Следующий день. Хоть и выходной, но занятия с Андором никто не отменял. Голова гудела мерзким, тяжёлым звоном, напоминая о вчерашних двух (а может, и трёх?) бутылках шампанского. Я посмотрела на свой амулет, лежавший на тумбочке. Он был просто холодным куском металла. Ни намёка на тепло, ни искры жизни.
«Ну, какой от него смысл теперь?» — с горькой мыслью оставила я его там.
Приведя себя в более-менее человеческий вид, я отправилась в тренировочный зал. Сегодня я скажу ему «нет». Окончательно. Твёрдо.
По пути я с удивлением заметила, что меня переполняет сила. Магия текла по венам свободно и легко, без привычного сдерживающего груза. Как будто без амулета стало... легче.
Ещё стоя за дверью, я почувствовала его. Он уже был там. Его мощная аура давила на дверь, тяжёлая и... неспокойная. Я уже привыкла к его присутствию, но сегодня оно было иным. Более диким.
Из-за двери донёсся низкий, глухой рык, больше похожий на звук раздражённого хищника, чем на голос ректора. «Не в духе, что ли...»
Я глубоко вздохнула и вошла.
Он стоял в центре зала спиной ко мне, но медленно, очень медленно повернул голову. Я вздрогнула. Его золотистые глаза горели в полумраке, но в них не было ни насмешки, ни привычного любопытства. Они были пустыми и холодными, как два куска янтаря.
— Андор, — начала я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Я пришла заниматься. И... и это последнее занятие. Больше не надо.
Мне казалось, он не слышит меня. Его взгляд скользнул по моему лицу, по шее, и застыл на том месте, где обычно висел амулет. Его брови медленно поползли вниз.
— Амулет? — его голос был тихим, но он прорезал воздух, как лезвие. — Ты его сняла?
От неожиданности вопроса я растерялась.
— Д-да... — пробормотала я. — Но какое это имеет значение? Я же говорю о...
— Имеет, — он перебил меня, и его голос приобрёл металлический оттенок. Он сделал шаг вперёд, и его аура накатила на меня с такой силой, что я инстинктивно отступила. — Ты думаешь, это совпадение? Что ты вдруг почувствовала прилив сил?
Он был слишком близко. Слишком опасен. Его холодная ярость была страшнее любой страсти.
— Андор, вы, наверное, ещё не отошли от вчерашнего, — выдавила я, чувствуя, как слёзы подступают к горлу. Это была трусость, но я не могла больше выносить его взгляд. — Я пойду.
Я развернулась и почти выбежала из зала, не оглядываясь. Я бежала по коридору, чувствуя, как предательские слёзы текут по щекам. Но я знала — так лучше. Так будет лучше для нас обоих. Даже если сейчас это невыносимо больно.