Простить невозможно забыть

Глава 14 — Та самая комната

Май 2017

— Просыпайся, милая, а то опоздаешь на собственную свадьбу, — прошептал Дмитрий, целуя плечо Катерины.

Девушка улыбнулась и натянула одеяло.

— Еще минутку, — сонно проговорила она. — Всего минутку.

— Нет у тебя минутки. Вставай. Через час приедет парикмахер и визажист. Нам надо позавтракать. Потом я уеду в клуб.

Катя улыбнулась и приподнялась на кровати. Но глаза ее все еще были закрыты.

— Вставай. Я поставлю чайник.

Дмитрий вышел из спальни. А Катя открыла глаза. Прямо перед ней висело ее шикарное свадебное платье: белое, расшитое серебряными нитями.

Это платье они выбрали с Димой вместе. Катя счастливо улыбалась, разглядывая его, но вдруг праздничное настроение пропало — она вспомнила о своих родителях.

Сегодня день ее свадьбы. А их рядом не будет. Не мама будет помогать ей собраться, а незнакомые женщины, нанятые Дмитрием. Никого из ее родных не будет рядом с ней в этот день. Даже противной Лизы.

На свадьбу должны приехать много гостей. Но все они — друзья Дмитрия или его партнеры. Катя пригласила лишь несколько подруг с университета.

Регистрация пройдет в «Сапфире». И там же будут праздновать. Сегодня клуб закрыт для гостей.

— Катя! Я налил чай, — раздался голос Дмитрия.

Девушка смахнула слезы и прошла в ванную.

После завтрака Дима уехал в клуб. Вскоре пришли мастера. Катерине сделали легкий макияж, уложили волосы в красивую прическу, помогли облачиться в свадебный наряд, закололи фату.

— Ты прекрасна, — произнес Глеб, увидев девушку.

— Тебе нравится? — Катя покружилась перед ним.

— Очень. Если бы Дмитрий не сделал предложение, я бы сам на тебе женился, — произнес он, смеясь и обнимая ее.

Катерина улыбнулась и поцеловала его в щеку.

Через час она под руку с Глебом уже входила в украшенный цветами и шарами большой зал «Сапфира» под свадебный марш. Стены светились прекрасным нежным светом.

Праздник продолжался до полуночи. Большую часть гостей Катя не знала. Она принимала поздравления, подарки, улыбалась, но время от времени оглядывалась на вход. А вдруг ее родители все же придут? Хотя понимала, что этого не будет. Они даже не знали о ее свадьбе. Девушка хотела послать им приглашение. Но вложив его в подписанный конверт, тут же разорвала его. Они отказались от нее. Бросили в самый страшный период ее жизни… Но где-то в глубине души, где-то очень глубоко, она надеялась, что они каким-то образом узнают о ее свадьбе, и забыв обо всем, придут.

Двери клуба открывались и закрывались. И приходили абсолютно незнакомые ей люди. Некоторых она видела за время работы в клубе, некоторых не знала вовсе. Но все они преподносили ей подарки и поздравляли.

После полуночи они приехали домой. А на следующее утро улетели в Испанию в свадебное путешествие. Катя была отличной студенткой, и преподаватели пошли ей навстречу, приняв у нее все экзамены досрочно. И девушка смогла улететь из страны, не переживая за несданную сессию.

Две недели промелькнули, и молодоженам нужно было возвращаться в Москву. Дмитрий знал, что за время их отсутствия дела в клубе шли не очень хорошо. В последнее время полиция стала часто наведываться в клуб с обысками.

Глеб и остальные прекрасно понимали, что это чистая формальность, и решали все быстро. Но это внимание со стороны правоохранительных органов жутко нервировало.

Дмитрий ни о чем не говорил Кате. Он не хотел омрачать ее еще отпускного настроения.

Но все же пришлось. Петр Сергеевич просил Катю и Дмитрия заехать к нему сразу с аэропорта. Было у него какое-то срочное дело, не терпящее отлагательств. Самолёт прилетал в Домодедово в восемь вечера. Пока они получат багаж, пока доедут до дома Петра Сергеевича, будет уже поздно. Но старик и слушать ничего не хотел. Пришлось согласиться.

Весь полет Катерина места себе не находила. Читать у нее не получалось, музыка раздражала, где-то позади нее никак не успокаивался маленький ребенок, ещё и пассажиры ходили туда-сюда…

Наконец, самолёт приземлился.

Кате хотелось побыстрее добраться до дома, наполнить ванну пенистой горячей водой, лечь и расслабиться… Но нужно было ехать к Петру Сергеевичу.

Зачем он позвал их? Что ему надо? Даже по телефону ничего не сказал. Значит, ничего срочного. Тогда что?

К дому Петра Сергеевича Катя и Дмитрий приехали около одиннадцати.

Их встретила все та же служанка. За прошедшие годы она совсем не изменилась: тот же строгий серый костюм, тот же пучок на волосах.

Катерина теперь часто бывала в доме Петра Сергеевича, и он больше не пугал ее, но эта женщина… Кате было неуютно в ее присутствии. Ведь эта женщина была свидетелем её кошмара. Она оставалась с ней до утра после того, как...

— Добро пожаловать, — сказала женщина, пропуская их в дом. — Петру Сергеевичу пришлось срочно уехать. Он приносит свои извинения.

«Твою мать», — подумала Катя. Чертов старик. Неужели не мог позвонить и предупредить?

— Он просил подготовить для вас комнату. Я провожу вас.

Катя бросила взгляд на Дмитрия. Он и сам был растерян. Но, подхватив чемоданы, пошёл за женщиной на второй этаж.

Едва Катя ступила на первую ступеньку, голова ее закружилась. Она много раз была здесь, но ни разу не поднималась по лестнице.

— Прошу, — женщина открыла одну из дверей.

Катя переступила порог первой. За ней вошёл Дмитрий с чемоданами. И женщина закрыла дверь.

Прямо перед девушкой была огромная кровать с жёлтым покрывалом. Справа от неё на столике стояла высокая расписная ваза. Слева у окна глубокое кресло. А под ногами мягкий ковер.

Катя оступилась.

Это была та самая комната. И все в ней было таким же, как и в ту ночь четыре года назад.

Девушка начала задыхаться. Она сделала шаг назад и натолкнулась на Дмитрия.

Он тоже узнал эту комнату. Он чувствовал, как дрожит Катерина. Первым его порывом было увести ее отсюда, но Катя, закрыв рот руками, бросилась в ванную.

— Катя, — Дмитрий открыл дверь и увидел ее, стоящую на коленях перед унитазом, её рвало.

— Уйди, — закричала Катя и снова склонилась над унитазом.

Дмитрий вышел, закрыв за собой дверь.

Он был в бешенстве. Какого черта старик сделал это? Зачем привёл их сюда? Катя, его Катя… Сколько ночей она провела, рыдая в подушку или в ванной под душем, какие мучения смогла пережить… и теперь опять?

Катя поднялась с пола и умылась. Она посмотрела на свое отражение. Глаза ее горели флуоресцентным огнем.

Это проверка. Мерзкий старик решил проверить её верность. Он что-то задумал и решил узнать, помнит ли она ещё старые обиды.

— Ты не учел одного, Петр Сергеевич, — сказала Катя, глядя в зеркало. — У меня есть, чем прикрыться. А вот чем прикроется Дима?

Поправив волосы, Катя вышла из ванной комнаты.

— Катя, — Дмитрий подошел к ней, взял ее за руку и потащил к двери. — Мы уходим.

— Дим, подожди, постой, пожалуйста, — Катерина освободилась.

— Катя…

— Прости за то, что выгнала тебя из ванной. Мне было очень плохо. Не хотела, чтобы ты видел меня в таком состоянии.

— Катя, да о чем ты?

Девушка что-то достала из кармана сарафана и положила на его ладонь. Это был тест на беременность с двумя полосками.

— Я беременна, — прошептала она и, встав на цыпочки, поцеловала его в щеку. — У нас будет малыш.

На мгновение Дмитрий забыл обо всем, об этой чертовой комнате, о Петре Сергеевиче…

— Катя, — выдохнул он, прижимая жену к себе и вдыхая аромат её волос. Как давно он мечтал услышать эти слова!..

Девушка была очень бледной.

— Тебе лучше лечь, — Дмитрий подвёл ее к кровати. Но на мгновение оба остановились перед ней в нерешительности.

— Давай уйдем отсюда, — произнес он. — Я попрошу другую комнату.

— А что не так с этой? — Катя забралась на кровать и протянула ему руку.

Что не так? Да все не так. Дмитрий ошарашенно уставился на девушку. Но Катерина выглядела спокойной. И даже слегка улыбалась.

— Что с тобой, Дим?

Да что с ней? Он предпочел бы видеть её в слезах, панике, дрожащей… но её странное спокойствие…

И тут до него дошло. Петр Сергеевич устроил ей проверку. Ей и ему. И Катя это понимает. И делает вид, что все хорошо. Но каких трудов ей это стоит?

— Иди ко мне, — она похлопала кровать рядом с собой.

Дмитрий, не раздеваясь, прилег рядом и крепко ее обнял. Катя положила голову ему на плечо.

— Давай купим для малыша подвесную кроватку, — произнесла она через некоторое время, перебирая пуговицы на его рубашке. — Я где-то читала, что малышам в такой кроватке хорошо спится.

Какая, к черту, кроватка? О чем она говорит?

— Хорошо, — сказал он.

— И большого плюшевого мишку. Он будет лежать рядом с малышом. А еще хочу…

— Катя, — прервал ее Дмитрий.

— Что? — девушка подняла на него глаза.

«Твою мать!», — подумал он. Что она несет? То, что помогает ей не думать, не вспоминать…

— Хорошо, Катя, — произнес он, — я куплю все, что захочешь.

Девушка улыбнулась и снова положила голову ему на грудь.

— Я все помню, — произнесла она через несколько мгновений. — Все, что произошло в этой комнате. Я помню этот ковер, вазу, и эту кровать…

— Катя…

— Но это всего лишь комната. Все прошло. Теперь ты со мной, ты — мой муж, внутри меня наш ребенок. Все изменилось. Это просто комната.

Ни черта не изменилось. Не для него. Для него эта комната — его персональный ад. Все, что здесь случилось — его вина. Из-за него она оказалась здесь. Из-за него ее насиловали в этой комнате пятеро мужчин. А сейчас он здесь с ней, на той самой кровати, на которую бросил ее четыре года назад, подняв за волосы с пола. Он обнимает ее на кровати, на которой насиловал, игнорируя крики и мольбы. И она сейчас терпит его объятья. Чего ей это стоит?

Он отпустил девушку и встал с кровати.

— Ты куда? — спросила Катя, слегка приподнявшись.

— В ванную. Постарайся уснуть. Ты устала с дороги, — он вытащил из шкафа плед и накинул на нее.

Дмитрий умылся холодной водой, но это не помогло. Сердце бешено стучало в его груди, а руки дрожали. Слишком жестокая проверка. Для них обоих. И если он может с этим справится, то Катя вряд ли. Да, она стала сильнее за прошедшие годы, но только потому, что он отгораживал ее от всего, что могло ей напомнить о той ночи.

Когда Дима вернулся в спальню, Катя спала, свернувшись клубочком под пледом. Или делала вид, что спала?

Он не хотел ложиться рядом с ней. Не на эту кровать. Не сейчас. Дмитрий прошел к окну и опустился в глубокое кресло.

— Дим, — позвала Катя, не открывая глаз.

— Спи, Катя.

— Иди ко мне.

— Я побуду здесь. Спи.

Катерина ничего не ответила. Она не спала. Не могла заснуть. Она сильнее закуталась в плед, пряча слезы. Девушка была благодарна ему за то, что остался в кресле. Терпеть его близость было невыносимо. Оставаться здесь было невыносимо. Воспоминания душили ее. То, что, казалось, осталось в прошлом, снова вернулось. Эта комната. Старик. Пятеро мужчин. Боль, слезы, унижение, насилие… Никто не помог, никто не остановился, никто не защитил…. И не защитит сейчас. Ей никто не поможет. Она одна. Снова одна в этой комнате. Со своим насильником.

Но Катя все уже уснула. Она сама не заметила, как глаза ее закрылись, и она погрузилась в сон. Удивительно спокойный сон.

Ей снилось, что она стоит в незнакомом саду. Только что закончился дождь. Но тяжёлые тучи, закрывшие небо, говорили о том, что сейчас опять польет. Катя стояла босиком на влажной земле перед небольшим оливковым деревцем. В ее душе были покой и безмятежность. Она коснулась нежных листиков. Деревце было прекрасным. Оно было завершением всех ее бед, всех ненастий. Оно, словно начало новой жизни, выросло на руинах ее боли. Катя перебирала в руках листочки. Несколько тяжёлых крупных капель упало на ее ладонь. Где-то вдалеке прогремел гром.

Едва забрезжил рассвет, Катерина встала с кровати и прошла в ванную. На Дмитрия она даже не посмотрела. Ей было плохо. Ее тошнило.

Умывшись, она вошла в спальню. Дмитрий стоял у окна.

— Как ты? — спросил он.

— Мне плохо. Тошнит ужасно, — Катя присела на край кровати. — И голова кружится.

— Поедем домой.

— А Петр Сергеевич?

— Он только что приехал. Видел его машину.

— Ты иди, я переоденусь и спущусь.

Дмитрий шагнул к девушке, но она тут же встала и отступила от него, выставив руки, будто защищаясь, но быстро опустила их.

— Хорошо, — Дмитрий вышел из комнаты. Ему не хотелось оставлять ее одну, но и оставаться с ней он не мог.

— О, Дмитрий, ты здесь, — Петр Сергеевич стоял перед лестницей.

— Какого черта! — обрушился на него Дмитрий. — Она же…

Петр Сергеевич выставил руку.

— Не здесь. Идем в кабинет.

— Зачем вы сделали это? Зачем вы отправили нас в эту комнату? — начал Дмитрий, едва Петр Сергеевич закрыл двери.

— В какую комнату? Не понимаю, о чем ты.

— Все вы понимаете! — прорычал Дмитрий.

— Осторожно, Дмитрий. Следи за своим тоном. Не забывай, с кем говоришь, — взгляд Петра Сергеевича стал обжигающе холодным. — В своём доме я делаю то, что захочу. Не тебе задавать вопросы и уж тем более предъявлять мне претензии. Помни свое место.

Дмитрий ничего не ответил.

Катерина стояла за дверью и слышала каждое слово.

— Катя этого не заслужила, — произнес он через несколько мгновений. — Она ни в чем не виновата.

— Конечно, нет, — Петр Сергеевич опустился в кресло. — Все, что с ней случилось и случается — это твоя вина. Ты сам притащил ее в этот дом. И ты был в той комнате вместе с другими.

В голосе Петра Сергеевича зазвучали металлические нотки.

— И ты сам привел ее в свой дом после случившегося. И сам на ней женился. Так теперь заботься о своей жене. Кстати, как она? Выспалась?

Дмитрий стиснул зубы.

Петр Сергеевич вытащил из портфеля папку и бросил на стол перед Дмитрием.

— Она готова к этому? — спросил Петр Сергеевич, когда Дмитрий просмотрел документы.

— Вы хотите…?

— Маленькая компенсация за ночное неудобство. Она готова к этому? Ты знаешь ее лучше, чем кто-либо. Я хочу знать.

Дмитрий на секунду задумался. Готова? Он не знал. Если бы этот вопрос ему задали вчера, он бы ответил утвердительно, не задумываясь. А сейчас…. После этой ночи вообще сложно что-то говорить. Нет, Катя не сделает глупостей. Она слишком умна. Но ее состояние сейчас крайне нестабильное. Он боялся, что она опять погрузится в свой кошмар.

— Почему молчишь?

Катя напряглась. Старик что-то задумал. Почему Дмитрий ничего не говорит?

Девушка постучала в дверь и вошла.

— А, Катерина, — Петр Сергеевич встал и протянул ей руку. — С приездом!

— Спасибо, — улыбнулась девушка.

— Надеюсь, ты хорошо отдохнула, — произнес Петр Сергеевич.

— Да. Спасибо, что приютили нас на эту ночь, — ответила Катя.

Ее снова жутко затошнило. Видеть этого человека, разговаривать с ним было слишком сложно. Она снова почувствовала себя той девочкой, которая пришла в столовую после ужасной ночи. Но Катя взяла себя в руки. Она больше не ребёнок. Не тот запуганный подросток. Но кого она обманывает?

— Присаживайся, — Петр Сергеевич указал ей на кресло.

Катерина кивнула и села.

— Вы хотели о чем-то с нами поговорить, — произнесла Катя. Она старалась держаться уверенно, это было тяжело.

Да, в последнее время она много раз бывала в доме Петра Сергеевича, много раз встречалась с ним. И уже не боялась.

Но сейчас… Та спальня напомнила ей обо всем. Напомнила, что она во власти Петра Сергеевича, как и Дмитрий. И она знала, что, если Петр Сергеевич прикажет, Дмитрий снова причинит ей боль. Или кто-то другой, и Дима ей не поможет. Он будет стоять и смотреть. Как в ту ночь…

Сердце застучало так сильно, что казалось, вот-вот выскочит из груди. Ей стало трудно дышать. Ужас и паника охватили её. Она бегло огляделась по сторонам, словно искала что-то.

— Катерина, с тобой все хорошо? — спросил Петр Сергеевич, касаясь ее плеча. — Ты побледнела.

«Нет, он ничего со мной не сделает», — пронеслось в ее голове.

— Простите меня, мне нехорошо, — Катерина коснулась лба. — Я…

— Катя? — Дмитрий подошел к ней и присел около её кресла.

— Можно мне воды?

Дмитрий наполнил бокал из графина, стоявшего на столике в углу, и подал девушке.

Петр Сергеевич не спускал с нее глаз.

— Извините меня, — прошептала Катя. — Мне немного нездоровится.

— Вот как? — Петр Сергеевич сел в свое кресло.

— Дима вам не сказал?

— О чем? — Петр Сергеевич посмотрел на Дмитрия.

— Я беременна, — улыбнулась Катя. Да, сейчас этот ребенок ее щит. За ним она может спрятать свой страх и объяснить свой приступ паники.

Петр Сергеевич вскочил.

— Какая чудесная новость! Поздравляю!

Катя улыбнулась, отвечая на его рукопожатие.

— Простите моё состояние. Долгий перелёт, дорога… вымотали меня. Меня тошнит, и голова так кружится…

— Это чудесная новость, дитя. Наконец-то хоть кто-то подарит мне внука. Я очень рад за вас, — Петр Сергеевич похлопал Дмитрия по плечу.

— Так о чем вы хотели так срочно поговорить? — спросила Катя. — Вы извините, но… я просто очень голодна. Я не поужинала вчера, так как меня укачивало в дороге.

Петр Сергеевич рассмеялся.

Простите. Извините. Катю передернуло. Сколько еще она должна извиняться перед людьми, которые сломали её жизнь? Хотя за столько лет она научилась делать это безупречно.

Ее начало знобить, хоть в комнате было тепло. Она сейчас ненавидела их, их обоих — и Дмитрия, и Петра Сергеевича. И молилась, чтобы эта встреча поскорее закончилась. Она хотела домой. Просто хотела домой.

— Конечно, дитя, пройдем в столовую.

В столовой уже был накрыт завтрак. В животе Кати заурчало. Но едва они оказались за столом, Кате стало еще хуже. На столе стояла тарелка с булочками. С теми самыми булочками, которыми Петр Сергеевич угощал ее в то утро.

Катя села за стол. Ее мутило. Хоть она и была голодна, но есть не могла. Не хотела притрагиваться ни к чему на этом столе. Служанка поставила перед ней чашку ароматного чая и положила на тарелку булочку и немного джема.

— Ты кушай, кушай, — сказал Петр Сергеевич. — Теперь тебе надо питаться за двоих.

Девушка улыбнулась и сделала глоток. Чай был превосходен. Она много раз ела в доме Петра Сергеевича, но такой чай не пробовала ни разу.

— Прекрасный чай, — произнесла Катя.

Девушка была готова думать, о чем угодно, говорить, о чем угодно, лишь бы не вспоминать.

Дмитрий же, наоборот, сидел молча. Он был мрачным, а взгляд его тяжелым. Он прекрасно понимал, что чувствует Катя. И хотел увезти её поскорее из этого дома.

Когда с завтраком было покончено, они вернулись в кабинет, и Петр Сергеевич протянул Кате папку.

— Что это значит? — спросила девушка, прочитав документ.

— Лишь то, что я хочу официально ввести тебя в семью. Ты уже давно с нами работаешь, многое знаешь. Тем более, ты стала женой Дмитрия. Теперь носишь его ребёнка.

Да, Катерина уже давно работает на Петра Сергеевича. Но она не знала, что, согласно его завещанию, весь его бизнес, все деньги и имущество разделены на пять частей: между Дмитрием, Олегом, Глебом, Вадимом и Виктором. Без права продажи или передачи третьим лицам. В случае смерти одного из них, его доля делится на остальных. И теперь Петр Сергеевич хочет вписать её в свое завещание на тех же условиях. Ее. Девушку, которую он отдал на забаву своим людям четыре года назад. Что это? Угрызения совести? Осознание ошибки?

— Что скажешь, Катерина? — спросил Петр Сергеевич.

— Я… я…

Катерина не знала, что сказать.

— Что бы ни сказала, решение принято. Хотел, чтобы ты знала, что теперь ты — законный член моей семьи.

Так вот зачем нужна была спальня. Убедиться в ее верности. В том, что она забыла. А если бы она убежала вчера, он бы убил ее?