3 глава Элина

Прохладная вода плескалась вокруг моей талии, когда я пробиралась к лестнице. После того, как я вышла из бассейна, меня окутало ночное тепло. Гейб вплотную шел за мной.

Я схватила полотенце, которое лежало в стопке на краю бассейна. Мокрые волосы прилипли к лицу и спине. Я обтерла их полотенцем.

На шезлонге Меган затерялась в Сэме, сплетясь с ним конечностями, и что-то ему шептала…

Я тихо фыркнула. Она стремилась к этому, все в порядке. Я не могла винить ее. Я не видела, чтобы сегодня вечером она смотрела на кого-то другого, кроме него. Я просто надеялась, что он не окажется настоящим мудаком.

Я взглянула на Гейба. Я надеялась, что Сэм был похож на него, потому что была уверена, что Гейб даже близко не был мудаком. Гейб послал мне крошечную улыбку, когда брал полотенце, молча подтверждая мои предположения.

Я осознала, что сегодняшний вечер шел хорошо, что я ощущала себя хорошо, и, возможно, проводить время с Гейбом, действительно, не такая плохая идея. Я улыбнулась ему в ответ.

Я отвернулась, смеясь над несколькими нашими друзьями, которые решили, что они достаточно выпили и уже довольно поздно, чтобы снять всю одежду и прыгнуть в бассейн.

К счастью, я вылезла прежде, чем закончила бы вечеринку вот так.

Фигура Меган вырисовалась из темноты, ее голос был охрипшим.

— Эй, Эли. Я думаю, кто-то пытается дозвониться до тебя. Твой телефон светится каждые пять секунд. — Она потянулась к маленькому столику, где я его оставила, подняла его, и в это время подсветка снова загорелась, бесшумно сообщая о звонке. — О, похоже, это Кристофер, — сказала она, повернув его ко мне.

На цыпочках, босиком я подошла туда, где Меган все еще лежала с Сэмом. Когда я взяла телефон, подсветка потухла. Я пробежалась пальцами по экрану, и увидела, что у меня от него три пропущенных звонка.

— Странно, — пробормотала я.

— Все в порядке? — спросила Меган.

Я пожала плечом и ответила:

— Я не знаю. Он пытался позвонить мне три раза. — Кристофер никогда не проверяет меня.

На протяжении многих лет между нами все изменилось. Когда мы были моложе, Кристофер делал все возможное, чтобы отвадить меня от себя, а я делала все возможное, чтобы не отставать от него и его друзей. Забавно, это была его идея, чтобы после окончания школы я переехала к нему. Вот тогда мы действительно сблизились. Мы были похожи, его зеленые глаза такие же яркие, как у меня, хотя его волосы на оттенок темнее, почти иссиня-черные. Он высокий, хорошо сложен во всех нужных местах, и худощав. Меня всегда забавлял тот факт, что он охмурил кучу девочек. Когда я переехала к нему, мне потребовалось некоторое время, чтобы привыкнуть к постоянному каравану девочек, которых он приводил и выводил из своей комнаты. В конце концов, все свелось к уважению личной жизни друг друга. Мы справились с этим. Он занимался своими делами, я своими.

Я бродила по тихому углу двора. Медленно в меня просочился страх, когда я набирала номер. Прижала полотенце поближе к телу, как будто это защитный плащ. Прошло два гудка, прежде чем Кристофер ответил.

— Эй, — протараторила я, — все в порядке?

— Да… — сказал он, его голос звучал с облегчением, когда он сказал: — Мне просто нужно было перехватить тебя, прежде чем ты вернулась домой.

Небольшая паника, выросшая в моей груди, стихла, и ее место заняло любопытство.

— О… хорошо. В чем дело?

Он колебался, затем практически умоляя, прошептал:

— Только, пожалуйста, не злись, хорошо? Потому что мне на самом деле нужно, чтобы ты согласилась с этим.

Я нахмурилась. Я почти могла видеть, как ему неловко, и он сидит на краю своей кровати. Атмосфера этого разговора была абсолютно нехарактерна моему беззаботному братцу.

— Что случилось, Кристофер?

Он выдохнул.

— Ты помнишь Джареда Холта?

Имени было достаточно, чтобы выбить воздух из моих легких.

Помню ли я его?

Когда сейчас я оглядываюсь назад, то задаюсь вопросом, как было возможно разбить сердце в четырнадцать. Но, похоже, это возможно, потому что мое разбилось из-за него. Мой молодой мозг никогда не мог понять это. Мои чувства к Джареду не давали мне покоя, покидая то выдолбленное место глубоко внутри меня. Я так долго держалась за остаток той боли, пока она не увела меня и не превратилась в тайну, которая населяла самые глубокие впадины в моей голове. Тень памяти.

Упоминание его имени воспламенило это и вернуло обратно в мою жизнь.

Я проглотила комок, образовавшийся в горле, хотя чуть было не поперхнулась словами.

— Конечно, я помню его. И что?

— Он вернулся, Эли. — Как будто он не заметил моего потрясенного молчания, он продолжил: — Кэш и я были в «Вайн», чтобы пропустить по пиву, и он был там, просто сидел за баром, как будто был там всегда. — Я могла слышать, как печаль обволакивала голос Кристофера.

И я могла представить его, его волосы такие светлые, что почти белые, его кристально голубые глаза почему-то теплые, танцуют от радости и облегчения, а его красные губы растягиваются в дразнящей улыбке.

Затем все, что я видела, это его боль.

— Он в порядке? — прошептала я.

— Я не знаю, Эли. Разве он может быть? — Кристофер выпустил побежденный вздох. — Он… другой. Но он здесь, и это единственное, что важно прямо сейчас. Я имею в виду… он здесь, в нашей квартире. Он остановился в том старом мотеле, и я сказал ему, что он может остановиться у нас, пока подыскивает себе квартиру. — Кристофер сделал паузу, колеблясь. — И, боже, Эли. Я надеюсь, что не сделал ошибку, пригласив его. У него были такие неприятности, и я не хочу вспоминать это, но увидев его сегодня… все, о чем я мог думать, это о хороших временах, которые мы провели вместе, будучи детьми. Он мой лучший друг, и не имеет значение, что он сделал, ничто уже не изменит этого. Я не мог позволить ему вновь исчезнуть. Я уже поговорил с ним, объяснил, что тебе нужно личное пространство, и чтобы он не беспокоил тебя. Я действительно извиняюсь, что сначала не поговорил с тобой. — С этими словами он перестал говорить, тишина повисла в пространстве между нами, когда он попросил у меня разрешение, чтобы все было в порядке.

Я не знала, было ли все в порядке. Тысячи «что, если», страхи, и бабочки начали порхать в моем животе.

Но даже, если это было не очень хорошо, было невозможно сказать ему «нет».

— Да… хорошо… я не против, если он поживет у нас некоторое время, — я прикусила губу и заморгала, когда произнесла это, пытаясь сдержать истерику, растущую в груди.

На контрасте с моей паникой, беспокойство покинуло голос брата:

— Спасибо, Эли. Я твой должник.

— Не беспокойся об этом.

Конечно, Кристофер не имел понятия, что это значит для меня.

— Можно мы не будем говорить об этом маме с папой? Я понимаю, это наша квартира и все такое, но мне не нужно, чтобы папа надрал мне задницу за это. Ты знаешь, как он ко всему относится.

— Конечно, — сказала я.

— Хорошо, тогда поговорим позже.

— Поговорим позже, — пробормотала я, прежде чем вызов оборвался.

Я вернулась обратно на вечеринку.

— Что случилось? — Меган подняла голову с шезлонга.

Я покачала головой:

— Ничего, Кристофер просто хотел поставить меня в известность, что его старый друг вернулся в город, — я пожала плечами, будто мне все равно. — Он собирается остановиться у нас на некоторое время.

Меган подскочила.

— Правда? Кто?

— Просто старый друг, с которым мы вместе выросли, Джаред Холт, — сказала я, с неестественным безразличием.

Она нахмурилась. За все эти годы, я ни разу не произнесла это имя.

— Он уехал прежде, чем ты появилась здесь, — добавила я, потому что уже видела вопрос в ее глазах.

Она недоуменно нахмурилась, сейчас она оставит это, но я знала, что еще услышу об этом позже.

Гейб потянулся ко мне, но я тихонечко отстранилась.

— Думаю, мне лучше вернуться домой, — я натянула шорты и майку на мокрый купальник.

— Меган, ты готова уехать? — спросила я, пока собирала свои вещи и запихивала их в сумку. Мои руки тряслись. Черт. Я повесила сумку через плечо.

Меган взглянула на Сэма, который выводил круги на ее руке.

— Ты хочешь, чтобы я отвез тебя позже домой? — спросил он, глядя на нее.

Она обратила свое внимание ко мне, извиняясь:

— Я думаю, что потусуюсь здесь какое-то время, хорошо? — она закусила нижнюю губу. Я знаю, что значило это выражение, и услышала ее молчаливое «пожалуйста».

Я вернула ей взгляд: спокойный, но предупреждающий. «Будь осторожна».

Кивок ее головы был почти незаметным.

— Я позвоню тебе завтра, — пообещала она.

Это замечательно, что мы знали друг друга так хорошо, что могли понимать без слов, но она абсолютно ничего не знала об одной вещи, которая повлияла на меня больше всего.

— Хорошо. Пока.

Рука Гейба взяла меня за локоть. Все его прикосновения были нежными.

— Я провожу тебя.

Я не говорила ничего, просто шла молча, и выбралась в спокойствие спящего города. Я нажала на кнопку, чтобы разблокировать мою белую Тойоту Королла. Желтые огни мигнули, и я открыла дверь. Гейб приблизился, чтобы поцеловать меня, и я повернула к нему щеку.

Его дыхание опалило мое лицо, он был разгневан, когда отстранился.

— Что случилось, Эли? В одну секунду у нас все хорошо, а в следующую ты не позволяешь мне прикоснуться к себе, — он наклонился ближе. — Ты всегда так чертовски горяча и холодна. Разве ты не чувствуешь этого? Как хорошо нам могло бы быть вместе?

Я подняла голову, чтобы посмотреть на него, возвышавшегося надо мной.

— Извини, Гейб, — прошептала я и покачала головой. Я не хотела ранить его чувства, но, возможно, Меган была права. Я просто водила его за нос.

Его рука было теплой, когда он поднес ее к моей щеке.

— Я не откажусь от тебя. — Его прикосновение было нежным и приятным.

Он опустил руку вниз, чтобы взять мою и провел пальцем вдоль выступа, который портил внешнюю часть моего большого пальца на левой руке. Я зажмурилась и заставила себя не отстраниться от него. Я ненавидела, когда он делал так.

— Поговорим позже, ладно? — пробормотала я.

Я прыгнула на водительское кресло и завела двигатель, оставив Гейба стоять посреди улицы, глядя на меня. Я помчалась к своей квартире. Мое сердце стучало так, что я слышала его в ушах.

Как много времени я воображала это? Что увижу его снова? Просто, чтобы знать, что с ним все хорошо. Так много лет тайно были отданы ему. Ночи, проведенные в переживаниях, в страданиях от вопросов, ответы на которые я не получила. Увижу его, и это расставит все по местам.

Я наконец-то смогу отпустить его.

Я подъехала к задней части комплекса и проехала на свое парковочное место. Я сидела там долго, пытаясь успокоить расшалившиеся нервы.

Глубоко вдохнув, я вылезла из машины и схватила сумку с сиденья. Тепло пробежало по моей коже и сжалось в груди. С каждым шагом по парковке, мои опасения росли, и меня раздражала эта непреодолимая потребность увидеть его.

Наконец, я нашла в себе мужество, чтобы вставить ключ в замок. Тихонько открыла дверь, чтобы попасть в темную комнату. На кухне горел приглушенный свет. Воздух внутри был густо покрыт неизвестностью. Стук моего сердца усилился, когда я рискнула шагнуть внутрь и закрыла дверь. Я могла слышать его неглубокие вдохи, эту напряженность, которая излучалась в замкнутом пространстве. Через минуту я успокоилась. Картинки того, как в детстве мы играли вместе, пробежали в моей голове, как он ждал меня, чтобы поймать и затем дергал за волосы, когда я, наконец, добегала.

«Поспеши, копуша, прежде чем твой брат заставит тебя идти домой». — Воспоминания о том мальчике подтолкнули меня вперед.

Мои глаза медленно привыкали к освещению. Его силуэт показался в моем поле зрения, этот неузнаваемый человек растянулся по всей длине дивана и спал. Его обнаженная грудь поднималась и опадала, движение практически затрудненное, как будто он боролся, чтобы заставить легкие работать. Одна рука была отброшена на лицо. Он спал в джинсах, его ноги растянулись до конца дивана.

Выставленная часть его оголенного тела была покрыта линиями, разными цветами и неясными композициями. Я подошла ближе. Непонятное влечение притягивало меня, мои пальцы дергались, когда я боролась с потребностью найти что-то знакомое в этом мужчине, который был абсолютно неузнаваем. Я задержала дыхание, когда приблизилась к дивану, медленно двигаясь вперед, и позволила своему взгляду путешествовать по его телу.

Его глаза распахнулись, и я ахнула, когда споткнулась.

Он резко принял вертикальное положение, его глаза были дикими, пока он фокусировался на мне. Они немного смягчились, когда он осматривал меня, блуждая взглядом, как будто изучал.

Я просто стояла там, затаив дыхание.

Когда он прошептал, его голос что-то во мне пронзил.

— Эли?

Я была дурой, если когда-то подумала, что смогу отпустить его.

Моргнула и попыталась сориентироваться, чтобы заставить себя говорить.

— Извини, что разбудила тебя.

Он ничего не сказал, просто смотрел на меня огненными глазами. Я заерзала и опустила лицо под его интенсивным взглядом. Придерживаясь за стену, я проскользнула по коридору и нащупала ручку позади себя. Я толкнула ее и скрылась внутри, потому что не имела понятия, что делать со всеми этими мыслями, которые просочились в мой мозг.

Я стояла в середине комнаты, уставившись на закрытую дверь. Слабое свечение прокрадывалось из-под нее.

Стащив одежду и мокрый купальник, я вытащила новые трусики, какие-то спальные шорты и соответствующую маечку. Я заползла на кровать, упала на спину и поглядела в потолок.

Мой пульс ускорялся, когда я думала о том, что он находился с другой стороны моей двери.

Джаред Холт был здесь.

Мои губы изогнулись в намеке на улыбку. Он был настоящий, больше не завуалированная тайна, которую я прятала в сердце. Он жив. Он дышит.

И боже, если он не самый красивый парень, которого я когда-либо видела.

Когда я проснулась следующим утром, рассеянный утренний свет проникал в мою комнату сквозь жалюзи. Моргнув, я потянулась и зевнула. Джаред. Он был первой мыслью в моей голове, и просто его имя вызвало улыбку. Этим утром не было никакой необходимости уговаривать себя вылезти из кровати. Вспышка волнения образовалась в груди, когда я подумала, что увижу Джареда при свете дня, услышу, как он говорит, посмотрю на кого он был похож сейчас. Я прокралась к двери, приоткрыла ее и выглянула. Одеяло лежало смятое в кучу на диване, и я услышала воду, льющуюся в ванной.

На цыпочках прошла на кухню и порылась в холодильнике, чтобы найти упаковку апельсинового сока. Я приподнялась на носочки, чтобы достать стакан с верхней полки шкафа, наполнила его наполовину и сделала глоток. Холодный, он приятно проскользнул по моему сухому горлу, что я даже закрыла глаза, и вдруг услышала, что кран закрылся, и дверь со скрипом открылась. Возбуждение промчалось по мне, я мгновенно почувствовала, когда он появился позади меня.

Я все еще пыталась примирить воспоминания о друге детства моего брата, о том, которого я представляла своим собственным, даже если я была только маленькая помешенная девочка, с мужчиной, которого я уловила в тусклом свете, когда вглядывалась в него прошлой ночью. Я пыталась сложить все это, реального мужчину, который был здесь, с фантазией, которую я проигрывала у себя в голове последние шесть лет, картинки взрослого Джареда, и я всегда размышляла, и молилась, чтобы однажды наши пути пересеклись. В тусклом освещении, в котором его увидела, я знала, что мое воображение даже близко к такому не приближалось.

Его движения были медленными, когда он обошел стойку, и зашел на кухню. На мгновение, мы стояли в неловкой тишине, напряжение исходило от нас. Он, в итоге, пробормотал тихо:

— Доброе утро. — Его голос глубокий, хриплый. Мой желудок стянуло узлом в предвкушение, когда этот звук плавно двинулся по моей коже.

— Доброе утро, — прошептала я в ответ. Я сделала еще глоток апельсинового сока, и собралась с силами. Потом, наконец, набралась смелости, чтобы посмотреть через плечо.

И замерла, когда смогла, на самом деле, рассмотреть его.

Боже.

Вспышки воспоминаний промелькнули в моем воображении, картинки, мальчик почти с белыми волосами, который проводил так много времени в моем доме, когда мы росли, что, возможно, он даже жил там. То, как он всегда смеялся, и поддразнивания постоянно соскакивали с его языка. Но, прежде всего, у него было самое большое сердце, которое я когда-либо встречала. Я никогда не забывала, как в его колючих кристально голубых глазах, появлялась нежность, когда он говорил со мной, или как он был заинтересован во всем, что происходило вокруг него, его любопытство распространялось на листья деревьев, и даже насекомых, которые ползали по земле.

Сейчас же…

Его волосы потемнели на оттенок или два, светлые с небольшим коричневым отливом. Они были короткие по бокам, а на макушке едва достаточная длина, чтобы запустить туда беспокойные пальцы, когда он уставился на меня, пока я в шоке смотрела на него. Он не был таким высоким как Кристофер, но достаточно высок, чтобы возвышаться надо мной.

Мои руки сжались вокруг стакана, а глаза расширились. Затем он подошел.

Щетина покрывала его челюсть, которая была крепко сжата, когда он жевал одной стороной рта, нервно скрипя зубами. От него пахло мятой и с очень слабым намеком на сигареты — эта комбинация была опьяняющей, и ничуть не отталкивающей. Я не смогла остановиться и разглядывала его, впитывая каждый дюйм этого мужчины, который держал меня в своей ладони, не имея ни малейшего понятия, что делал это.

Он стоял на моей кухне, только в джинсах. Его талия узкая, а плечи широкие. Жилистые мышцы извивались вниз по рукам. Они колыхались даже при малейшем движение, а его джинсы висели на тазовых костях, которые торчали прямо над поясом. Мое внимание спустилось вниз по его ногам, туда, где он стоял босиком на кафельном полу кухни. Даже его ноги были сексуальными.

Я моргнула, прогоняя ступор. Нет. Изображения, которые появлялись в моем мозгу, определенно, не воздавали ему должное.

Ни одна из тех вещей не похожа на то, что я видела в реальности. Мое внимание сосредоточилось на том, что я не смогла полностью разглядеть прошлой ночью. Почти каждый дюйм его кожи был покрыт чернилами, эти замысловатые рисунки, которые кровоточили и плакали, вместе создавали намек на смерть. Все они смешивались так, что нельзя было отличить один от другого, просто вычерченные цвета и намеки, которые размывались от одного ужаса к следующему. Пламя облизывало почти всю правую руку, пара светло-голубых глаз, смотрящих из глубин, казалось, умоляли, как будто прокляты навечно в этом бушующем огне. Мое внимание переместилось на его руки, где рисунки стекали вниз по запястьям и просачивались на пальцы. На костяшках пальцев одной руки можно было прочитать 1990. На другой руке 2006.

Мой живот болезненно сдавило, поскольку я поняла значение этих цифр.

На этом парне была вытатуирована боль.

Неуверенно, я вернула взгляд на его лицо. Те нежные глаза, больше не были нежны, а лишь суровы, когда они пригвоздили меня совершенно иной степенью силы, чем это было прошлой ночью. Это выражение бушевало с гневом и намеком на разочарование.

Он развел руки в стороны ладонями вверх, как будто приглашал посмотреть, хотя презрительная усмешка появилась на его великолепном лице:

— Действуй, Эли. Ты тоже хочешь заглянуть внутрь меня?

Я повернулась, чтобы оказаться с ним лицом к лицу. Я попятилась назад. Острый край стойки впился в заднюю часть моих бедер, когда я инстинктивно отходила от волн гнева, которые исходили от его тела.

— Я не говорила ничего, — сказала я, слова хаотично вылетали из моего рта.

Недоверчивый смешок вырвался из него, он покачал головой и отвернулся, сложив руки на затылке, и как, показалось, изо всех сил боролся с тем, что собирался сказать.

— Да, тебе и не нужно было. Я всё понял. Мне не нужна твоя гребаная жалость, так что сделай нам обоим одолжение, и притворись, как будто меня здесь нет, хорошо?

Он шокировал меня, замыкая пространство между нами. Его голова наклонилась, сосредотачивая внимание на мне, он прищурил глаза. Я могла чувствовать, как его грудь поднималась и опускалась. Моя спина прогнулась над стойкой, когда он прошипел мне в лицо:

— Мне не нужно знать всю твою херню, и уверяю, тебе не нужно знать мою.

Он выпустил ожесточенный хрип, затем отстранился и вышел.

Я стояла там, пытаясь остановить головокружение, в то время он исчезал за другой стороной стойки, а затем в гостиной. Он оставил меня с колотящимся сердцем, и пронизывающим чувством разочарования.

Я слышала, как он копался в своих вещах. Только мельком увидела его, когда он бросился к входной двери, натягивая рубашку через голову. И захлопнул дверь за собой.

О мой бог. Что, черт побери, только что произошло?

Я повернулась, и прижала ладошки к стойке для поддержки. Опустив голову, я пыталась пробраться через последствия шторма, которым был Джаред Холт. Как мы прошли от бормотания «доброе утро» друг другу до тотальной войны за три секунды? Мой пульс ускорился, и я вдыхала воздух, пытаясь успокоить панику, которая разрасталась внутри меня.

Чувство вины тяготило мой разум, так как я знала, что часть этого было моей ошибкой — то, как я рассматривала каждый дюйм его тела, как будто он какой-то экспонат на выставке. Мои мысли метались между вопиющим желанием и горем, смешанным и объединенным в эту неясную эмоцию, которая заполнила каждую щелку в моей груди.

Но чего он ожидал? Что я не буду смотреть? Что он стоял передо мной в одних джинсах, а мои глаза не будут бродить по нему и рассматривать?

— Черт, — прошептала я, пытаясь утихомирить свою реакцию на него. Но я не могла ничего поделать с тем, что он заставил меня почувствовать. Часть меня хотела ударить его за то, как он обращался со мной, но большая часть меня хотела дотянуться и проследить линии, которые вытатуированы на его теле, почувствовать их, потому что я знала, в каждом отдельном рисунке были воспоминания, что каждый выпускал чувства, символизировал момент времени, который имел для него значение. Он был прав. Я хотела попасть внутрь него.

Слезы хлынули из моих глаз. Они падали, а я вытерла их. Было ли то, что я чувствую, жалостью? Создала ли жалость эту эмоцию, которая родилась во мне в ту ночь, жалость ли вплела себя в мое сердце, и заставляла его страдать по нему все эти годы?

Я верила, что это больше, чем жалость.

Встряхнувшись, я нашла в себе силы, и опору, я пошла в ванную, повернула кран в душе на самую горячую воду, позволяя пару заполнить комнату, пока я попыталась разобраться в ком-то, кого я не знала.

Но под все его броней, я видела его.

Под гневом, я признала мальчика, с которым была знакома так давно.

Я была уверена, что это был Джаред, который не знал сам себя.

Загрузка...