Разрушение

Глава 2. Алекс

Это никогда не закончится. Это никогда не прекратится.

Я обнимаю собственные колени и раскачиваюсь, пытаясь хоть как-то согреться. Тело трясется от холода, зубы звонко стучат друг об друга, а в боку постоянно чувствуется острая боль.

Больно. Больно. Больно.

Мне больно ходить в туалет, больно спать, больно есть, больно говорить. Но я стараюсь разговаривать каждый день, чтобы не забыть, как это делать.

Я не знаю, сколько времени прошло. Я не знаю, когда смогу выйти из этой клетки. Первое время я пыталась кричать, когда слышала голоса за пределами этой комнаты. Но такое ощущение, что только я могла их услышать. А они меня нет.

Иногда там кричит и плачет женщина. Иногда доносится голос мальчика. Но чаще всего я слышу смех мужчин. Когда они ходят там, то сюда просачивается какой-то неприятный дым. Он щекочет горло, заставляет меня подолгу кашлять и задыхаться. В такие дни я мочу одну из тряпочек в ведре и прикладываю ее ко рту. Становится чуть легче дышать.

Я давно не различаю день и ночь. Маленькое окошко стало таким грязным, что ничего не видно. А еще у меня сильно выпадают волосы. Я собираю эти клочки и прячу под матрас. Не знаю, зачем это делаю, но ведь они часть меня. Часть того, что было у меня раньше.

Дверь открывается, и на пороге появляется Угго. Я прячусь в уголок и стараюсь не смотреть на него. Ему обычно это не нравится, а я быстро смирилась с новыми правилами. Угго открывает клетку, швыряет пакет с едой, и кусочек мяса падает. Я не думаю. Я просто набрасываюсь на этот кусок и жадно запихиваю его в себя, не замечая грязи. Внезапно в груди взрывается боль. Такая сильная, что мясо вылетает изо рта.

– Ты как чертово животное! – Кричит Угго. Звук его голоса сотрясает эту комнату и тяжело повисает в воздухе.

Животное. Животное. Животное.

Я отползаю в свой уголок, сворачиваюсь и обнимаю себя, не понимая, что опять сделала не так. Я просто не хотела снова жевать землю. Разве это плохо? Разве мне следовало просто сидеть и смотреть?

Он бьет меня еще раз. Удар такой сильный, что комната расплывается перед глазами. Я чувствую во рту знакомый металлический привкус и понимаю, что, наверное, сейчас все закончится.

Это мой последний день.

Я никогда не увижу маму и братьев. Не почувствую под ногами мокрую траву. Не увижу солнце. Голубое-голубое небо. Не прикоснусь к дождю. Не побегаю под его холодными каплями. Не сделаю ничего из того, о чем мечтала в кладовке Кармины.

Я больше никогда не улыбнусь.

Я не сопротивляюсь, когда он хватает меня за волосы и откидывает в сторону. Угго кричит на незнакомом языке, внезапно бьет по ведру с водой. Она растекается по земле, бежит к матрасу, так быстро-быстро, что я не успеваю спасти его.

Наконец-то Угго уходит. Я обвожу взглядом погром, который он оставил после себя, с трудом дотягиваюсь до еды и грязными пальцами заталкиваю ее в рот. Слезы катятся по щекам, голова очень сильно болит от его хватки, но зато желудок больше не урчит. Это ведь хорошо, да?

Да.

Перед глазами все расплывается. Сил осталось так мало, что я даже не могу поднять руку. Мне постоянно хочется спать. Я закрываю глаза и вижу, как дверь распахивается. Но когда открываю их, то все остается как раньше. Никто не приходит ко мне.

Никто не приносит еду. Воду. Удары.

Где-то вдали я слышу крик. Женский крик. Я хочу как-то утешить эту женщину. Сказать, что все будет хорошо.

Ведь будет?

В книгах, которые мне давала читать Кармина, так и происходило. И я верю в это, потому что ни во что другое не хочу верить.

Однажды я обязательно выберусь отсюда. Найду маму, братьев и буду жить, как остальные дети. Нужно только немножко подождать.

Слезы опять текут по щекам, и на этот раз я даже не смахиваю их. Мне тяжело дышать, тяжело оставлять глаза открытыми, но я боюсь. Боюсь того, что тьма окончательно поглотит меня. Заберет в свои объятия и больше никогда не выпустит.

Я поворачиваю голову, но глаза снова натыкаются на прутья клетки. Здесь так тесно, что временами мне кажется, что они сомкнутся и задавят меня.

Мне нечем дышать.

Мне нечем дышать.

Мне нечем …

Дверь как-то тихо открывается. Я забиваюсь в угол, закрываю глаза, но не до конца, чтобы понять, что на этот раз принес Угго. Только это не он. Я понимаю это по худобе и оборванной одежде. Угго всегда ходит в чистых вещах, а у этого человека на ногах грязные джинсы и порванные ботинки. Если присмотреться, то можно увидеть пальцы ног.

– Здесь кто-то есть? – Тихо спрашивает он и заглядывает в мою клетку. У него темные волосы, большие темно-зеленые глаза и бледное лицо.

Заметив меня, он удивляется и садится на корточки.

– Привет? – вопросительно спрашивает он. Я облизываю пересохшие губы, но не отвечаю. Я так давно не пила, что мне вряд ли удастся вытолкнуть слова из сухого горла. – Ты умеешь разговаривать?

Я киваю. Он шумно выдыхает и хватается за прутья клетки.

– Кто ты такая?

Кто я такая? Я не знаю, как ответить на этот вопрос, поэтому просто молчу. Мальчик с нескрываемым любопытством смотрит на меня. Он кажется мне добрым, наверное, потому, что не кричит и не пытается схватить меня.

– Ты принадлежишь другому клану?

– Что такое клан? – Осмеливаюсь заговорить я. Мальчик несколько раз моргает и вскидывает брови. Я сказала что-то не то? Я не должна была задавать вопрос? Он ударит меня за это?

Я на всякий случай прижимаюсь к прутьям клетки. Мальчик выглядит не таким сильным, как Угго, но в отличие от меня он, наверняка, ест и пьет. Из-за слабости я даже не смогу защитить себя от ударов. Моя кожа итак разукрашена синяками, которые никогда не заживают. Угго каждый раз наказывает меня, но я не знаю за что.

– Кто привел тебя сюда?

Я открываю рот, но не издаю ни звука. Не знаю, почему не могу назвать Угго. Вдруг, я должна всегда молчать? Вдруг, Угго тогда решит меня отпустить, ведь я хорошо себя веду.

– У тебя есть имя?

Я снова киваю.

– Назовешь мне его?

– Нет.

На этот раз он тяжело вздыхает и проводит рукой по лицу. Он теряет терпение? Теперь он ударит меня или нет? Я не могу понять, как именно он относится ко мне, но точно жду удара. Потому что все люди, с которыми мне удавалось поговорить, били меня.

– Меня зовут Энзо. Я сын Угго. Ты знаешь, кто такой Угго?

Выражение моего лица меняется, как только он произносит это имя. Энзо теперь тоже смотрит по-другому, словно ему… жаль меня? Я не понимаю. Просто никто не смотрел на меня так, как он. Его взгляд согревает, и я больше не дрожу. Может быть Энзо появился здесь не просто так?

А вдруг его не существует? Все это сон? Я сплю?

Тогда я не хочу просыпаться.

Но я все равно щипаю себя, чтобы лишний раз убедиться: Энзо настоящий.

– Угго причинил тебе боль? – Медленно спрашивает Энзо. Я снова молчу, но по моим щекам стекают слезы. Быстро стираю их, боясь, что Угго ворвется сюда в любую секунду и снова ударит меня.

– Расскажи мне, что там? – Я показываю пальцем на окошко. – Там тепло?

Энзо не отвечает. Вместо этого стягивает с себя кофту и протягивает мне. Могу ли я ее взять? Или он делает это только для того, чтобы ударить? Мысли о том, что он может причинить боль, не покидают меня.

– Возьми, – просит он, и я сразу протягиваю руку. Натягиваю кофту на себя и чувствую какой-то незнакомый аромат. Вдыхаю его поглубже, потому что пахнет он очень вкусно и перебивает запах дыма. Тепло разливается под кожей, и впервые за долгое время я не дрожу.

– Я немножко погреюсь и верну ее тебе, – быстро и тихо говорю я. Энзо качает головой.

– Оставь себе. Я найду новую.

Уголки моих губ приподнимаются, и это вызывает у Энзо улыбку.

– Может, все-таки скажешь мне свое имя? – Еще раз просит он. Я быстро качаю головой. – У тебя есть семья?

– Да. Наверное. Ну, у всех же она есть, да? – Нижняя губа трясется так сильно, что я прикусываю ее. – Мне сказали, что у меня есть мама, но я никогда не видела ее.

Энзо задумчиво склоняет голову, изучающе смотрит на меня, но после качает головой. Я пытаюсь придумать, о чем еще с ним поговорить, чтобы он не ушел. Не решаюсь попросить его вытащить меня отсюда, потому что не уверена, что Энзо на самом деле существует. Вдруг клетка откроется, и он исчезнет?

Я не хочу оставаться здесь одна.

Я заламываю пальцы, смотрю на него, надеясь, что он задаст мне еще какой-нибудь вопрос. На глаза наворачиваются слезы, но я плотно сжимаю губы, чтоб не разрыдаться.

– У тебя достаточно еды? – Спрашивает он.

– Я не ела уже несколько дней, – признание со всхлипом срывается с моих губ. Я вытираю грязными руками глаза, чтобы стереть слезы. Но они льются, льются и льются, падают крупными каплями на платье.

Энзо вытаскивает из кармана половинку яблока и протягивает мне. Я жадно вгрызаюсь в него и съедаю за несколько секунд. На пальцах остаются капельки сока. Слизываю и их, потому что не знаю, когда в следующий раз смогу поесть.

– Черт, мне пора уходить, иначе он поймет, что я опять сбежал.

Я улыбаюсь ему, но слезы быстро стирают улыбку с моего лица. Энзо протягивает руку сквозь прутья решеток и смотрит прямо мне в глаза.

– Я обязательно вернусь и принесу что-нибудь из еды, договорились?

«Спасибо» вырывается из меня. Я касаюсь кончиками пальцев теплой руки Энзо и радуюсь тому, что он на самом деле здесь.

Он существует.

Когда Энзо уходит, я сворачиваюсь на матрасе. Крысиный писк разрывает слух, но мне некуда от него спрятаться. Я стараюсь думать о чем-то хорошем. О том, что скоро Энзо вернется с едой и водой. Возможно ему удастся принести мне какую-нибудь одежду. Возможно, он убедит Угго вернуть меня маме.

Когда Энзо приходит снова, он приносит мне какую-то горячую булочку. Я разрываюсь между желанием погреть об нее пальцы и съесть. В конце концов голод побеждает, и я расправляюсь с ней так быстро, что не успеваю почувствовать вкус.

– Как же мне вытащить тебя отсюда? – Спрашивает Энзо, но задает этот вопрос не мне. Несколько раз дернув замок, Энзо вскидывает голову и смотрит на окошко. Оно такое маленькое, вряд ли я смогу пролезть в него. – Тебя привел сюда Угго?

Я решаюсь кивнуть.

– Он не говорил, как долго ты будешь здесь?

– Нет.

Энзо поджимает губы и смотрит на свои руки. Его плечи опускаются, и я не понимаю, как оценивать перемену в его настроении.

– Можно рассказать тебе секрет? – Мой вопрос вызывает у него интерес, и даже темно-зеленые глаза загораются. – У меня есть мама и два брата.

Губы Энзо приоткрываются. Теперь он как-то странно смотрит на меня. Я боюсь, что Энзо уйдет и больше никогда не вернется. Вдруг моя семья сделала что-то плохое Угго, и поэтому он запер меня в этой клетке.

Вдруг та женщина, чей крик я слышу время от времени, и есть моя мама?

– Здесь иногда кричит женщина, – быстро говорю я, чтобы Энзо забыл о моем секрете, – кто она?

– Моя мачеха. Вэнна. Жена Угго.

Я тяжело вздыхаю и пытаюсь найти новую тему для разговора. Пока Энзо сидит рядом со мной, холод не беспокоит меня так сильно, как когда я остаюсь одна.

– У меня тоже есть братья. Эмилио и Армандо. Но Угго не разрешает мне с ними видеться.

– Почему?

– Он не считает меня своим сыном. Я бастард.

Я не понимаю, что такое бастард, и не успеваю задать вопрос. Энзо смотрит в какую-то черную штуку, от которой исходит слабый свет, тихо ругается и встает.

– Мне нужно идти. Угго скоро вернется. Он не должен узнать, что я прихожу к тебе. Сохранишь мой секрет?

Я быстро киваю и почему-то опять хочу поделиться своим секретом. В отличие от Кармины и Угго Энзо добр ко мне.

– Меня зовут Алессия.

Глаза Энзо расширяются, но я не понимаю, в чем причина.

– Ты итальянка, – внезапно говорит он. Я хмурюсь, так как не понимаю, что такое итальянка. – Потом объясню.

– Только не говори никому мое имя, – добавляю я, прежде чем Энзо тянется к двери.

– Хорошо. Я обязательно вернусь, как только Угго уедет.

Но Энзо не возвращается.

И пройдет очень много времени, прежде чем я снова увижу его.