Прошлым летом

Глава 5. ПУНКТ НАЗНАЧЕНИЯ Эбби

Воскресенье. Утро.

— Вот так, малышка, прыгай на этом толстом члене, — воркует Крис, хватая мою задницу и сжимая её — сильно.

Его прикосновения агрессивны и мужественны, и это всё, чего я жаждала. Единственное, с чем я трахалась в последнее время, — это рот Даники и мои собственные игрушки на камеру, и ни то, ни другое не доставляет такого же удовольствия, как настоящий большой и мясистый член. Блядь, я обожаю член. Во рту, в киске, даже в заднице.

Давно у меня не было хорошего, большого члена и того, кто умеет им пользоваться.

Со времён Джонатана.

Стоит ли мне чувствовать себя виноватой за то, что я пошла за спиной лучшей подруги, трахнулась с её парнем, а потом воспользовалась её горем из-за его смерти, чтобы засунуть её себе между ног? Возможно. Но жизнь слишком коротка для дерьма. Почему бы не наслаждаться этим до самой смерти?

— Ты ощущаешься так хорошо, детка, — мурлычу я, подпрыгивая на нём. Моя юбка задирается всё выше на талию, пока его руки блуждают по моим бёдрам, отчаянно пытаясь найти, за что ухватиться. При каждом движении бёдер мой клитор самым восхитительным образом трётся о его лобок.

— Ты кончишь на мой член, шлюха? — его унижение подстёгивает мои движения.

Блядь, это именно то, что мне было нужно.

Даника мягкая, сладкая, с ней приятно играть, но я скучаю по тому, как Джонатан затыкал мне рот, приказывая молчать, пока он меня использует. Мне нравилось быть его грязным маленьким секретом.

Зачем быть скучной подружкой, когда можно быть горячей маленькой второстепенной фигурой, от которой они не могут оторваться? Если я достаточно сильно прищурюсь, Крис мог бы сойти за Джонатана. У них обоих тёмные волосы, широкие плечи, мускулы, татуировки.

Были.

У Джонатана были все эти вещи. Его больше нет. Он мёртв. Уже год.

Растущее чувство вины вызывает панику, разливающуюся по моим венам. Я гонюсь за кайфом освобождения, чтобы отогнать воспоминания о том дне прошлым летом.

— Я так пиздец близко, — стону я, толкаясь вверх и вниз, отчаянно желая, чтобы он был глубже, жёстче.

Будучи единственным мужчиной здесь, Крис получил собственную юрту. Она просторная и на удивление удобная. Это совсем не то, что я представляла себе, когда они говорили о глэмпинге¹², но я согласна. Крис устроился на коричневом кожаном диванчике напротив кровати. Я сижу на нём верхом, утопая коленями в мягких подушках. Пальцы цепляются за спинку дивана, чтобы удобнее было на неё опираться.

— Блядь, да, девочка, ты чувствуешься так охуенно.

Я уверена, что он не помнит моего имени, но мне плевать. Я здесь ради члена, а не ради парня.

Наверное, нам стоит это транслировать. Нам же платят за то, что мы сюда приехали. Но мне просто нужно быстро перепихнуться, хоть разок выбросить всё из головы, чтобы у меня хватило терпения и сил выполнять, то что эти придурки в прямом эфире говорят мне целовать пизду Даники или что там ещё им вздумается.

Что вообще за странная одержимость общества сексом с девушкой? Я предпочту хороший толстый хуй, который будет долбить мою пизду, какой-нибудь мягкой киске, которая будет тереться о мою, в любой день.

Движения Криса становятся резкими и нескоординированными, когда мы оба начинаем подниматься к вершине. Тепло нарастает в моём нутре, и каждый толчок его бёдер приближает меня всё ближе к финишной черте. Волны покалывающего удовольствия начинают расходиться по моему позвоночнику, когда клитор трётся о него, а его длина ласкает мои внутренние стенки именно так, как надо. Лёгкий изгиб его члена позволяет ему входить под идеальным углом, заставляя меня видеть звёзды с каждым мощным толчком.

— Да! Да! Да! — напеваю я, поднимаясь всё выше и выше, пока не достигаю вершины, плотина освобождения грозит прорваться. — Не останавливайся, блядь!

— Я покрою твою развратную маленькую пизду своей спермой, малышка. Готова? — спрашивает Крис, и его руки опускаются на мои бёдра, сжимая меня так крепко, что я знаю, что останутся синяки.

Сука, как же я люблю, когда они играют грубо.

Его напористого прикосновения достаточно, чтобы отправить меня за край. Моё освобождение мгновенно разбивает меня вдребезги, я кричу и сжимаюсь вокруг его пульсирующего члена. Волна за волной тёплого, ослепляющего экстаза пробегает по моему телу.

— Ебать, детка, ты так ахуенно сильно сжимаешь мой член. Я не выдержу, блядь, — он стонет последнее слово, тоже падая в бездну наслаждения.

Пульсирующие потоки тепла наполняют меня, покрывая его выделениями. Чувство, как он кончает во мне, толкает меня ещё дальше за грань. Я визжу от восторга, пока моя киска начинает пульсировать в новом витке удовольствия.

— Блядь, да, — я запрокидываю голову и закрываю глаза. — Наполни меня. Сделай своей грязной маленькой шлюхой!

В последний раз я чувствовала тепло мужской спермы внутри себя почти год назад. Джонатан умер на следующий день. Прошло слишком много времени. Мне это пиздец как было нужно.

Достигнув пика оргазма, я внезапно возвращаюсь к реальности от крика. Женского крика. И это не крик удовольствия.

— Что это нахуй было? — спрашивает Крис, и наши взгляды в ужасе встречаются.

— Похоже, у кого-то проблемы, — я соскальзываю с него, сперма стекает по моим бёдрам, и мы оба ждём, затаив дыхание.

А затем раздаётся ещё один крик.

— Пиздец! — ругается Крис себе под нос, натягивая штаны. Я следую его примеру, поправляю юбку и натягиваю трусики. Они тут же промокают от моря спермы, хлынувшего из моей киски, но мне неловко оставлять их здесь.

К тому времени, как я наконец собралась, Крис уже выбегает за дверь и возвращается к костру в центре лагеря. Он резко разворачивается, добравшись до средины, прежде чем его взгляд падает на крайнюю правую юрту. Крыша слегка прогнулась.

— Сара, — говорю я, прежде чем мы оба бежим туда, где она осталась одна.

Там было четыре юрты с нашими именами на табличках у дверей, но мы решили, что не так уж важно, где остановиться. Поэтому мы с Даникой заняли первую, Джули и Люси — соседнюю, Крис — свою, а Сара забрала себе последнюю. Эта юрта должна была быть моей.

Крис распахивает дверь и тут же отшатывается. Я выглядываю из-за его плеча и вижу самое ужасающее зрелище, которое я когда-либо видела.

Сара лежит посреди комнаты, пронзённая одним из соединительных штырей.

Мои глаза мечутся вверх, пытаясь осознать увиденное. Похоже, крепление в центре юрты разошлось, но внешняя часть осталась на месте — из-за этого штырь рухнул вниз, пригвоздив Сару к полу.

Штырь пронзил её прямо сквозь брюхо.

Кровь и внутренности размазаны по полу за ней. Длинная петля тёмно-красных кишок свисает из зияющей раны. Кровь хлещет ритмичными толчками из развороченного живота и уголков её рта.

Но она не мертва.

Похоже, штырь прошёл навылет, не задев жизненно важных органов.

— Боже мой! — кричу я, когда она кашляет, отчего кровь хлещет у неё изо рта, разбрызгивая её по бледному полотну стены шатра.

— Блядство, — бормочет Крис, прежде чем повернуться к другим юртам. — Помогите! Помогите нам! — кричит он, когда Даника и Люси вылетают из моей юрты.

Я с подозрением смотрю на них. Они выглядят растрёпанными. Какого хрена они там делали вместе?

— Мы слышали крики, — властно говорит Люси, приближаясь к нам. — Что происхо…

Её шаги замедляются, а рот открывается, когда она осознаёт ужас, развернувшийся перед ней.

— Даника, отойди! — предупреждаю я, поднимая руку. Она тут же прислушивается и останавливается прямо под деревянным настилом. — Позовите помощь!

— Что за хуйня?! — кричит Люси и вбегает внутрь. Крис пытается схватить её, но она выскальзывает из его пальцев.

— Даника! Живо! — мой голос срывается, я изо всех сил пытаюсь сохранить самообладание. Сердце бешено колотится, адреналин бежит по венам.

— У нас нет сотовой связи, помнишь?

Сука. Она права.

— Люси, стой! — кричит Крис, возвращая моё внимание внутрь.

— Не волнуйся, девочка. Мы тебя достанем, — говорит Люси Саре, пытаясь сдвинуть шест, пригвоздивший девушку к земле.

— Люси! Не двигай его! Она истечёт кровью, если ослабишь давление! — кричу я ей, а Даника убегает, видимо, чтобы найти кого-нибудь, кто сможет помочь.

— Мы не можем просто оставить её в таком состоянии! — кричит Люси, навалившись на балку.

Сара издаёт хриплый, влажный звук. Её дыхание становится прерывистым и рваным. Зрачки расширяются, тело сводит судорогой.

— Какого вообще хрена? — кричит Крис, разворачиваясь из стороны в сторону, явно раздумывая, бежать ли ему к месту действия или от него.

— Сара, я сниму это с тебя! — кричит Люси, снова толкая балку.

Кровь тут же хлыщет из раны на животе Сары.

Из-за слегка сместившегося штыря теперь отчётливо видно, как из её тела вываливаются внутренности. Я сглатываю подкатившую к горлу тошноту и бросаюсь оттаскивать Люси.

Сара снова кашляет — струйка крови брызжет на нас обеих. Алые капли растекаются по моей загорелой коже. Люси пытается вырваться, захлёбываясь рыданиями. Слёзы, сопли и потёкшая тушь покрывают её лицо, пока я обхватываю её и валюсь с ней на пол.

Мы падаем в кровавую лужу как раз в тот момент, когда Сара издаёт протяжный низкий стон. Её взгляд становится стеклянным, грудь перестаёт двигаться. Затем она замирает окончательно.

В комнате повисает гнетущая тишина. Воздух густеет от запаха железа.

Шёпотом я осмеливаюсь сказать то, о чём мы все думаем:

— Она мертва.

Final Destination (фильм, 2000)

Подчёркнутый натурализм смерти

В «Пункте назначения» смерть всегда изображается максимально телесно: подробные описания травм, крови, агонии.

В тексте: «Кровь и внутренности размазаны по полу за ней. Длинная петля тёмно-красных кишок свисает из зияющей раны». Это стилистически полностью соответствует фильмам франшизы.