Простить невозможно забыть

Глава 16 — Смирение?

Катя вернулась домой около семи вечера. Она не знала, как жить дальше. Ее мир рухнул. Опять.

Девушка кое-как добралась до кровати и, не раздеваясь, упала на мягкое покрывало. Едва она закрыла глаза, как снова провалилась в кошмарный сон. Все тот же сон, что мучил её много лет назад.

Катерина металась в бреду, тянула дрожащие руки, но хватала лишь пустоту. Она звала, но никто не ответил на её зов. Она была одна. Совсем одна.

Дмитрий, Глеб, Олег, Вадим, Виктор… они приходили в ее сон, что-то говорили ей, что-то делали с ней, но девушке было уже все равно. Ей не сбежать, не спастись.

И вот она снова стоит на Крымском мосту. Но папы нет за её спиной. Она отпускает перила, падает, но кто-то в последний момент удерживает её. Папа? Она оглядывается и получает пощечину.

Все, что она получала — это удары, угрозы, насилие… А еще она постоянно просила прощения…. Сколько раз ей пришлось извиняться перед своими мучителями — не сосчитать. Сколько раз ей приходилось выполнять их поручения… И все равно она оставалась им должна.

Катерина проснулась около полуночи. В комнате было темно, она была одна. Девушка чувствовала себя разбитой. Её ладони жгло огнём.

Катя посмотрела на свои руки. Они были в крови. Откуда кровь? Она побежала в ванную и сунула руки под кран… Ран на них не было. И крови не было.

Катя тряхнула головой. Скинув с себя одежду, она встала под душ. Горячая вода обожгла тело.

Почему вода такая горячая? Катя открыла кран с холодной водой, но вода оставалась горячей.

— Какая горячая! Свариться хочешь? — раздался женский голос.

Катя отдернула штору, но никого не увидела.

Вода стала ещё горячее. Вдруг она почувствовала, что кто-то коснулся ее спины. Катя в ужасе оглянулась, но никого не было.

Ноги девушки подкосились, и она упала на дно ванны. Вода стала ледяной. Катя вздрогнула. Холодный душ немного взбодрил ее.

Кое-как помывшись и сняв макияж, она вышла из ванной.

Но едва переступила порог спальни, как кто-то схватил ее за волосы и потащил к кровати. Катя вскрикнула от боли, но тут же получила сильный удар в живот. Её, словно куклу, бросили на кровать. Катя закричала. Она стала сопротивляться, махала руками и ногами… но ее уже никто не трогал.

Катерина открыла глаза. Она была одна в комнате.

— Что со мной? — прошептала она и закрыла лицо руками. Они были мокрыми и липкими. Катя посмотрела на ладони. На них снова была кровь. И раны. А на полу лежали осколки разбитой вазы.

Девушка оцепенела. Она просто сидела на краю кровати, глядя на свои руки. Сознание ее помутилось. Кровь то появлялась на ее руках, то исчезала. Ее начало знобить. Но сил потянуться за одеялом не было.

Постепенно девушка пришла в себя. Она четко понимала, что находится дома, в квартире Димы, в их спальне. Ее руки выглядели обычно.

— Что со мной происходит?

«Забудь все и живи дальше», — прозвучали в ее голове слова Дмитрия. Это говорил ей он, да и все остальные. А что еще ей остается?

Да, она была заложницей. Но о ней заботились.

Может, правда, все забыть? Снова?

Сделать вид, что ничего не было, что она ничего не знает. Играть в их игру, притворяться, что все хорошо. Она уже так сделала однажды. Сделает и еще раз. Другого выбора у нее, похоже, не было.

Дмитрий задержался в клубе допоздна. Глеб сообщил ему, что Катя, бледная, срочно уехала, и Дмитрий рассказал о беременности девушки, о странной проверке Петра Сергеевича и о своих опасениях потерять жену.

— Она справится, — произнес Глеб, выпивая третий шот коньяка. — Справилась тогда, справится и сейчас.

— Ты уверен?

— Дай ей время.

Дмитрий и сам понимал это, но ситуация его раздражала. Весь день он срывался на сотрудниках, едва не подрался с охранником за то, что тот пропустил несовершеннолетнюю девчонку в клуб, и Глеб еле удержал его, когда он чуть ее не ударил.

Время шло, а Катя не возвращалась. Он звонил ей несколько раз, но девушка не отвечала. А потом и вовсе выключила телефон.

— Где она? — Дмитрий вошел в свой кабинет и бросил пиджак на диван.

— Дома. Все хорошо, — произнес Глеб.

Дмитрий посмотрел на друга.

— Я отследил её машину. Стоит припаркованная около дома.

— Почему тогда она не отвечает?

— Ты же сам говорил, что ее мучает тошнота и головокружение. Может, уснула.

Дмитрий промолчал. Он попытался вернуться к делам. Это был самый длинный вечер в его жизни.

Машину Кати он увидел криво припаркованной на газоне. В доме было темно.

Девушка крепко спала, укутавшись в одеяло. Он не стал ее беспокоить. Приняв душ, Дмитрий лег рядом с ней.

Когда Дмитрий проснулся, Кати в спальне не было. Он нашел ее на кухне. Девушка сидела за столом и пила чай.

— Я не знала, во сколько ты приехал, поэтому будить не стала. Налить чай?

— Да, пожалуйста.

Он сел за стол. Но не спускал глаз с жены. Катерина достала вторую чашку, налила чай и поставила перед Димой. На него она не смотрела.

— Что с тобой? — спросил он.

— Все хорошо. Поедем в клуб?

Дмитрий кивнул.

— Тогда пойду одеваться, — Катя выплеснула остатки своего чая в раковину, сполоснула кружку и вышла из кухни.

Весь день Катерина выглядела задумчивой и потерянной. Она ошибалась в цифрах, пролила чай на важные документы, разбила графин с виски, когда пыталась наполнить бокалы для Дмитрия и Глеба.

— Катя, что с тобой? — произнес Дмитрий, касаясь ее щеки. — Тебе нехорошо?

На миг глаза Кати вспыхнули, но девушка опустила ресницы и тяжело вздохнула.

— Все хорошо, чувствую себя неважно. Прости.

— Может, тебе лучше поехать домой и отдохнуть?

— Да, наверное, — девушка, не поднимая глаз, взяла сумку и вышла из кабинета.

Ее тошнило. И токсикоз тут был не при чем. Тошнило до омерзения от прикосновений Дмитрия, от его заботы. Он, Глеб и остальные стали ей отвратительны. Их слова, их жесты… сводили ее с ума. Чертовы лицемеры.

Спустившись вниз, Катерина прошла в туалет и тщательно вымыла лицо с мылом, особенно щеку, которой коснулся Дмитрий.

Она вышла на улицу и, подойдя к машине, остановилась. Эту машину ей подарил Дмитрий. Квартира, в которой они жили, принадлежала Дмитрию. Этот чертов клуб, где она работала, принадлежал Дмитрию. Все, что у нее было в жизни, все, что ее окружало, принадлежало ему.

Катерина прошла мимо стоянки и пошла по тротуару. Слезы душили ее.

Она не хотела идти домой, но больше идти ей было некуда. И она просто шла по улице.

— Катя! Катя! — услышала она за спиной женский голос.

Девушка обернулась и увидела Елену Степановну, свою школьную учительницу химии.

— Здравствуйте, — улыбнулась Катя. Она была ее искренне рада видеть.

Елена Степановна была единственным человеком, кто проявлял к ней настоящую заботу, кто переживал за нее, кто предлагал свою помощь. Если бы она тогда рассказала учительнице правду о Дмитрии, возможно, все было бы уже по-другому, женщина, наверное, помогла бы ей.

— Катенька, ну как ты? Как твои дела? — спрашивала Елена Степановна, разглядывая девушку.

— Все хорошо, — ответила Катя, и голос ее дрогнул. Ни черта не хорошо.

— Ты так изменилась, так повзрослела, — улыбалась женщина. Она взяла девушку за руки. И взгляд ее упал на ее обручальное кольцо. — Ты уже замужем?

Катя кивнула.

Рядом с ними находилось уличное кафе, и они сели за столик. Официант принес им напитки.

— Я очень часто вспоминала тебя, — говорила Елена Степановна.

— Правда?

— У тебя все хорошо, девочка моя?

— Да, очень хорошо.

— Но почему ты плачешь? — забеспокоилась учительница, когда Катя смахнула слезы.

— Это от радости, Елена Степановна! Я очень рада вас видеть, — ответила Катерина. — Я тоже вас вспоминала. Как вы занимались со мной, помогали мне с учебой.

— Я, признаться, очень удивилась, когда ты выбрала экономику. Ты так хорошо знала химию. Думала, поступишь в медицинский…

— Боюсь, из меня получился бы плохой врач, — улыбнулась Катя.

— Ну… кто знает… хотя, если честно, я не думала о врачебных специальностях. Тебе отлично подошла бы фармакология.

Катя улыбнулась.

— Моя дочка работает в крупной фармацевтической компании. Говорит, сейчас мало толковых специалистов. Медицина развивается, а лекарства делать некому.

Катерина слушала учительницу, а внутри у нее все разрывалось на части. Она даже специальность выбрала исходя из желаний Дмитрия. Нет, он прямо не настаивал. Но привлекал ее к работе со счетами. Кате это нравилось. И она не думала ни о чем другом. У нее и мыслей не было о других специальностях. Она просто плыла по течению, которое создавал для нее Дмитрий и его друзья.

Они еще немного побеседовали с Еленой Степановной и расстались. Катерина пошла дальше по улице.

Мысли лихорадочно метались в ее голове. После изнасилования она ни о чем не думала, ничего не хотела. Внутри нее была пустота, которую Дмитрий заполнял тем, чем хотел. Они все направляли ее туда, куда нужно было им. А что сама Катя? Чего она хотела на самом деле?

Ноги Катю не слушались. Голова закружилась. Ей стало трудно дышать. Девушка сжала воротник платья. Перед тем, как потерять сознание, она слышала чьи-то крики.

…Катя очнулась в больнице. Рядом с ней сидел Дмитрий, держа ее руку в своих ладонях.

— Что со мной? — прошептала Катя.

— Ты потеряла сознание на улице. Прохожие вызвали скорую. Сейчас все хорошо, — он поцеловал ее холодные пальцы. — Зачем ты ушла, если тебе было так плохо?

— Мне стало плохо на улице. Из-за жары, наверное.

Пришел врач. Анализы девушки были в порядке. Только давление понизилось. Но врачи нормализовали его, и Дмитрий забрал Катю домой.

Уложив ее в постель, он присел рядом.

— Ну что с тобой, Катенька? — прошептал он, убирая прядь волос с ее лица.

Девушка ничего не ответила. Что ей делать? Как быть? Кто ей поможет?

Ночью у Кати поднялась температура. Дмитрий вызвал скорую. Ее увезли в больницу с угрозой выкидыша. Но все обошлось. И через две недели она опять была дома.

Дмитрий ни на шаг не отходил от нее. Глеб, Виктор, Олег, Вадим и даже Петр Сергеевич навещали ее время от времени. Все они переживали за нее и за ее малыша. Сначала Катерине было не по себе от их присутствия. Но со временем она смирилась. Ей не уйти, не сбежать от них. Она ничего не сможет изменить. Все, что ей оставалось, это забыть тот разговор с отцом, забыть обо всем и жить как прежде. Другого выбора у нее не было.