Рай, которого не ждала

Глава 28

Столица встретила меня снегопадом.

В Москве я ни разу не была и поэтому город совсем не знала.

Вышла из автобуса и замерла: вокруг было столько людей! Все бежали куда-то, боясь опоздать, мне напоминало это гигантский муравейник. Крыши многоэтажных небоскрёбов терялись в тяжёлых снежных тучах. Машины нескончаемым потоком сновали туда-сюда, их гул не прекращался ни на мгновенье.

Я застыла, раздумывая, как лучше добраться до нужного адреса: можно было поехать на метро, ещё одно незнакомое для меня место, с которым очень хотелось познакомиться поближе.

Или такси — тоже неплохо, можно было комфортно поглазеть из окошка на достопримечательности, не рискуя уехать в неправильном направлении.

Немного подумав, я выбрала второй вариант.

Приближался вечер, и на улицах было особенно оживлённо, люди, отработав, спешили домой. Такси я ждала тридцать минут, уже начала замерзать, январь как-никак, но оно всё же подъехало. Я удобно расположилась на заднем сидении и назвала адрес. Мы проехали не более десяти минут и попали в пробку.

Чёрт, похоже, застряли надолго.

Минут через сорок всё же приехали по нужному адресу.

Я расплатилась с таксистом и вышла в неизвестность.

Вокруг стеной возвышались многоэтажки. И куда же мне идти?

Я долго кружила, в поисках адресных табличек и наконец нашла нужный мне дом.

Изучив информацию с номерами квартир, я направилась к третьему подъезду. Осталось попасть внутрь. И тут мне повезло, из подъезда вышел парень с собакой и придержал мне дверь. Я быстро юркнула внутрь.

На лифте поднялась до седьмого этажа. Нашла нужную мне квартиру, занесла палец над кнопкой звонка и, немного помешкав, нажала на него.

Через минуту мучительного ожидания, дверь распахнулась, на пороге появилась Оксана, улыбаясь во весь рот.

Она изменилась: перекрасила белокурые волосы в рыжий цвет, нарастила ресницы, её брови выглядели шире, а губы пухлее. Меня удивил тот факт, что она, находясь дома, была в полной боевой раскраске, а её шёлковый, розовый халатик почти ничего не скрывал.

Увидев меня, она дёрнулась, улыбка померкла, а глаза подозрительно сузились.

— Что ты здесь делаешь? — недружелюбно прошипела она. — Как ты узнала адрес?

— Здравствуй, Оксана, — пытаясь казаться милой, сказала я, — у меня большая беда, и мне жизненно необходимо поговорить с Матвеем, он здесь? Позови, пожалуйста, я не задержу его надолго.

— Зачем он тебе, — глаза подруги вспыхнули злобным огнём, — уехала, бросила его. Ты не представляешь, как он страдал, даже любимый бар больше не приносил ему счастья. И только я смогла вытащить его из депрессии. Утешала долгими ночами, поддержала в желании уехать, всё бросила и отправилась за ним. А знаешь почему? Потому что, в отличие от тебя, я его люблю. Всегда хотела быть с ним рядом и добилась своего. В следующем месяце мы женимся. Уйди, отстань, присосалась как пиявка к человеку.

Я молча глотала обидные фразы.

От новости о скорой свадьбе, сердце прокололи тысячи иголок, но мне нужно было держать лицо. Понимала, что от моей выдержки зависит жизнь моего ребёнка. Ради этого, можно было потерпеть.

— Послушай, Оксана, — как можно мягче произнесла я, чтобы ещё больше не рассердить бывшую подругу, — я не пытаюсь восстановить отношения с Матвеем. Всё давно прошло и забыто, мне просто нужно пять минут на то, чтобы обсудить с ним один очень важный вопрос. Пожалуйста, помоги мне с ним связаться, хотя бы по телефону.

— О чём ты хочешь говорить? Я его будущая жена, — Оксана вздёрнула нос, — все разговоры только через меня. Если что-то не нравится, можешь уходить, здесь тебе не рады.

Я тяжело вздохнула, приказала себе успокоиться и не реагировать на взбалмошные поступки Оксаны. У меня была цель поважнее.

— Оксана, как женщина ты должна меня понять, — я старалась говорить спокойно и проникновенно, — так вышло, что я забеременела от Матвея.

Оксана насмешливо скривила губы, но я продолжала:

— Ребёнок родился несколько дней назад, раньше срока, у него много осложнений, он находится на ИВЛ. Прошу тебя, ради этого маленького человечка, сжалься, позволь поговорить с Матвеем. Я хочу попросить его о донорстве, только и всего. А потом я исчезну из вашей жизни навсегда, клянусь.

Во время моей пламенной речи на лице Оксаны не промелькнуло ни капли сочувствия, она стояла и насмешливо смотрела на мои унижения.

— Я ничего не буду делать для тебя и твоего выродка. Ещё надо доказать, что Матвей вообще причастен к этому. Он давно забыл тебя, смирись и убирайся вон. Забудь о нашем существовании, — она захлопнула дверь перед моим носом.

Силы покинули меня.

Казалось, перед Оксаной я держалась из последних сил, а сейчас от меня осталась одна оболочка, которая бессильно прислонилась спиной к стене, стараясь унять головокружение.

Так я простояла минут пятнадцать, а потом медленно начала спускаться вниз, даже не сообразив воспользоваться лифтом.

В прострации дошла до первого этажа и уже хотела выйти из подъезда, как вдруг на глаза попались почтовые ящики.

Это моя последняя возможность, — промелькнуло в голове.

Я вытащила из сумки ручку, записную книжку и дрожащей рукой написала:

— Матвей, это Карина! Может, ты меня уже не помнишь. Но так вышло, что я родила от тебя дочь, она очень больна, ей требуется переливание крови, и твоя может подойти. Знаю, ты обижен на меня, но я ничего от тебя не прошу, всё только ради неё, пожалуйста! — и приписала свой адрес и номер телефона.

Не давая себе времени на обдумывание своего поступка, я свернула бумажку и бросила в нужный ящик. А потом отвернулась, быстро вышла из дома, вызвала такси и уехала из этого недружелюбного, большого города.

Всю дорогу до дома, я сидела слепо уставившись в окно.

Какие шансы, что Матвей обнаружит записку и решит помочь нам?

Нулевые.

А если в почтовый ящик полезет Оксана, письмо точно не дойдёт до своего адресата. Остаётся только надеяться на то, что в ближайшее время банк крови пополнится и моей малышке сделают такое необходимое для неё переливание.

В свой город я приехала ночью. Решила не тревожить персонал больницы и отправиться туда рано утром. Заехала домой, приняла горячую ванну и отправилась спать. Несмотря на то, что я переутомилась в дороге, сон не шёл. Перед глазами стояло перекошенное от злости лицо Оксаны.

— Как можно быть таким бесчувственным человеком? Ведь дело касается жизни ребенка, — думала я, — неужели Матвей стал таким же равнодушным, находясь рядом с этой холодной женщиной? Если так, то на его помощь рассчитывать бессмысленно, нужно искать другие пути. Что же, главное, я попыталась. И пусть попытка не увенчалась успехом, мне не придется корить себя за то, что я ей не воспользовалась.

На следующее утро, я отправилась в больницу к моей малышке. Врач не сообщил мне ничего нового. И снова я целый день наблюдала за ней, не имея возможности приблизиться, взять на руки, приласкать.

Шли дни. Ситуация не менялась.

Примерно через две недели после моей поездки, я, как обычно, к восьми утра пришла в больницу, чтобы пробыть с моей малышкой целый день. Пусть и на расстоянии. Но я верила, что она меня чувствует и ей это необходимо.

В коридоре больницы была суматоха.

Мимо меня провезли кювез.

Я не успела разглядеть, кто был внутри. Но моё сердце тревожно забилось.

Я почти бегом бросилась в отделение для недоношенных, где проводила сейчас всё своё свободное время. В дверях я налетела на врача, который следил за состоянием Маришки. Увидев меня, он остановился, в его глазах я прочла жалость, сожаление и моментально всё поняла: в том кювезе была моя дочь.

Словно отвечая на мой безмолвный вопрос, врач произнёс:

— Мне жаль, Карина, вашей дочери стало хуже, давление падает, нужно срочное переливание. Если этого не произойдёт в течение двух часов, мы её потеряем.

Я сползла по стене, усевшись на холодный пол, закрыла лицо руками, пытаясь отгородиться от всей несправедливости окружающей действительности, которая прямо в эту минуту, отнимала жизнь у новорождённого ребёнка.

Из моих глаз покатились злые слёзы бессилия.

Я понимала, что всё кончено и надежды больше нет.

Сквозь пелену своих переживаний я услышала сердитый голос врача:

— Мужчина, вы к кому? Вам сюда нельзя, посторонним вход воспрещён.

— А я и не посторонний, — услышала я до боли знакомый голос и недоверчиво вскинула голову.

Это был Матвей.

Он похудел, черты лица заострились, но это был без сомнения он. В его взгляде, направленном на меня читалась отстранённость и пустота. Минуту он смотрел на меня не отрываясь, а потом повернулся к врачу:

— Моей дочери нужна помощь. Я узнал об этом только что. Готов к любым процедурам, лишь бы они помогли.

Врач вопросительно уставился на меня.

Меня хватило лишь на то, чтобы утвердительно кивнуть и тихо прошептать:

— Это её отец.

Врач всё понял и пригласил Матвея следовать за ним. Они вышли.

Я осталась в одиночестве.

С одной стороны, я была безгранично благодарна Матвею, что он приехал. С другой стороны, мне было обидно, что он толком даже не поздоровался со мной. Аккуратно поднявшись, я присела на стул. Нужно задвинуть свои обиды и эгоизм подальше.

Сейчас главное здоровье малышки.

А с Матвеем мы давно чужие.