Простить невозможно забыть

Глава 4 — Начало больших-больших проблем

Дмитрий сел в машину и со злостью ударил ладонями по рулю.

Что он наделал!.. Как допустил такую ужасную ошибку! Как он мог притащить эту девчонку в свой дом? Какого черта его вообще понесло к этому мосту?! Зачем было ее спасать?.. Пусть бы прыгала к чертовой матери! Не велика потеря…

У него есть шанс вернуть почти все наркотики. В течение следующей недели это дело решится. От ее долга останутся копейки. Если бы она утонула, погоды бы это не сделало.

Однако ошибся не только он, но и их шеф Петр Сергеевич. Он отпустил девушку. А ведь проще было отправить ее в бордель. Она несовершеннолетняя, ее цена была бы высока. Плюс она достаточно красива. Да, сейчас она выглядит просто ужасно, но скоро успокоится, слезы высохнут, синяки под глазами исчезнут…

Петр Сергеевич приказал ему и его друзьям ее изнасиловать, а потом отдал им в услужение, запретив касаться. Что за странная игра?..

Дмитрий устало потер виски. Из-за этой мелкой стервы он не спал всю ночь.

Когда он оставил ее в гостиной и вошел в свою комнату, он вспомнил о ножах. Он знал, что она непременно попробует воспользоваться ими. И ждал ее. Но время шло, она не приходила. И он начал засыпать. Дмитрий не слышал, как она вошла в комнату. Он открыл глаза за мгновение до того, как нож вонзился бы в его сердце.

Столько ярости было в ее глазах, столько силы в ее хрупком теле…

А она ведь и правда могла его убить: давила на нож изо всех сил. И ни капли жалости, ни один мускул не дрогнул на ее лице. И глаза… Они горели странным флуоресцентным огнем. Он остался жив каким-то чудом!..

А потом она просто упала на пол. И снова стала беззащитной девочкой, которую он увидел в той спальне…

Дмитрий опустил голову на руль. События последних дней сильно вымотали его. Больше всего на свете он хотел спать. Послать все к черту и остаться дома? Просто вернутся в постель и уснуть?

Но спать рядом с маленькой ведьмой было опасно. Мало ли что она опять выкинет. Теперь он даже в собственном доме не может чувствовать себя в безопасности. Ну, вот зачем, зачем он привез ее к себе?..

Дмитрий завел мотор и направился в дом Петра Сергеевича.

Вадим, Виктор, Глеб и Олег уже были там.

— Выглядишь ужасно, — улыбнулся Виктор, когда Дмитрий вошел в кабинет.

Тот ничего не ответил и занял свое место около окна. Голова раскалывалась, хотелось спать.

Вошел Петр Сергеевич.

— Доброе утро, господа, — произнес он. — Есть хорошие новости?

— Да, — ответил Дмитрий. — Мы можем вернуть свой товар.

Петр Сергеевич улыбнулся.

— А что с Катериной? Она дома?

Дмитрий молчал. Все посмотрели на него.

— Не совсем, — произнес он после короткой паузы.

— Только не говори, что в морге, — усмехнулся Олег.

— Она у меня дома. По крайней мере, была там, когда я уходил.

— Что это значит? — взгляд Петра Сергеевича стал холодным. — Я ясно выразился — девчонку не трогать. Та ночь была единственной.

— Да не трогал я ее, — Дмитрий потер виски. — Я встретил ее на улице ночью. Ее выгнали из дома еще утром. И она весь день бродила по городу.

— И ты притащил ее к себе? — рассмеялся Вадим. — Она так просто пошла к тебе?

— И почему ты еще жив? — усмехнулся Виктор.

Дмитрий скривился. Он не хотел говорить о том, что она пыталась убить и себя, и его.

— Разве ей некуда пойти? — удивился шеф. — И что это за родители, которые выгоняют несовершеннолетнюю дочь на улицу?

— У нее нет родных в этом городе, — пожал плечами Дмитрий.

— И ты теперь будешь ей за папочку? — съязвил Глеб.

— Может, так и лучше, — проговорил Петр Сергеевич. — Присматривай за ней.

— Так она сейчас у тебя дома? — спросил Виктор.

— Да.

— Она вполне может разнести тебе всю квартиру, — предположил Олег.

— Или поджечь ее, — продолжил Виктор.

— Или покончить с собой на твоей кровати, предварительно написав своей кровью на стене «Гори в аду, мерзавец», — закончил Вадим вариации на тему.

«И это была бы меньшая из моих проблем, — подумал Дмитрий. — Я бы просто избавился от трупа».

— Ты просто сказочный долбодятел, — Олег от души рассмеялся.

— Знаю, — Дмитрий опустил голову.

— А почему нельзя было избавиться от этой девчонки? — спросил Вадим. — Зачем с ней столько хлопот? Давайте отправим ее к Жанне в ее клуб удовольствий.

— Нет, — твердо произнес Петр Сергеевич. — Из-за одной маленькой ошибки не стоит ломать девушке всю жизнь.

— А разве она уже не поломана?.. — Виктор усмехнулся.

— Она была девственницей? — спросил начальник.

— Нет, — ответил Глеб.

— Тогда не страшно, — Петр Сергеевич пожал плечами. — Она молодая, здоровая, забудет все постепенно.

— Едва ли, — прошептал Дмитрий.

— В любом случае, присматривайте за ней. И начинайте привлекать ее к работе, обучайте.

— Обучать? — удивился Вадим. — Чему?

— Всему. Я хочу, чтобы она работала в моей команде, пока не вернет долг.

Дмитрий внимательно посмотрел на шефа, но ничего не сказал.

— Какой долг? — спросил Вадим. — Наркотики мы вернем. Там останутся сущие гроши за то, что ее дружки потратили.

— Вот это пускай и возвращает. А ты, — Петр Сергеевич обратился к Дмитрию, — пока ничего не говори ей об уменьшении долга. Расскажешь, когда мы все вернем. Можете идти.

— Вот скажи, чем ты думал, когда вел ее к себе? — спросил Виктор, когда они вышли из кабинета.

— Ты никогда не был жалостливым, — заметил Вадим.

— Да понятия не имею, — отмахнулся Дмитрий. — Знаю, что ошибся.

— Смотри, как бы твоя ошибка не вышла нам всем боком, — произнес Олег и открыл дверь на улицу.

— Слушай, — Виктор хлопнул Дмитрия по плечу, — отдай мне девчонку на следующих выходных. У меня есть к ней дело.

— Забирай хоть сейчас.

— Нет, — рассмеялся Виктор. — Сейчас она мне не нужна. Я заберу ее в следующую пятницу. На пару дней.

— Только в воскресенье верни до вечера.

— Верну, верну, — улыбнулся Виктор и вышел.

Дмитрий отправился в свой клуб в центре города — днем, пока клуб закрыт, он сможет хоть немного поспать в своем кабинете.

Едва он добрался до дивана, сразу отключился. Но сон не принес желаемого отдыха — перед глазами стояла Катя с ножом в руках. И ее бешено горящий взгляд. Потом нож исчез, она сама исчезла, и только глаза, нереально яркие изумрудные глаза, светящиеся в полной темноте…

Дмитрий проснулся. В кабинете было темно. Жутко болела голова.

— Твою же… — он медленно встал, дошел на ощупь до стола, включил лампу и посмотрел на часы. Девять вечера.

Клуб давно открыт. Но он не слышал музыки. Его кабинет был звуконепроницаемым, и в нем не было окон.

Он прошел в ванную комнату, умылся и принял таблетку обезболивающего. Спускаться вниз не хотелось.

Дмитрий проверил телефон. Сообщений из банка не было. Значит, Катя не воспользовалась его картой. Никуда не выходила? Или все же покончила с собой?

«Надеюсь, она повесилась», — подумал Дмитрий. Не очень-то хотелось тратить время на то, чтобы отмывать ее кровь…. От одной мысли, что придется всю ночь возиться с ее трупом, ему стало еще хуже.

Дмитрий опустился в кресло и закрыл глаза. Может, отправить кого-нибудь к себе домой? Пусть проверят. Но он отогнал эту мысль. Об истории с Катей никому не известно. И не стоит посвящать лишних людей в это дело. Он разберется сам.

Таблетка начала действовать, головная боль утихла. Посидев еще немного, он встал и открыл дверь.

Яркий зеленый луч прожектора ослепил его. Дмитрий зажмурился. Этот цвет… такой же, как глаза Кати прошлой ночью.

«Да твою мать! Почему я не могу выкинуть из головы эти чертовы глаза?»

В ту ночь они светились. Может, это просто была игра света? Или ему померещилось?

Децибелы оглушительной музыки, скользящие лучи прожекторов, хохот и крики людей… Дмитрий снова схватился за голову.

Он кое-как прошел к бару.

— Что с тобой? — Глеб хлопнул его по плечу. — Вечеринка что надо…

— У меня голова раскалывается, — пожаловался Дмитрий. И попросил бармена налить ему виски.

— Ты уже был дома? — спросил Глеб.

— Нет еще.

— Не звонил?

— Нет.

— Интересно, что она там делает, — Глеб подмигнул другу.

— Я даже знать этого не хочу, — поморщился Дмитрий.

— Но тебе придется туда поехать рано или поздно.

— Не доставай меня хотя бы ты.

— Намучаешься ты с ней.

— Если она еще жива, — Дмитрий залпом выпил виски из бокала.

Он оставался в клубе до часа ночи. Потом все же решил ехать домой.

Припарковав машину у подъезда, он обошел дом, оглядывая окна. Свет нигде не горел. Он медленно поднялся на третий этаж. Дверь цела, следов пожара вроде нет. Принюхался — газом тоже не пахло.

Хотя… если что-то случилось бы, соседи вызвали бы пожарных и позвонили ему.

Он осторожно повернул ключ в замке и толкнул дверь. С ножом никто не бросился.

«Черт, я схожу с ума», — подумал он и перешагнул порог.

Дмитрий включил свет, снял туфли и прошел в гостиную. Катя лежала на диване, почти полностью накрытая одеялом, лишь длинные темно-русые волосы разметались по подушке. Дмитрий решил ее не трогать. Он прошел мимо дивана на кухню и зажег светильник над кухонным столом. На плите стояла сковородка с чуть пригоревшей яичницей. Он взял сковороду и повернулся к обеденному столу.

— Твою ж! — воскликнул он.

Катя стояла перед ним.

— Напугала до чертиков, — он поставил сковородку на стол. — Почему не спишь?

— Я ждала тебя, — тихо сказала она и опустила голову, руки ее были за спиной.

Дмитрий оглядел девушку. Волосы вымыты и расчесаны, на ней была его одежда, которую он дал ей вчера.

— Зачем? — он бросил быстрый взгляд на подставку для ножей. Все ножи были на месте. Что она держит за спиной? Ножницы?

— Меня выгнали из дома, мне некуда идти, — произнесла она, как будто забыла, что уже рассказывала ему все это.

— Я знаю. Поэтому можешь остаться здесь. Но на определенных условиях. Во-первых, ты не творишь глупостей. Во-вторых, не создаешь мне проблем. И в-третьих, делаешь все, что я скажу. Тебе ясно? — он включил чайник.

Девушка подняла на него испуганные глаза.

— Ты… ты хочешь… снова…

Она побледнела и отступила на шаг.

— Нет, Катя, нет, — он устало опустился на стул. — Я не трону тебя. Тебя никто не тронет.

— Тогда зачем тебе это? Почему ты привел меня сюда?

— Ты под моей ответственностью. Пока не выплатишь долг. Поэтому можешь жить здесь. Спать будешь на диване. Следи за домом, поддерживай порядок, но сильно не напрягайся. Раз в неделю сюда приходит женщина и убирается. Для нее и всех соседей ты — моя племянница, договорились?

Катя кивнула.

— Завтра с утра поедешь в школу.

— Нет, — прошептала Катя. — Я не могу…

— Катя, не спорь со мной. Правило номер три: ты делаешь все, что я скажу.

— Я не могу… после всего…

— После чего? — спросил он, заглядывая в ее глаза. Они были обычного зеленого цвета. Без какого-либо свечения. Просто большие глаза, наполненные слезами. — Ты пропустила пару дней, уверен, быстро догонишь программу. Катя, пожалуйста, я чертовски устал, у меня болит голова. Не устраивай истерик, ладно?

Она ничего не ответила. Чайник вскипел и отключился.

— Выпьешь со мной чаю? — спросил он.

Катя кивнула и села за стол.

Дмитрий налил чай себе и ей. А потом принялся за холодную яичницу.

— Ты сама-то хоть ела?

Она кивнула.

— Неплохо для первого раза, — улыбнулся он.

— Она пригорела.

— Неважно. Спасибо.

Дмитрий смотрел на девушку. Она медленно пила горячий чай, не поднимая глаз. Выглядела она уже немного лучше. Веки не были такими отекшими, значит, больше не плакала, к щекам вернулся едва заметный румянец, значит, хорошо поспала.

— Ты не выходила сегодня? — спросил он.

— Нет.

— У меня есть пара тетрадей и ручек, я одолжу тебе. А потом купишь свои.

— Я…

— Катя, не спорь. Ты вернешься в школу. Разговор на эту тему закончен. Ты учишься в субботу?

— Нет.

— Хорошо, тогда поможешь мне в баре в выходные, — произнес Дмитрий. Он решил, что ей полезно будет развеяться. Да и чем быстрее займется работой, тем быстрее выплатит долг. — Одна из моих официанток уволилась. Заменишь ее в выходные.

— И сколько я буду работать официанткой, чтобы выплатить десять миллионов?

— Не только официанткой. Будешь выполнять и другую работу.

— Какую?

— Разную. Виктор придумал для тебя что-то на следующих выходных. Он заберет тебя в пятницу вечером.

Виктор. Человек со шрамом.

Катя в ужасе уставилась на Дмитрия. Лицо ее побледнело, а сама она задрожала.

— Катя, не бойся, — Дмитрий накрыл ее руку ладонью, но девушка ее отдернула. — Он тебя не обидит. Тебя больше никто не обидит, я обещаю. Не думай об этом. Никто не причинит тебе вреда.

— Что ему тогда надо?

— Я не знаю, — Дмитрий откинулся на спинку стула. — Но, если хочешь, я спрошу.

Катя кивнула.

— А теперь иди спать, — произнес он.

— Я помою посуду.

— Оставь, я сам. Отдыхай. Спасибо за ужин.

Девушка снова легла на диван. Дмитрий сполоснул чашки и сковороду. Яичница была вкусной. Хоть и пригоревшая, и пересоленая.

— Спокойной ночи, Катя, — произнес он, проходя мимо нее.

— Спокойной ночи, — ответила она из-под одеяла.

Дмитрий вошел в спальню и закрыл дверь. Похоже, контакт с девушкой налажен. И она не придет сегодня с ножом в его комнату. И ножниц за спиной у нее не было. Сегодня она была просто напуганным ребенком, который волею судьбы попал в ужасный переплет. И остался совсем один.

Дмитрий разделся и лег в кровать, но сон не шел. Голова уже почти не болела. Он думал о ее родителях. Он знал, кто они, где работают. Они люди не бедные, у ее отца свой бизнес — сеть магазинов автозапчастей по всей стране, а мать — владелица самого дорогого в городе салона красоты. Почему же они так безразлично отнеслись к старшей дочери? Они не искали девушку, когда он похитил ее; не заявили в полицию, когда она не пришла ночевать домой; а на следующий день, видя ее состояние, по которому нетрудно догадаться, что с ней произошло, выгнали ее из дома. Им плевать, где она, что с ней, ела ли она…

Ее старый телефон до сих пор был у него. Он нашел его в кустах около гаража на следующий день. Он не выключал его. Но ни одного сообщения от родителей, младшей сестры, друзей, учителей. Ее не было в школе как минимум два дня, но всем было плевать.

И несчастная девочка должна жить в доме своего насильника… видеть его каждый день, вздрагивать от его случайных прикосновений, садиться с ним за стол, спать в соседней комнате, постоянно бояться, что он снова надругается над ней…