Прошлым летом

Глава 11. УЖАСАЮЩИЙ Даника

Воскресенье. Ночь.

Рыдания, сотрясающие моё тело, буквально грохочут в костях. Я падаю на землю, поднимая облако пыли. Костёр давно погас — в яме передо мной лишь несколько тлеющих углей. Единственный свет исходит от луны, бросающей уродливые тени на землю под моим дрожащим телом.

Эбби мертва.

Я только что видела, как умирает моя лучшая подруга.

И это точно не было ебучей случайностью.

Я прикрываю рот руками, пытаясь подавить очередной надрывный всхлип. Здесь есть кто-то. Кто-то, кто хочет нашей смерти. Но почему мы? Кто это делает?

— Какого хуя?! — кричит Крис за моей спиной, яростно мечась по пыльной земле.

Я не могу ответить ему. Я едва дышу. Грудь сжата так сильно, что начинается гипервентиляция.

— Это больше не ёбаная шутка. Я, блядь, вызываю копов, — рычит Крис, направляясь в темноту.

Я хочу попросить его остаться, умолять не бросать меня одну, но слова застревают в горле. Мир плывёт и кружится подо мной. Кажется, меня сейчас вырвет.

Слышу, как хрустят ветки, топот ног, хлопает дверца машины. Но всё это, как будто издалека. Я погребена в собственном горе.

— Какого чёрта тут происходит?! — доносится крик Криса.

Его рука впивается в мои волосы. Толстые пальцы запутываются в прядях, ногти царапают кожу головы. Он дёргает так резко, что моя голова запрокидывается. Я резко вдыхаю от боли, разливающейся по черепу. Холодный ночной воздух обжигает мокрые следы слёз на щеках.

— Где, блядь, мои ключи? — шипит Крис сквозь стиснутые зубы.

Он опасен. Он способен на убийство.

— О чём ты? — спрашиваю я между сдавленными рыданиями. Крис так перегнул мне шею, что говорить почти невозможно.

— Ключи, Даника. Где они? Я закончил с играми, — его хватка на моих волосах усиливается, и мне кажется, что с меня в любой момент могут снять скальп.

— У меня нет твоих ключей! — визжу я, царапая его запястье. Ногти впиваются в плоть, но он не ослабляет хватку. — Отпусти!

— Не отпущу, пока не отдашь мне ключи от машины, — он наклоняется ещё ниже, так близко, что я вижу безумие в его зрачках. — Я съёбываю отсюда нахуй, с тобой или без тебя.

Краем глаза я замечаю движение, но не решаюсь отвести взгляд от Криса. Его грудь бешено вздымается, пока он сверлит меня взглядом.

Его свободная рука сжимает моё горло, перекрывая дыхание. Паника охватывает меня мгновенно. Я царапаю и дёргаю его толстые пальцы, но бесполезно, он сжимает ещё сильнее.

— Я не сдохну здесь, — хрипит он, сжимая моё горло.

Лёгкие горят, глаза слезятся, я отчаянно борюсь за жизнь. Но он слишком большой, слишком сильный. Зрение заволакивает чернота, силы угасают.

Всё. Это конец.

Я закрываю глаза, позволяя тьме поглотить меня.

— Пожалуйста… — стонет Крис, и давление на горло слегка ослабевает.

Мне удаётся глотнуть немного воздуха. Совсем чуть-чуть, но достаточно. Медленно открываю глаза и застываю от ужаса.

Крис всё ещё держит меня в железной хватке, но за ним, фигура в жуткой клоунской маске. Белая пластиковая поверхность украшена гротескной мордой циркового уродца. Широкая ухмылка растянута до ушей, от неё мурашки бегут по спине.

Глазницы — пустые дыры, сквозь которые виден истинный монстр внутри. Наши взгляды встречаются — в его глазах азарт и голод к нашей боли. Что-то в них жутко знакомое, будто призрак прошлого явился за расплатой.

В руке клоуна большой нож, а остриё прижато к горлу Криса.

— Крис… — умоляюще шепчу я, дрожа.

— Даника… — успевает сказать он, прежде чем лезвие рассекает его горло.

Сначала это всего лишь тонкая красная полоска на его шее. Его зрачки расширяются. Я открываю рот, чтобы закричать, но звука нет. И тогда появляется кровь. Каскад алых брызг вырывается из глубокой раны. Каждый удар его умирающего сердца выталкивает новые струи крови, заливая моё лицо и грудь. Тёплая жидкость липнет к коже, пропитывая меня. Наконец, мои лёгкие набирают достаточно сил, чтобы выпустить оглушительный вопль, копившийся внутри.

Я кричу и кричу, пока кровь продолжает покрывать меня. Её вкус на языке металлический и густой.

Его тело с глухим стуком падает на землю. Его рука больше не сдавливает мою дрожащую фигуру.

Я открываю глаза.

Передо мной — зловещая чёрно-белая маска, теперь заляпанная кровью.

Клоун наклоняет голову и смеётся.

И я бегу.

Я упираюсь руками в землю, пытаясь выбраться из этой липкой алой жижи. Кровь Криса, медленно вытекающая из его тела, заливает всё вокруг. Она такая скользкая, что я чуть не падаю, но удерживаю равновесие и остаюсь на ногах.

Я бегу изо всех сил вверх по холму к машинам. Не оглядываюсь. Просто продолжаю перебирать ногами, заставляя тело двигаться, вперёд, вперёд, вперёд. Крис говорил, что ключей в его машине нет, поэтому я пробегаю мимо. Распахиваю дверь своей машины и в панике шарю глазами по подстаканнику.

Пусто.

Я точно оставила ключи там.

Где они?

Какого хуя?

Я стремительно разворачиваюсь. Залитый лунным светом, — сцена прямо из фильма ужасов, — Крис всё ещё раскинулся на земле, а его убийца сидит верхом, вцепившись коленями в его бока.

Оно приподнимается — лезвие огромного ножа сверкает в лунном свете — затем снова обрушивается вниз, вонзая клинок в грудь Криса. Кровь брызжет фонтаном. Оно снова поднимается, снова падает, снова закалывает его. Снова. И снова.

Я не могу просто оставаться здесь, как лёгкая добыча. Мне нужно съёбыватья отсюда.

Глаза лихорадочно осматривают местность в поисках чего угодно. И тут я вижу его — грузовик Джули. Он всё ещё погребён в дереве, куда и врезался в первую ночь. Мы так и не сдвинули его, чтобы полиция не обвинила нас в сокрытии улик. Возможно, это моя последняя надежда.

Я бегу вниз по склону, изо всех сил стараясь не терять скорость. Кровь начинает засыхать, делая кожу липкой. Но я не позволяю этому замедлить меня. Несусь к грузовику. Оглядываюсь, убийца в маске даже не заметил моего движения. Оно в бешенстве: снова и снова наносит удары уже давно мёртвому телу Криса. Столько ярости. Кто вообще мог нас всех так сильно ненавидеть? Я до этого даже не знала никого из них, кроме Эбби. Должно быть, это какой-то псих-маньяк.

Добравшись до грузовика, я распахиваю дверь и вваливаюсь внутрь. Ключи в замке зажигания. Просто, блядь, висят там. Я не задаюсь вопросами, просто поворачиваю ключ. Двигатель заводится с громким рокотом.

Решаюсь бросить взгляд в зеркало заднего вида. Там, в отражении, я вижу, как лицо зловещего клоуна резко поднимается, его безумный взгляд полон убийственного намерения. Оно прекращает атаку на труп Криса и встаёт, крепко сжимая в руке нож.

Блядь.

Включаю передачу и жму на газ. Грузовик буксует, застряв после аварии. Добавляю оборотов, наблюдая в зеркало, как маньяк в маске переступает через Криса и начинает медленное приближение. Я даю по газам. Шины пробуксовывают, затем цепляются за землю. Грузовик рывком устремляется вперёд, когда я разворачиваюсь к дороге. Ветки хлещут по бортам, но я не останавливаюсь.

Глаза снова скользят к зеркалу, фигура в маске становится всё меньше. Я не сбавляю скорость, пока не исчезают из виду: зловещая ухмылка маски, кровь, тела и юрты.

Несусь по дороге, пока позади не остаётся лишь темнота и лес.

Только тогда я позволяю себе вдохнуть.

Оглядываю салон машины и вижу телефон Джули в подстаканнике. Уверена, что он не работает, но я должна попробовать. Хватаю устройство, провожу пальцем, чтобы разблокировать. Оно включается мгновенно. Полный сигнал.

Какого хуя?

У нас ни у кого не было связи всё это время. Если её телефон работал, почему она не позвала на помощь? Но не это заставляет мою кровь стынуть в жилах.

Там, на фоне экрана телефона, на меня смотрит лицо призрака.

Призрака, которого я не видела с прошлого лета.

Почему у Джули стоит фото моего мёртвого парня как фон заставки?

Я съезжаю на обочину, пока весь мир кружится перед глазами. Зрение заволакивает туманом, грудь сжимается.

Джонатан. Мой Джонатан смотрит прямо на меня с экрана в моей ладони. Его зелёные глаза горят озорным огоньком. Но это фото, которого я не помню.

Какого хуя блядь тут происходит?

Открываю галерею.

Первое фото — Люси. То самое, что я нашла в полароидной камере.

Следом — видео. Запускаю его. Тут же болезненные крики наполняют тишину кабины.

— Признайся, что ты сделала! — раздаётся голос за кадром.

Лицо Сары, залитое слезами, заполняет весь экран, пока она всхлипывает и ноет. Раздаётся звук удара — и Сара кричит снова.

— Ладно! Прости! Я была молодой и не хотела никому зла! — всхлипывает она, но я не вижу, с кем она говорит, камера сфокусирована только на Саре. — Накануне я напилась. Я не планировала выходить на работу в таком состоянии, — рыдает она.

Судя по всему, это происходило прямо перед тем, как мы нашли Сару. Тот, кто снимал, наверняка и обрушил штырь, который её пригвоздил.

Неужели Джули всё это устроила? Но зачем?

— Ты допустила утерю и загрязнение улик по делу о смерти моего брата. Но «не хотела никому зла»? — женский голос за кадром буквально шипит от ярости.

Брат?

В мозгу что-то щёлкает.

Откровение, выворачивающее душу наизнанку.

Выхожу из видео, листаю фотографии назад, чуть больше чем на год. Кадр за кадром — Джонатан и Джули заполняют экран. Они смеются на пляже, в походе, даже готовят вместе. Один файл похож на видео. Кликаю и в динамике раздаётся стон удовольствия Джонатана.

— Да, блядь, детка. Так охуенно, — он блаженно стонет, запрокидывая голову, обнажая мускулистую шею. Кадык резко двигается при глотке.

Камера смещается, показывая Джули между его бёдер. Её голова движется вверх-вниз, губы сжаты вокруг его члена. Его рука вплетена в её тёмные волосы, направляя глубже. Она поднимает взгляд на камеру — зелёные глаза вспыхивают озорством. Те самые зелёные глаза, которые я знала так хорошо.

— Вот так, куколка, — голос Джонатана звучит за кадром. — Прими весь мой член, покажи, какая ты хорошая сестрёнка.

Terrifier (фильм, 2016)

Фигура клоуна в маске

В сцене появляется убийца в жуткой клоунской маске: белое пластиковое лицо с гротескной ухмылкой и пустыми глазницами. Это прямая параллель с Артом — клоуном из «Ужасающего», который тоже неразрывно ассоциируется с устрашающим макияжем/маской и молчаливым, издевательским образом.