Рай, которого не ждала

Глава 35

Я смотрела на Матвея не моргая. Не было сил произнести ни одного слова.

Только утром я радовалась жизни, наслаждалась весной и была самой счастливой на белом свете. И вот теперь всё повернулось на сто восемьдесят градусов.

Я стала калекой.

Какие бы гуманные речи ни говорили вокруг люди, мол, ничего не поменяется, ты сильная, ты справишься. На деле всё было не так. Как я, сидя на инвалидной коляске, буду работать в офисе? Или играть с дочкой, которая с каждым днём становится всё подвижнее? Нужна ли я буду Матвею теперь, когда попала в это, поистине безвыходное положение? Мне на ум приходили только отрицательные ответы.

Когда я осознала всю бедственность своего положения, страх, ужас, безысходность окутали меня тугой пеленой, и я закричала. Громко, надрывно, словно меня лишили разом всех моих жизненных целей. Ведь я о многом мечтала, многого хотела добиться. Теперь всё было перечёркнуто поступком одной ненормальной бабы, которая отомстила мне за Матвея таким жестоким образом.

Матвей, испугавшись моего крика, схватил меня в объятия и крепко прижимал к себе, пытаясь успокоить:

— Тише, тише, — шептал он, ласково гладя меня по голове, — мы всё преодолеем вместе. Вот увидишь!

Но я понимала, что он мне лжёт.

Матвей пока и сам до конца не осознавал, что такое жить с калекой.

На шум сбежались врачи и медсёстры. Все пытались меня вразумить, но тщетно, я билась в истерике. Притихла лишь после успокоительного укола, который мне ловко сделала медсестра. После него мой мир стал серым, потерял все краски жизни. Лицо Матвея становилось всё более расплывчатым, пока я пыталась бороться со сном, но всё же победить в этой неравной схватке с введённым лекарством не удалось, и я заснула.

Когда очнулась, вокруг меня никого не было. Сразу нахлынули воспоминания того, что со мной произошло. Снова попыталась подвигать ногами, но безрезультатно, я по-прежнему не чувствовала их. Обессиленно я откинулась на подушки, на меня накатила безграничная тоска.

— За что? — спрашивала я сама не зная у кого. — Я большую часть жизни прожила с человеком, который не любил и изменял мне. И вот когда у меня всё стало налаживаться, мне был нанесён очередной сокрушительный удар, который я вряд ли смогу пережить.

В палату вошла медсестра:

— Ну что, успокоилась? — добродушно спросила она. — Ох и напугала всех. Ты раньше времени не убивайся, может ещё и встанешь на ноги.

— А если нет? — глядя ей прямо в лицо спросила я. — Что тогда? Как мне жить? Не говорите мне того, что сами не испытывали.

Медсестра пожала плечами и вышла. Я не хотела её обидеть, просто как будто окружила себя бронёй и не хотела слушать слова сочувствия, не хотела, чтобы меня жалели.

Дверь снова отворилась, и ко мне в палату вошёл Матвей. За руку он вёл Маришку.

— Мама, — закричала она, как только меня увидела и бросилась к кровати.

Матвей помог ей и посадил ко мне. Я тут же прижала к себе мою чудесную, маленькую дочку. Я любила её больше жизни. Я заплакала, моя броня начинала давать трещины.

— Мне придётся жить ради неё, — думала я про себя, вдыхая сладкий запах, — как бы ни было тяжело, до последнего вздоха. Нужно бороться.

— Я передал информацию, которую ты мне рассказала, полиции, — сказал Матвей, — они нашли Оксану. Сейчас её допрашивают. Пока она не сознаётся в содеянном. Прости, но спрошу ещё раз: ты точно уверена, что это была она?

Я только кивнула. Разговаривать об Оксане совсем не хотелось. Я обнимала дочку и не хотела её отпускать. Для меня она была светлым лучиком, в том тёмном царстве, куда я неожиданно попала.

— Мы переговорили с врачом, — перевёл тему разговора Матвей, — видимых внешних и внутренних повреждений исследования не подтвердили, поэтому через пару дней нас могут отпустить домой. Конечно, нужно будет каждый день ездить на процедуры и массаж, но думаю, это не станет большой проблемой для нас.

Я подняла на него глаза, полные боли и слёз:

— А как же моя работа?

Матвей отвёл глаза. Ответ был ясен и без слов. Чтобы полноценно лечиться, мне нужно было оставить работу. Дочка, заинтересовавшись цветами на столе, отошла от меня. Без неё сразу стало так холодно. Я поёжилась:

— Понятно, — безразличным голосом сказала я, — работать мне больше не придётся.

Матвей покачал головой:

— Только на время, всё наладится. Я верю, и ты должна поверить. Просто надо немного подождать.

Я скептически ухмыльнулась:

— А если не наладится? Будешь за мной утки выносить?

Матвей нахмурился:

— Если будет нужно, значит, вынесу. Не надо быть такой колючей, Карина. Я просто хочу тебе помочь.

— А ты и так уже помог, — меня несло, и я ничего не могла с собой поделать, — это из-за твоей сумасшедшей бабы я сейчас лежу здесь без движения. И зачем вы только оба оказались на моём пути. Сейчас жила бы себе жива и здорова.

Мне всё-таки удалось заставить себя замолчать, хотя я и так наговорила много лишнего. Но извиняться за свои жестокие слова не собиралась. Мне было плохо, и я эгоистично хотела доставить боль окружающим. Я выжидательно уставилась на него: ну давай, разозлись, закричи, уйди, хлопнув дверью.

Но Матвей пару раз глубоко вздохнул и сказал тихим, спокойным голосом:

— Ты сама знаешь, что это неправда. Я понимаю, что ты чувствуешь, и не обижаюсь на тебя. Поверь, я правда хочу помочь и быть с тобой рядом. А сейчас мы пойдём. Отдохни немного. До завтра.

Он хотел прикоснуться к моим губам поцелуем, но я отвернула голову в сторону. Матвей не стал настаивать. Через секунду я осталась в палате в полном одиночестве.

Но на этом посещения не закончились. Через пару часов ко мне зашёл следователь. Он подробно расспросил меня о подробностях произошедшего. Я не стала ничего утаивать и рассказала всё как было. Следователь пообещал вызвать меня на допрос, сказал, что будет держать меня в курсе дела, попрощался и вышел.

Через пару дней меня действительно отпустили домой. За мной приехал Матвей и на коляске довёз меня до автомобиля. Возле дома, он поднял меня на руки и таким способом отнёс в квартиру. Мне было стыдно за свою беспомощность.

Дома меня встречала Маришка, а в комнате ожидал сюрприз, приехала моя тётушка. Оказалось, что Матвей сообщил ей о происшествии и сам лично привёз к нам, чтобы она поддержала меня. Матвей посадил меня на диван и вышел, а мы с тётей крепко обнялись и обе расплакались от нахлынувших чувств.

— Почему ты мне не позвонила и не сообщила сама? Почему я узнаю о таком от Матвея? — Лена обиженно поджала губы, — Милая моя, я думала, ты мне доверяешь!

— Прости меня, — ответила я, — на тот момент, когда я узнала о своём недуге, мне не то что звонить, жить не хотелось.

Тётушка строго посмотрела на меня:

— Ты чего совсем расклеилась? Нельзя так себя запускать. Согласна, та ситуация, что случилась с тобой, крайне болезненная, но надо учиться жить дальше, хотя бы ради ребёнка, ради Матвея...

Я прервала её взмахом руки:

— Ой, не надо сказок, — с горечью сказала я, — ты сама в это веришь? Молодой, здоровый мужик и женщина-калека, да ещё и старше него. Как поётся в известной песне "они, если честно, не пара".

— Мне кажется, ты недооцениваешь Матвея, — не сдавалась тётя, — он любит тебя и дочку. Мне кажется, что этот человек не бросит тебя в трудную минуту.

— Посмотрим, кто из нас в итоге окажется прав, — недоверчиво хмыкнула я.

И полетели мои однообразные дни. Матвей возил меня на процедуры, таскал по дому на руках, купал, кормил, а я чувствовала себя никчёмным существом, не способным ни на что. С работы мне пришлось уволиться, и теперь материально я полностью зависела от Матвея. А он трудился на износ.

Утром кормил нас с дочкой и убегал на работу, приезжал в обед, снова кормил и снова уходил. Вечером возвращался с пакетами наперевес, готовил ужин, купал нас, укладывал спать. Ещё и в больницу успевал меня отвезти.

Я не знала, спит ли он вообще по ночам, но была уверена, что его надолго не хватит. Но он не сдавался. Взял в аренду инвалидное кресло, сказав, что когда я начну ходить, мы сдадим его обратно, и вывозил меня на прогулки.

Один раз мы ездили с ним в полицию, где нам с Оксаной устроили очную ставку. Она уже не выглядела так нагло и самоуверенно, как раньше, но не собиралась сдаваться и продолжала врать, глядя мне в глаза, что за рулём в тот день была не она. Когда следователь предоставил ей съёмки с камер наблюдения, подтверждающие её вину, она сразу сникла, но даже не сделала попытки хотя бы извиниться передо мной. С этим человеком мне было всё ясно, больше видеть и знать о её судьбе я не имела ни малейшего желания. Теперь за содеянное, она должна была ответить перед судом.

К лету основная часть процедур была пройдена, но улучшения не наступало. Врачи разводили руками и не могли сказать ничего определённого.

В один из дней, Матвей вернулся домой в сопровождении тёти Лены. Я была ей очень рада, как и всегда, но выражение лица Матвея заставило меня напрячься. Он был очень задумчив и сосредоточен.

— Что-то случилось? — спросила я.

Матвей помолчал минуту, как будто подбирая нужные слова:

— Мне нужно уехать на неделю, — наконец произнёс он, не глядя мне в глаза.

— Куда? — я подозрительно уставилась на него.

— Недалеко, по работе, — быстро ответил Матвей.

Я кивнула, но не поверила этой легенде ни на секунду. Чувствовала, что он говорит неправду. Матвей совсем не умел врать. В ушах зашумело, голова закружилась. Как я и думала, Матвею надоела такая жизнь рядом с неполноценной женщиной, и он решил потихоньку, без скандалов слиться. Могла ли я чего-то требовать от него? Я считала, что нет. Он и так очень много сделал для нас с дочкой. Поэтому я нацепила фальшивую улыбку и больше не возвращалась к этой теме.

На следующий день, рано утром, когда все ещё были в кроватях, я проснулась от тихого скрежета ключа в замке. Матвей сбежал и даже не попрощался. По щекам поползли слёзы бессилия — он бросил нас. Свою дальнейшую жизнь я не представляла. В чужом городе, в съёмной квартире, с ребёнком на руках, в инвалидном кресле, вдобавок без работы.

Мне было страшно даже подумать, что ожидало меня дальше.

Уважаемые Читатели! Пожалуйста не забывайте ставить звёздочки этой книге и оставлять комментарии. Вам не сложно, а мне очень приятно)))