Прости, что не любил

Глава 5

Много лет назад.

- Я не понимаю. Черт бы все побрал, Надя, я не понимаю. Почему?

Я сжимал её руки в своих, боялся выпустить хоть на миг, потому что казалось – она тут же исчезнет.

Но она и так собиралась исчезнуть. Из моей жизни. Но неужели не понимала, что никогда, никуда не сможет уйти из сердца?

- Ром, пожалуйста, не раздувай драму.

Она раздражённо поморщилась – так, словно её тяготили мои слова. Мои чувства. Само моё присутствие рядом.

Мы сидели в моей комнате, на той самой кровати, где между нами впервые произошла близость. Первые друг у друга, и, как мне всегда думалось – главные в жизнях друг друга…

И я теперь никак не мог принять того, что ошибся. Никак не мог смириться с происходящим.

- Но это и есть драма! Для меня – драма! – произнес с надрывом. – Как ты можешь уехать? Как можешь променять меня… променять нас на что-то другое? Я ведь хотел на тебе жениться, хотел с тобой жизнь прожить…

Она вскочила на ноги – так резко, что я не успел её удержать.

Нервным жестом обвела комнату, зло воскликнула:

- А я не хочу такой жизни, как ты не понимаешь!

Я следом за её жестом пробежал по комнате взглядом.

В глаза бросились старые, не модные обои. Лампа на столе помнила, вероятно, ещё советскую эпоху – мама не любила выкидывать вещи.

Кровать тоже давно состарилась, но стояла крепко, поэтому я никогда не думал о том, как все это – мебель, моя комната, сама квартира – выглядит в глазах Нади.

А ей, видимо, было противно. И я внезапно сам устыдился того, что вот так живу. С этой старой лампой, с этими гадкими обоями!

Я тоже вскочил с места. Подошёл к ней, заключил в объятия. Горячо зашептал…

- Наденька моя, хорошая, прекрасная… Я все для тебя сделаю. Поднимусь, стану одевать тебя в меха, осыпать бриллиантами… Машину тебе куплю, какую только захочешь. Я всего добьюсь, если ты со мной будешь…

Она рассмеялась – горько, прерывисто.

- Ром, я не могу ждать. Не хочу. Я хочу быть богатой уже сейчас! Одеваться в красивую одежду, покупать неприлично дорогие духи, сверкать на фотографиях в прессе! Я не хочу получить это все, когда мне будет уже сорок и я покроюсь морщинами! Я хочу получать удовольствие от жизни, пока молода!

Она прервалась. Посмотрела мне в глаза, обхватила руками лицо, оглаживая пальчиками мои скулы…

- Ты мне дорог. Но себя я люблю больше. Мы с тобой разные, Ром. И желания у нас тоже разные.

Я молчал. Нежность её прикосновений резко контрастировала с жестокостью слов. И это меня убивало.

- Такого шанса, как сейчас, у меня больше может не быть никогда в жизни, - продолжила она. – Я могу стать моделью. Могу объездить весь мир, мной будут восхищаться, на меня будут равняться! Я увижу Париж и Милан, Нью-Йорк и Лондон!

Она говорила горячо и восторженно. А во мне ядом растекалась горечь.

- Париж и Милан не заменят тебе меня! – проговорил отчаянно. – Я ведь тебя люблю, что же ты делаешь…

- Прости, Рома.

***

Ночной вокзал был непривычно тих, почти нем.

Мы стояли на заснеженной платформе, ожидая прибытия поезда, а я все отказывался верить, что она зайдёт в этот вагон и просто уедет прочь. Не оглянется, не пожалеет…

Я со страхом ждал, когда раздастся чёртов гудок и окончательно похоронит все мои мечты.

Сердце бешеными ударами отсчитывало убегающие секунды.

И вот – стук колёс. А следом протяжный, надрывный звук…

Я схватил её за руки, стал их отчаянно, исступлённо гладить….

- Наденька, одумайся. Останься со мной. Давай уйдём отсюда…

Она отпрянула. Раздражённо бросила…

- Если собираешься мне на нервы капать – лучше уходи сейчас же! Не провожай!

Я замер.

Я смотрел, как приближается поезд, открываются двери…

Как она уходит, не обернувшись, не поцеловав на прощание…

Очнулся, когда двери уже закрывались и поезд начал свой разгон…

Я побежал следом. Сам не знал, для чего, ведь мне не под силу было остановить целый состав и уж тем более – догнать.

Но я бежал. Бежал и отчаянно, жадно хватал ртом морозный январский воздух.

Бежал до тех пор, пока не кончился перрон, а потом просто рухнул на колени и заорал во всю силу лёгких, пытаясь выплеснуть наружу эту дикую боль.

Мне казалось, что жизнь кончена. Что моё сердце – лед, и никогда уже не оттает.

В одном я был тогда прав – я больше никого уже не смог полюбить.

Даже женщину, на которой в итоге женился.