь, что это успокоит мои чувства, которые начинали вновь бурлить. К ней у меня были собственнические чувства, как яд, который я должен как-то вывести.

— Я лишился рассудка, и я все испортил. Мне так жаль, Эли, что я все разрушил, но я предупреждал, что могу.

Моя голова наклонилась набок, глаза смотрели в упор на нее, я хотел, чтобы она поняла.

— Я говорил тебе, что ты будешь сожалеть, знал, это случится…

Мои слова застыли на языке, когда выражение ее лица изменилось на что-то, что я не мог разобрать. Мне хотелось, чтобы она злилась на меня, но вместо этого она смотрела так, как я делал это последний месяц. Взгляд нежный, губы приоткрылись, и что-то произошло и высосало весь воздух из комнаты.

— Эли… — я прерывисто дышал.

Не надо.

Я покачал головой.

Медленно Эли начала приближаться, а я вжался в стул, мои колени громко подпрыгнули, когда она застенчиво двигалась передо мной. Движения были медленными, гипнотизирующими, и я не мог перестать смотреть на ее ноги. Мой взгляд опустился к ее рукам. Она провела большими пальцами по кончикам остальных, пытаясь найти, возможно, уверенность. Мой взгляд дернулся, чтобы встретиться с ее. Цвет, который я не понимал, затемнил ее глаза. Глядя в сторону, она пересекла комнату, и моя голова продолжила наклоняться назад, смотреть на нее, я потерялся в этом месте, где точно знаю, что не должен быть.

Она остановилась в сантиметре от меня.

Мои руки слабо упали по сторонам.

Все становилось сложным. Мои пальцы дернулись, и я заставил себя вдохнуть и выдохнуть.

Я клянусь, что слышал биение сердца Эли, когда она остановилась в сантиметре, застыв в сомнении. Моргнув, она поежилась, а потом решительно посмотрела на меня.

— Джаред, я не хочу, чтобы ты уезжал.

— Эли… я…

Что я должен был сказать? Потому что я не хотел уезжать.

Но должен.

Стирая последнее пространство между нами, Эли позволила дотронуться моим коленям до ее ног и застонала, как если бы контакт опалил ее. Она дрогнула, потом протянула руку, чтобы пробежаться тыльной стороной ладони по моему лицу, соблазняя меня.

Я перестал дышать, когда она медленно села на мои колени.

— Пожалуйста… не оставляй меня, — прошептала она около моего уха.

Черт.

Это было плохо, действительно чертовски плохо. И я знал, что должен оттолкнуть ее, заставить остановиться, потому что ее действия подводили нас ближе к грани. Она схватилась руками за спинку стула, позади меня, ее теплое тело вжималось в моё. Не было никакого шанса, что она не почувствовала, как сильно я ее хотел.

— Эли, что ты делаешь?

Мои руки потянулись к ее стройным бедрам с намерением снять ее с моих коленей. Но вместо этого мои пальцы погрузились в ее мягкую кожу.

Дрожь пробежала по моему позвоночнику, когда она вздрогнула.

Облизнув свои губы, я попытался отодвинуть ее назад, но удалось только придвинуть еще сильнее. Выражение ее лица было решительным, но мягким, движения робкие, но точные. Она рассматривала мое лицо, ее взгляд выжигал тропинку, оставляя меня уязвимым. Я мог вдохнуть ее запах, вспомнить какая она на вкус, как она ощущается, переполняя все мои чувства. Ей даже не надо двигаться, потому как она все равно затрагивает меня везде.

— Ты хотел поцеловать меня прошлой ночью? — сглотнув, наконец, спросила она.

— Эли, прошлая ночь была ошибкой, я…

Её руки погладили мое лицо и задержались, заставляя меня смотреть на нее.

— Я не спрашиваю, была ошибкой или нет. Я спрашиваю, хотел ли ты?

Разочарованный звук сам вырвался из моего горла, я сдвинулся, что только приблизило ее. Да, знаю, это не то, что я должен был делать, но ничего в мире не имело значения, только то, как она ощущалась, прижатая ко мне. Мои пальцы двигались дальше к ее бедрам, мы были нос к носу, руки Эли решительно удерживали мое лицо. Я понял, что мы двигаемся, наши тела слегка покачивались.

Я застонал.

— Эли, я хотел поцеловать тебя каждую минуту каждого дня, с того момента как открыл глаза и увидел, как ты стоишь надо мной. Но я не должен хотеть этого. Я всегда говорил тебе… ты заслуживаешь кого-то, кто сможет полюбить тебя, кого-то, кто будет достоин тебя, и ты знаешь — это не я. — Мой голос дрогнул.

Я надеялся, что она слушала причины, но вместо этого она вжала свою грудь в мою и откинула голову в сторону. Ее рот настойчиво прижался к моей шее, и она поцеловала чувствительное место под моей челюстью, это чуть не заставило меня выпрыгнуть из кожи, потому что ощущалось чертовски приятно. Она посасывала, двигалась, трогала и… черт.

Продвигаясь вверх по моей шее, она поцеловала всю челюсть и подняла свои мягкие губы к моим.

— Тогда скажи мне, что не хочешь меня, — прошептала она.

Удовольствие вспыхнуло в моем теле, когда она прикасалась ко мне. Рычание зародилось в моей груди и начало подниматься вверх по горлу.

— Эли…

Она сделала это снова, удерживала меня, как будто от этого зависела ее жизнь.

— Я сказала… скажи мне, что ты не хочешь меня.

— Ты знаешь, что это будет ложью.

Мои веки закрылись, признавая то, что я не должен был говорить.

— Господи, я так сильно хочу тебя, Эли. Так сильно.

Я мог чувствовать страсть в ее прикосновениях, медленно ее руки скользнули вниз к моей груди и дальше к моему животу. Зеленые глаза не отпускали мои, когда она слегка отодвинулась назад и схватила низ майки. Медленно стянула ее, сантиметр за мучительным сантиметром. И я замер, все кроме моих глаз, которые следили за ее движениями, уставились на превосходное тело, которое она открыла.

Эли не носила лифчик, и где-то в подсознании — я знал это, но… это шокировало, даже очень. Я сделал вздох, потому что не имел понятия, как смогу избавиться от этого.

Да, я и не хотел.

Волосы Эли рассыпались в беспорядке вокруг ее плеч, когда она подняла майку над головой и бросила на пол.

Я задрожал, мое тело потеряло контроль, все внимание металось между ее лицом и полной грудью.

Какого черта она делает со мной? Это было очень жестоко заставлять меня смотреть на нее плескающуюся с придурком в этом чертовом бассейне. Хотя ничего не было бездушным в ее движениях, ничего не означало предательства, и сегодня это было ясно, что одна и та же потребность блуждала в ней и во мне.

— Дотронься до меня, — скомандовала она, тихим голосом.

И это было как-то требовательно, но со скрытой застенчивостью, что только подтверждало ее совершенство, которое я обнаружил в ней.

— Эли… черт… ты должна остановиться.

— Пожалуйста, — просила она.

Мои пальцы устремились дальше по ее бедрам, Эли оперлась руками о мои плечи. Это девчонка была настолько великолепной, ее кожа кремового цвета, казалось, сияла в тусклом свете. Такая мягкая. Идеальная.

Мои пальцы двигались, медленно скользили с каждой стороны, слегка надавливая между ее ребрами.

— Элина, — ее имя как молитва, тихо выскользнуло из моего рта.

От моих прикосновений по ее коже побежали мурашки, а розовые соски напряглись. Голова наклонилась в сторону, судорожно дыша, темные волосы падали на плечи и тихое хныканье послышалось с ее дрожащих губ.

— Эли, я…

Я смотрел на нее и не мог понять, как она может хотеть отдаться такому как я.

— Тссс, — просила она. — Нет, Джаред. Ты мне нужен… я хочу тебя. Мне все равно, что творится за моей дверью. Здесь, только ты и я.

Нежные пальцы пробежались вниз к моей груди, дразнили по краю футболки. Теплые ладони прижались к моей обнаженной коже, и она медленно скользнула к моему животу, поднимая футболку, вжимаясь сильнее ладонями в мои ребра. Она широко развела пальцы, когда двинулась к моим плечам.

Я был бессилен и отдал ей контроль. Я сдался, поднял руки, чтобы она могла стянуть мою футболку и бросить ее на пол к своей.

Эли отклонилась, захватив меня с собой. Она видела меня без футболки раньше, и я разрешал ей трогать себя. Но никогда в своей жизни, не чувствовал себя таким обнаженным, как сейчас. Ее пальчики спустилось вдоль рисунков моих грехов, лаская каждую ошибку, которую я сделал, как будто она нашла какую-то красоту в них. Она изучала, ласкала грудь, поднимаясь обратно к моим плечам.

Она должна была оттолкнуть меня, потому что каждый раз, когда я смотрел на себя в зеркало, я хотел сделать это.

Она пристально смотрела на меня, прикасалась, будто действительно осознавала, что не ублажает меня из жалости. Она наклонилась и поцеловала увядающую розу на моей груди.

Дрожь пробежала по телу.

Я знал, это не было притворством. Я это чувствовал. Эли понимала меня.

И снова я подумал, что возможно, мы подходим друг другу. Она такая чертовски идеальная, хорошая, красивая, а я испорченный, грязный, злой и, возможно, если свести двух противоположных людей вместе, то что-то и получится.

Это только болезненное заблуждение. Но сейчас — мне все равно. Я буду счастлив, умереть в этом обмане.

— Ты такой красивый, — пробормотала Эли.

Она потянулась к моему лицу, и в ее словах была искренность, я знал — она будет счастлива, жить в этой иллюзии.

Встав со стула, я обнял ее руками за талию и поднял. Эли тут же обняла своими ногами мои бедра, вглядываясь в меня, и я поцеловал ее, пока нес к кровати. Она взяла мое лицо в ладони, улыбнулась напротив моих губ, страстно поцеловала, затем легкими, как перышко поцелуями прошлась по моему подбородку, щекам, носу.

Что-то большее, чем наслаждение, поднялось внутри и снова толкнуло меня в ребра.

Еще один обман, но я принял его.

Потому что прямо сейчас, принять — было правильно.

Я осторожно усадил ее на скрученные простыни, освободился из ее хватки на моей шее и талии. Вставал и посмотрел на девушку, от которой нужно было бежать.

Она лежала на кровати, и на ней были только крошечные пижамные шортики, ровные ноги были согнуты в коленях и раздвинуты. Ее грудь вздымалась, когда она смотрела на меня. Слабая улыбка тронула ее губы, пока она продолжала изучать каждый сантиметр моего тела.

Впервые за долгие годы, я ничего не имел против.

— Джаред, пожалуйста, — сказала она. Она взмахнула рукой, призывая меня присоединиться к ней.

Я наклонился и расшнуровал свои ботинки, наблюдая за ней, а она за мной. Отпихнул их и медленно начал расстегивать пуговицу на своих джинсах.

Часть меня молилась, чтобы она остановила меня, чтобы осознала реальность и увидела меня настоящего. Остальная часть кричала. Я чувствовал, как она погружается мне под кожу, скользит по венам, удерживает.

Мгновенно страх пронзил мое сердце.

Нет. Я не должен получить это.

Я задвинул чувства подальше.

Стянул джинсы, отбросил их в сторону и в одних трусах опустился на край кровати, впитывая каждый сантиметр девушки, которая безумно владела мной.

Из окна над ее головой в комнату проникал тусклый свет. Ее живот был плоским, грудь полной, ноги чертовски длинные, стройные и сильные. Она лежала с раскинутыми руками, которые слегка дрожали, как будто ей не терпелось потрогать меня, а мне ее. Мышцы на моей груди и руках дернулись и сжались, и я медленно заполз на кровать. Шире раздвинул ее ноги, на одной руке поддерживал свой вес и перекинул свою ногу через ее, затем дотронулся до ее лица и пробежался пальцами по волосам.

— Посмотри на себя, — сказал я и приподнялся к ее щеке. Мой взгляд устремился по ее лицу, подбородку, нежной шее, вниз по ее изгибам, линиям, которые я умирал, как хотел потрогать.

— Эли, ты так невероятно красива. Ты знаешь это? Ты вообще представляешь, как ты прекрасна?

Краска залила ее кожу. Она пожала плечами, прижалась своей грудью к моей и обняла меня руками за спину, как бы обнимая, встречая мое тело, душу, и я не мог даже представить, что был к кому-то ближе до этой секунды, когда она накрыла мой рот своим. Этот поцелуй был медленным, только нежная ласка ее губ и мягкое дыхание.

Она откинулась назад, многозначительно взглянув на меня.

— Я не идеальна, Джаред. Никто из нас.

Задумчивая улыбка появилась на моих губах, она обрушила на меня не заслуживающую доброту. Я хотел поспорить с ее заявлением, потому что для меня она была идеальна. Эта девушка встряхнула меня. Я хотел сказать, что она не права, потому что знал, внутри ее чистое сердце верит, что мы одинаковы.

Возможно, ее душа ярко светилась, и она не видела темноту моей.

Ее пальцы прокладывали путь по моему подбородку и теребили волосы на моем затылке.

— Что мы делаем, Эли? — сильно тряхнув головой, я задал вопрос, который интересовал меня последний месяц.

— Все, что ощущается приятно, — она прошептала около моего подбородка и усилила свои объятия.

Я выпустил воздух из легких, пожирая ее рот. Я посасывал ее нежную губу. Ее губы замедлились, и она полностью поддалась моему поцелую. Цвета мелькали в моих глазах, когда я прижал ее своим весом, грудь к груди, дыхание к дыханию. Она была в моей клетке, ее крошечное тело, прижатое к моему, когда наши рты столкнулись, отчаянно, сильно, требовательно.

Жар накрывал нас, вспыхивая, опаляя, требуя. Я никогда никого так не хотел, не хотел похоронить себя в ком-то. Мне хотелось потерять себя в ней, пропасть навсегда в блаженной иллюзии.

Эли тяжело дышала, когда я потянулся назад. Взял ее розовый сосок в рот, и, ахнув, она вцепилась в мои волосы.

— О мой Бог… Джаред, — вздохнула она, ее слова выстрелили прямо в меня.

Извиваясь, она застонала, и я передвинул прижатые ладони выше по ее бокам. Выгнувшись мне навстречу, ее мышцы напряглись, пока я посасывал ее. Почти отчаянно, ее руки потянули мои волосы.

Я замедлился, нежно целуя линии под ее грудями, мой нос пробежался назад по чувствительной коже. Ее хватка ослабла, и она вздохнула, массируя пальчиками мой затылок. Мои поцелуи путешествовали по груди, и я схватил ртом другую грудь.

Её руки двигались в моих волосах. И в это время Эли попросила:

— Пожалуйста.

Дерьмо.

И снова я спросил:

— Что мы делаем? — потому что я был тверд и напряжен, и такой же была Эли, и все это казалось так чертовски безумно. Поскольку я хотел ее. Я хотел ее больше, чем что-либо в своей жизни, от этой всепоглощающей потребности кружилась голова, и бешено колотилось сердце.

Мои руки проскользнули под ее спину, затем опустились чуть ниже, чтобы взять ее идеальную попку в ладони и прижать ее чуть ближе ко мне.

Эли хныкала, в глубине ее зеленых глаз светилось отчаяние. Она раскачивалась напротив меня, намеренно и сильно.

— Пожалуйста.

Это было тем подтверждением, в котором я нуждался. Я начал стягивать те малюсенькие шортики и черные трусики, которые были спрятаны под ними, открывая каждый сантиметр этой красивой девочки. В моей груди было слишком тесно, а мой желудок сжался, когда я спустил их по ее бедрам.

Отодвинувшись, я присел на колени и потянул шорты вниз, освобождая ее ноги.

Полностью обнаженная, Эли уставилась на меня. Тени танцевали в глазах, и тихое мяуканье вырвалось из ее рта, когда она нервно сжала свои колени. В этом звуке я услышал так много разных вещей… стоны, крик, желание и что-то похожее на страх.

Лаская кожу, я медленно раздвинул ее ноги в стороны. Она дрожала от моих прикосновений. Когда ее полностью обнаженное тело предстало перед моим взором, ее колени затряслись. Никогда я не был свидетелем более совершенного вида.

— Черт… Эли… ты чертовски великолепна.

Может быть, это было грубым, но блин, это было так…

Я наблюдал, как кончик языка появился между влажных губ Эли, ее волосы рассыпались вокруг лица. Беспокойные зеленые глаза смотрели на меня. Их выражение было напряжённым и застенчивым, перемешиваясь с желанием, тревогой и похотью.

Страх обрушился на меня снова. Сощурив глаза, я сглотнул и боролся за контроль. Это было неправильно. Неправильно. Не открывая глаза, позволил своим рукам блуждать по ее ногам, мои ладони решительно пробежались вверх по внутренней стороне бедра. Я наклонился над ней и захватил ее рот.

Эли обняла меня ногами за талию.

Я потерся об нее, бесстыдно и дерзко.

— Эли…

— Джаред… я хочу тебя.

Прикосновения Эли были быстрыми, поцелуи жадными. Отчаянные руки бродили по моей спине и вдруг схватили меня за задницу.

— Люби меня, Джаред. Люби меня.

Мой рот открылся в беззвучном крике, и я уткнулся в местечко в изгибе ее шеи. Я хотел, чтобы я мог. Хотя знал, что это не то, что она имела в виду, но в течение одного мгновенья мечтал о том, чтобы я мог любить ее, и чтобы эта красивая девушка смогла любить меня.

Необузданный голод захлестнул нас волнами, пот украшал нашу кожу, когда наши тела слились друг с другом.

И я чувствовал себя бессильным, поглощенным, твердым.

Таким, черт побери, твердым.

Ошеломленный, я опустился чуть ниже и бросился целовать ее мягкий живот. Эли резко вдохнула, и ее бедра дернулись. Затем она запутала свои пальцы в моих волосах и произнесла мое имя. Мои руки скользнули под ее согнутые ноги, и я прижался к ней ближе. Передвигаясь, наклонился вперед, положив одну руку на прикроватную тумбочку рядом с ее талией. Ее нога была зажата между моей рукой и боком, опаляя кожу.

Я взглянул на нее. Эли наблюдала за мной беспокойными глазами, когда я поглаживал другой рукой ее живот, спускаясь вниз к бедрам, и затем пробежался тыльной стороной пальцев по голой коже к ее сердцевине.

Эли дрожала.

Я задержал дыхание, когда засунул два пальца в нее.

Она тяжело дышала и извивалась, ее руки сжимали в кулаках простыни. Она была горячей… такой горячей… и такой чертовски узкой…

Я любовался ею, слушал быстрый лепет противоречащих слов, которые срывались с ее губ.

Осознание резко ударило в меня.

— Почему, мать твою, ты девственница, Эли?

Эли просто приподняла бедра и молила меня о большем.

— Пожалуйста.

Я продолжал смотреть на нее, угождать ей, прижимая большой палец к ее клитору, потом потянулся вперед и накрыл ее рот своим, требуя ответ поцелуем.

— Почему ты девственница?

Руки Эли поднялись к моему лицу и схватили его, ее искренние глаза смотрели на меня:

— Потому что я хочу, чтобы это что-то значило.

— Дерьмо… Эли.

Я сжал свои руки вокруг головы Эли и потерся щекой об ее.

Я ускорил движения своей руки, мои пальцы заполняли ее жестко и быстро.

Ее ногти впились в мои плечи, зарываясь глубоко в кожу, проникая в темную душу. Эли вытянулась, хриплое дыхание исходило из ее легких и обдувало мое лицо.

— Джаред… я не… так хороша.

Я мог чувствовать, как она достигает пика удовольствия, когда начала содрогаться вокруг моей руки. Волнение пронеслось через мою грудь.

Нет.

— Джаред, пожалуйста, — она продолжала умолять, пытаясь добраться до моих боксеров.

Я встал на колени между ее бедер, схватил руки и прижал их к кровати.

— Нет, Эли.

Может быть, я идиот, и должен только брать и брать, и брать, но не было шанса, что я так сделаю.

Я вглядывался в ее лицо, пытаясь понять и сделать так, чтобы она поняла.

— Ты сказала, что хочешь, чтобы это что-то значило.

Печаль омрачила ее черты лица.

— Разве с тобой это было бы не так?

Сожаление скрутило живот, нельзя было позволять этому выйти из-под контроля. Но ведь это был я — человек, у которого проблемы с этим самым контролем, и это была Эли — девушка, которая удерживала меня.

И это имело значение. Для меня. Но это не имело бы гребаного значения в мире, потому что я никогда не мог быть тем, в ком она нуждалась. Никогда не мог быть тем, кого она заслуживала.

Я испортил бы то, что мы создали, погубил ее, разрушил бы эту красоту.

Я ослабил захват на ее руках. Напряженность, которая охватывала меня, пошла на спад, и мое тело расслабилось, когда я положил локти на кровать, заключая в объятия ее плечи. Я убрал волосы с ее лица.

— Ты имеешь значение Эли. Ты всегда имела значение для меня. Но это…

Я накрутил прядь ее волос на палец.

— Я тебя предупреждаю, мы не можем сделать это, и ты продолжаешь подталкивать меня все дальше и дальше. Я не знаю, что именно ты думаешь, хочешь от меня… то, что ты думаешь, я могу тебе дать.

Эли нахмурилась.

— Я просто хочу, чтобы ты остался.

Она заставила это казаться настолько простым. Легким.

Стоп.

Пребывание здесь было еще одним нарушением, добавленным к множеству других. Другое пятно. Другая отметка. Тяжело выдохнув, я сдался.

Я уже, так или иначе, испортил все. В конце концов, что изменится, если я останусь чуть подольше? Несомненно, когда я, наконец, уеду, это причинит боль.

Я положил ладони на щеки ее доверчивого лица.

Не только мне будет от этого больно, но и Эли.

— Останься, — прошептала она снова, поднимая подбородок, чтобы оставить нежный поцелуй на моих губах.

Я повернулся на бок.

— Это сумасшествие.

Она пододвинулась ближе ко мне.

— Я знаю… но мне нравится это.

Я тихо засмеялся над невыносимо сложной простотой и погладил ее по голове.

— Тебе нравится, да?

Ее пальцы защекотали мой чувствительный живот.

— Да, нравится.

Я остановил ее и прижался губами к ее уху.

— Никакого секса, Эли. Ты ждала так долго… не испорть это.

И, мать вашу, мое тело по-прежнему желало ее. Но я имел в виду именно то, что сказал.

— Хорошо, — прошептала она серьезно, ее рука погладила мой торс и легла на грудь. Приподнявшись на локте, она закусила нижнюю губу, стесняясь.

— Ты позволишь мне прикоснуться к тебе? — спросила она и оседлала меня.

Она не ждала ответа.

Тихий стон сорвался с моих губ, когда она освободила меня, дрожь пронеслась по телу, когда она взяла меня в свою руку. Я резко сел, схватил ее за голову руками, просунул пальцы в ее волосы и жестко поцеловал.

Ох, эта девушка. Эта девушка.

— Элина.

Почему она хотела такого как я?

— Джаред, — выдохнула она.

Ее нежная рука была обернута вокруг меня, ее яркие зеленые глаза встретились с моими, когда она начала двигаться. Сначала медленно, неуверенно.

— Так хорошо? — прошептала она.

Хорошо? Эта девушка просто понятия не имела, что она делала со мной.

— Черт Эли… это так хорошо. Ты даже не представляешь.

Легкая улыбка коснулась уголка ее рта, и язык прошелся по влажным губам, когда она увеличила темп. Она наклонилась, давая себе немного пространства, и положила одну руку на мою шею.

Мы были нос к носу, ее дыхание перемешалось с моим, удовольствие начало возрастать, хотя такое вообще было невозможно.

Я бормотал, мое тело чертовски напряглось, отчаянно нуждаясь все больше в ее прикосновениях.

— Эли… дерьмо.

Удовольствие разлилось через каждый нерв моего тела, когда я кончил.

Эли целовала меня, прошептала мое имя, возвращая меня к реальности.

Я притянул ее в свои объятия и зарылся лицом в ее груди, цепляясь за нее. Потому что, боже, я не хотел ее отпускать.

Эли слезла с моих коленей и прижала к себе. Она смотрела на меня нежными глазами, а ее руки теребили мои волосы.

— Спасибо тебе… за ночь… за то, что остался здесь со мной.

Я поцеловал ее в лоб, не в состоянии понять эту девушку.

— Ты прекрасна, Эли.

Она прижалась к моему боку, и я удерживал ее, слушал дыхание, которое замедлилось и стало ровным, ее сердцебиение стало спокойным, и она провалилась в сон. Я потерялся в этом. Это убаюкивало меня. Наконец я поддался и закрыл глаза.

Сон дразнил мой разум, окутывая дымкой. Цвета мелькали. Для защиты, я сжал глаза сильнее. Но неизбежное пришло. Беспомощно, я наблюдал за ручьями крови, которые спускались к одной части ее искаженного лица. Моя грудь дрожала, и я был уверен, это был огонь, который подбирался и опалил мое тело.

«Джаред», — пробормотала она.

Я так сильно хотел закричать, но ни одна слеза не появилась, как будто они оказались внутри запертыми с болью и страхом.

Она смотрела с такой печалью. С печалью и страхом.

Но все еще старалась улыбаться.

Нежная рука вернулась к моему лицу и двинулась ниже к шее.

— Шшш, — прошептала Эли. — Просыпайся, Джаред. Ты дрожишь. Все хорошо. Я здесь. Все хорошо.

Мои глаза открылись, встречая черную как смоль темноту комнаты Эли. Пот заливал мое тело, и обрывистые вздохи доносились из моих легких.

Эли подтянулась ближе ко мне и поцеловала местечко чуть пониже моего уха.

— Все хорошо.

Я надавил на нее своей грудью, мое сердце бешено колотилось напротив ее. Ни хрена не было хорошо. Никогда не будет. Но на какое-то мгновение, я хотел притвориться, что так и было.

Мы лежали вместе, свернувшись клубочком как одно целое, и я снова провалился в сон и спал так, как давно этого не делал.

Слабый свет просачивался через окно, я проснулся и обнаружил Эли, спящей в моих объятиях. Ее волосы разметались вокруг нас, длинные пряди расплылись позади нее, а несколько непослушных спадали по моей груди. Я прижал свой нос к ее волосам и вдохнул. Одна рука была обернута вокруг моей груди, ее безупречная кожа разительно контрастировала на фоне моей поврежденной.

Непорочная и порочный.

Чувство вины разлилось по всему моему телу.

Я поцеловал ее голову и распутал наши объятия. Остановился у двери, прислушался к тишине с другой стороны и выскользнул в большую комнату. Дверь Кристофера была закрыта. Кто знает, в какое время он вернулся прошлой ночью? Я точно его не слышал.

Думаю, он мог бы поймать нас.

Я шлепнулся на диван. Путаница эмоций росла во мне. Главным образом, это была вина, но под ней кипело что-то, что ощущалось… приятно…

Действительно приятно.

Я боролся с улыбкой, когда думал об Эли, заснувшей в моих руках. Я жаждал вернуться к ней, окунуться в теплоту ее кровати и души, впитать и никогда не отпускать.

Вместо этого я схватил свой блокнот, пачку сигарет и пошел на балкон. Утро маячило на горизонте, и я сел на бетонный пол. Зажег сигарету, сделал затяжку и втянул дым глубоко в легкие, затем выпустил его к небу.

Качая головой, положил блокнот на колени и откинулся к стене. Страницы были толстыми, изодранными, слова нацарапаны в диком хаосе.

За исключением нескольких страниц, где она жила, где в моих словах она была больше, чем просто фантазия, и я оживлял ее. Я перевернул страницы и потерялся там.

Два часа спустя я сидел на диване около Кристофера. Он играл в одну из видео игр, в которую мы играли раньше. Он вышел из своей комнаты приблизительно тридцать минут назад весь взъерошенный, выглядел так, как я себя чувствовал. Было рано, и я понятия не имел, почему он бодрствовал, так как парень был склонен спать до обеда… Он проворчал:

— Доброе утро, — потом резко упал на диван и включил телевизор.

После того что произошло вчера вечером, мои пальцы даже покалывало от стыда. Я приложил все усилия, чтобы вести себя нормально, но таким обманом было трудно управлять, потому что, то, что произошло между Эли и мной, было совсем ненормально.

Даже если я чувствовал себя хорошо.

Я потер рукой напряженную челюсть и услышал, как заработал душ в ванной комнате Эли.

Боже, девушка была опасна. Минуту назад она спокойно прошла через гостиную в ванную, стреляя в меня застенчивой улыбкой. Темно-красное лицо со смешным румянцем, ее волосы были в беспорядке, потому что мои пальцы были запутаны в них всю ночь. Она была одета в ту же самую майку и шорты, которые валялись на полу.

Мое колено подпрыгнуло, потому что я подумал об Эли, о том, как она сбрасывает их со своего тела, прежде чем забраться под горячий поток воды.

Закрывая глаза, я боролся, чтобы сдержаться.

Была суббота, которая не предвещала работы для меня, и я понятия не имел, что собираюсь делать с моей жалкой задницей целый день. Эли должна была работать. Насколько было жалким то, что я не хотел, чтобы она шла на работу?

Душ выключился, и несколько минут спустя Эли появилась из ванной, завернутая в полотенце. Она промчалась к своей комнате и захлопнула за собой дверь.

Соскочив с дивана, я пошел искать спасение в ванной. Я не думал, что мог продолжать дальше сидеть рядом с Кристофером, сохраняя тайну, которая казалась грузом в миллион тонн на моих плечах. Большая часть меня хотела закричать ему, закричать о том, что я дотронулся до красоты, что в течение нескольких минут я чувствовал больше, чем небытие, которое было моей жизнью. Годами я жил уединенно, и теперь, когда эмоции высвободились, трудно было вернуть над ними контроль.

Но инстинктивно я знал, надо держать рот на замке.

Когда уеду, я не оставляю Эли опозоренной, не может быть и речи, чтобы пролить свет на болезнь, которой я заражал ее. Это было бы нашей тайной, нашей фантазией, и только на какое-то время я согласился на это.

Пар заполнил небольшое пространство, зеркало запотело, скрывая меня в тумане. Я провел рукой по поверхности и посмотрел на свое отражение в запотевшем зеркале.

Ненависть сжимала мои внутренности и распространялась по рукам и ногам.

Что, черт побери, она видела?

Когда я услышал, что дверь ее спальни открылась, я быстро открыл дверь ванной, желая мельком увидеть ее, прежде чем она оставит меня на весь день. Притворившись равнодушным, я медленно прошел по коридору.

Она стояла около стойки, складывая вещи.

— Работаешь сегодня, да? — спросил я. Будто не знал.

Она опустила лицо, выглядя застенчивой, невинной и прекрасной, а затем запихнула свой бумажник в сумку.

— Да. Я отработаю короткую смену до ланча, и буду свободна где-то после часа дня, — она собрала свои темные волосы в хвостик. — Думаю, это будет не слишком плохо, — сказала она.

Она поглядела на меня с осведомленностью в глазах, как будто точно знала, о чем я думал: что не смогу выдержать ее отсутствие. Она знала, что я собирался считать часы до ее возвращения, еще она знала, насколько я ненавидел тот факт, что буду это делать. Взгляд Эли скрутил меня, будто она чувствовала то же самое, будто она умирала от желания прикоснуться своими пальчиками к моей коже.

Я сжал руки в кулаки. Мне нельзя было прижать ее к стене и начать страстно целовать.

Кристофер сидел на диване, играя в видео игры, я полагал, что это было действительно хреновой идеей.

— Уверена, еще увидимся, — сказала Эли, когда закинула свою смехотворно огромную сумку на плечо.

Я едва приподнял подбородок, небрежно и равнодушно.

— Конечно… осторожнее за рулем.

Она повернулась, украдкой взглянув на меня, а затем пошла к выходу.

— Увидимся после работы, Кристофер.

Он неистово нажимал на свой пульт.

— Пока, — сказал он, будто ему нельзя было надолго отлучиться и заметить, что она была здесь.

Эли открыла дверь, и яркий взрыв солнечного света образовался вокруг нее, когда она выходила.

Я медленно прошел вперед до конца коридора. Я понял, что стоял, как идиот, наблюдая за тем, как она выходила и закрывала за собой дверь.

Дерьмо.

— Тебе лучше быть поосторожнее, чувак, — предупреждение исходило от Кристофера, его слова были пропитаны серьезностью.

Озадаченный, я моргнул и посмотрел туда, где он сидел, полностью заинтересованный ТВ. Я сглотнул ком в горле.

— О чем ты говоришь?

Послышался недоверчивый смех Кристофера, и он медленно покачал головой.

— Ты думаешь, что я не заметил, как ты смотрел на мою младшую сестру? — он посмотрел мне в глаза, тщательно рассматривая меня с нескрываемым отвращением, прежде чем вернул свой взгляд обратно к телевизору. — Я не шутил, когда говорил, что ее комната под запретом. Я не думал, что должен буду объяснять тебе это.

Я попытался обуздать панику. Вина сильно ударила меня, но недостаточно, чтобы держатся подальше от Эли… Мое тело все еще горело от ее прикосновений. Ничто не мешало мне возвратиться для большего.

Чтобы получить еще чуть больше.

Я покачал головой и натянул на себя хмурый взгляд, который мог говорить о моем собственном отвращении.

— Мы просто друзья, Кристофер. И всегда были. Ты знаешь это, — слова, которые я вытолкнул своим фальшивым безразличием, смешанным с клятвой. — Она мне как сестра.

Я просто собирался стоять здесь и лгать с серьезным видом моему лучшему другу?

Он возненавидит меня, прежде чем я уйду.

Он повернулся лицом ко мне, его зеленые глаза разглядывали меня.

Я ужасно волновался.

Потом он медленно кивнул.

— Извини, чувак… Я просто… мы уже говорили об Эли, что она отличается от других, от остальной части девушек. Я не могу выдержать мысль о том, что кто-то трахает ее.

— Я знаю это. — Тяжело вздохнул я. Она была прекрасна. Я тоже ненавидел мысль о том, что кто-то будет трахать ее. Особенно, если бы это был я.

Загрузка...