Разрушение

Глава 6. Рэй

Алекс размеренно дышала во сне, а я не мог уснуть. Фрагменты из видео проносились перед глазами, как назойливые мухи.

Снова.

И снова.

И снова.

Образы отпечатывались в памяти, крик продолжал звенеть в ушах, а желчь – разливаться на языке. До этого дня я не представлял, в какой ошеломительный коктейль могут слиться гнев и боль. Не знал, что несколько минут на экране способны разорвать мое сердце в клочья. Не знал, что способны превратить кровь в кислоту, которая разъедала изнутри. Пламя, пляшущее под кожей, требовало освобождения. Иначе оно бы спалило меня дотла.

Мой пульс ускорился, и это заставило Алекс нахмуриться во сне. Я прогнал из головы все мысли, оставляя только одну: ту, в которой Угго Эрерра умирал снова и снова.

Она утихомирила бушующий во мне гнев. Заставила боль притихнуть и спрятаться в недрах души. Теперь только ее отголоски острыми шипами пронзали мое сердце. Сердце, которое, как я думал, сгнило.

Но я чувствовал каждый укол. Чувствовал, как ярость продолжает растекаться внутри меня. Алекс хотела взорвать склады, а я – притащить ей Угго, чтобы она вытрясла из него ответы и выпотрошила тело. Это бы не вернуло ей потерянные годы, однако дало бы покой и позволило двигаться дальше. Не правосудие, а смерть.

Я знал об этом, как никто другой.

И теперь понимал, что означало то восхищение в ее глазах.

Алекс пошевелилась, шумно вздохнула и вскинула голову. Крупицы боли плескались в темно-зеленых глазах, и я мог думать только о том, как забрать ее себе. Потому что Алекс не должна была переживать свое прошлое снова и снова.

– Ты не спишь, – сказала она, потирая глаза.

– Нет.

Я лег так, чтобы оказаться с ней лицом к лицу. В глазах не было ни жестокости, ни упрямства, ни решимости, и даже боль куда-то исчезла. Ничего. Алекс не плутала в воспоминаниях и не отдала контроль монстру, но в то же время она не была здесь.

Я не собирался отпускать ее.

– Что ты делала в особняке Фрателли? И почему оставила меня в живых?

Алекс отвела взгляд и грустно улыбнулась.

– Нам поступила информация о нападении на «Плазу». Нужно было что-то решать с чудовищами, потому что, судя по отчетам, нападавшие целились на весь Чикаго. Я полагала, что речь идет о политике, кто-то нацелен на власть, а «Плаза» лишь первая ступень. Поэтому отправилась за чудовищами.

Она сглотнула и следующие слова давались ей с трудом.

– Пожар, благодаря которому Энзо смог спасти меня, сровнял особняк с землей, но Угго отстроил его по той же планировке. Вплоть до подвала. Среди персонала есть один человек, желающий Энзо добра и ненавидящий Угго. Поэтому я знала, как проникнуть туда незамеченной. Я должна была попасть на мероприятие, переодеться и прикинуться одной из шлюх, которых Эрерра пригласил на встречу с Бароне. Но как только оказалась в подвале, увидела камеру, один в один похожую на мою. Я не смогла сдвинуться с места. А потом услышала тебя.

– Я разговаривал с Броуди.

Алекс кивнула.

– Я знала, кто ты. Энзо постоянно упоминал вас, но меня волновало только то, как вы относитесь к нему. Ты не вел себя с ним как засранец, пускай он тебе и не нравился, обеспечивал работой, пресекал пренебрежение со стороны солдат, прислушивался к его мнению. Я держалась за эти мысли, убеждала себя уйти, но не могла сдвинуться с места. Минхо сорвал голос, пытаясь докричаться до меня. Если бы он вызвал монстра, я бы перебила всех в особняке. Я оказалась в ловушке своего разума. А ты, тем временем, начал спускаться в подвал.

Прерывистый вздох сорвался с ее губ, а глаза заблестели. Я заправил прядь волос ей за ухо.

– Угго хотел, чтобы ты предстал перед Бароне как один из его родственников.

Обрывки разговоров вспыхнули в памяти. После того, как меня привели в сознание, я никогда не анализировал их. Куда больше меня интересовала незнакомка с эмблемой сокола на маске.

– Из-за того, что он внедрил тебя в близкий круг, ты увидел его истинное лицо. Тебя почти сняли с задания, потому что ты заступился за Вэнну.

– Он едва не сломал ей руку.

– Да. Сначала вмешался ты, потом Армандо. Ты сказал: «Неужели в этой семье есть хоть кто-то нормальный», а потом вспомнил, что он называет Джиджи «куколкой» и добавил, что Армандо все еще придурок. Я слышала твои приближающиеся шаги, но все еще не могла сдвинуться с места. Мне хотелось еще что-нибудь узнать про Армандо или Эмилио, так как Энзо не поддерживал с ними связь. Это глупо, я знаю. Но ведь они ничего не знали обо мне. И раз ты назвал Армандо нормальным, возможно, все не так плохо. Но Броуди что-то ответил тебе, наверное, что-то провокационное, потому что ты взорвался.

– Что я говорил?

– «Я убивал и за меньшее. Я убивал за гребаные мысли» – я не знала, что ты в тот момент говорил о своем отце, но мне стало интересно, куда приведет этот разговор. И тогда я услышала то, что хотела. То, что никто и никогда не говорил вслух. Ты всегда говоришь то, что я хочу услышать. «Слава Богу у этого ублюдка сыновья, а не дочь. Он бы не оставил на ней живого места. Если переговоры будут кровавым, я случайно застрелю Угго». Броуди, наверное, пошутил, потому что ты добавил: «Да, случайно спущу всю обойму. Грегору скажу, что растерялся». Я едва не рассмеялась, потому что все в особняке знали, что ты не из тех, кто может растеряться. А потом ты оказался прямо передо мной. И я поняла, как сильно облажалась.

Алекс приблизилась и шумно выдохнула. Она слегка вздрогнула, но стоило мне положить руку на ее поясницу, как она расслабилась и спокойно продолжила:

– Ты видел меня всего несколько секунд, а потом я использовала дротик со снотворным. Падение не должно было быть шумным, поэтому мне пришлось прикоснуться к тебе. И когда я поймала тебя, то не ощутила желания убивать. Прикосновение к тебе не вызвало монстра. Впервые я почувствовала себя нормальной. Я не сказала об этом Минхо и остальным. Это было глупо, и я знала, что никто не сможет понять меня. Но когда ты большую часть жизни избегаешь прикосновений, подобное сбивает с толку. Я растерялась. У меня было всего пару минут, прежде чем Броуди поймет, что с тобой что-то не так. Одной рукой я держала нож возле твоего горла, а пальцами другой – провела по лицу, пытаясь понять, почему не могу сделать это. То, что ты увидел меня – полностью моя вина. А я с трудом признаю собственные ошибки.

Ее ресницы затрепетали, отбрасывая тень на бледную кожу.

– Я должна была убить тебя, – повторила Алекс, – даже если бы твоя смерть запустила эффект домино. Даже если бы я развязала войну между Фрателли, Бароне и «Плазой» и усложнила бы задачу добраться до файлов. Никто не должен узнать о том, что Алессия Эррера выжила. Никто не должен узнать о том, что я неуязвимый солдат с монстром. Но я не смогла убить, возможно, единственного в этом мире человека, прикосновения к которому не вызывали у меня желания содрать с себя кожу и пролить кровь.

Я обхватил пальцами ее подбородок и приподнял голову. Мне нужно было понять, жалеет ли она о своем решении.

– Я не жалею, что оставила тебя в живых, пускай ты и отправлял ко мне солдат пачками. Это пробудило любопытство. Мы ждали звонка Грегора или обвинений со стороны «Плазы», однако ты только и делал, что отправлял солдат на убой. Я хотела заполучить тебя. Причин было несколько, но в одной я не призналась остальным.

– Ты хотела узнать, сможешь ли прикасаться ко мне и дальше?

– Да.

Мой палец скользнул по ее губам, очерчивая контур. Возникшая во взгляде уязвимость заставила его остановиться. Что-то беспокоило ее. Так сильно, что она дала волю эмоциям. Каждая из них врезалась в меня, заставляя уверенность в себе трещать по швам.

– О чем ты думаешь?

– Ты можешь отказаться от меня, – выпалила она. – Я не хочу, чтобы все это было из-за сострадания. Я сыта им по горло, Рэй.

– Нет. Никогда и ни при каких обстоятельствах я не откажусь от тебя. Я на твоей стороне, Алекс, какое бы решение ты не приняла. Запомни это раз и навсегда.

И вот тогда ее глаза засияли чистым восторгом. Я не мог больше ждать. Я снова хотел ощутить ее вкус. Ее губы охотно приоткрылись, впуская мой язык. Только сейчас она окончательно расслабилась, беззастенчиво прижимаясь ко мне.

– Что я могу сделать для тебя? – с трудом отрываясь от нее, спросил я.

– Куда ты спрятал шоколад?

В ее вопросе прозвучала какая-то детская непосредственность и искренность. Я усмехнулся и качнул головой, не в силах поверить, что сейчас ее волновало сладкое. Но Алекс смотрела с такой надеждой, что я собственноручно отломал ей кусок своего сердца и добровольно отдал.

– Чай будешь?

Как только она кивнула, я встал и пошел на кухню. Я не хотел, чтобы это место ассоциировалось с видео, поэтому собирался создать новые воспоминания для нее. Пока чайник вскипал, я перекинул на ноутбук все видео, которые мне прислала Пэйдж. Алекс хоть и не показывала, но безумно скучала по Соколам и по всему, что происходило в доме.

– Не давай мне больше одной плитки, – попросила она, когда я вернулся.

– Сладкое все-таки покупают не Биллу?

– Я не буду давать показания против себя. Зачем ноутбук?

Вместо ответа я включил ей видео. Кусочек шоколадки застыл в воздухе в нескольких дюймах от губ. Пэйдж верещала на экране, убегая от Ройса, а Алекс жадно следила за ними. Ее глаза снова заблестели, но на этот раз на губах покоилась улыбка.

– Когда Пэйдж начала снимать эти видео?

– Я показала ей содержимое флешки, – прохрипела Алекс, – она выдержала секунд тридцать, а потом заперлась в своей комнате и не выходила оттуда два дня, отказываясь от еды и воды. Когда она вышла, то попросила Ройса отвезти ее в город. Вернулась она уже с камерой. С тех пор не расстается с ней.

– Расскажи мне, что здесь происходит?

Алекс откусила кусочек шоколада и улыбнулась:

– Кайла и Майк прилетели на мой день рождения. Они провернули все это за моей спиной с помощью Ройса, Билла и Минхо. Пэйдж с самого утра носилась с камерой, и я не понимала, зачем она пытается спровоцировать меня. А потом Ройс привез Кайлу и Майка. Майку здесь всего годик.

Картинка сменилась, но Алекс продолжила пересказывать события, запечатленные на видео. Плитка шоколада закончилась, и она умоляющим взглядом уставилась на меня.

– Только Биллу не рассказывай.

– Не расскажу. Почему белый шоколад?

– Когда Анна познакомила меня с Ройсом, я впала в истерику. А как только успокоилась, Ройс дал мне плитку белого шоколада. Он сказал, что так делал профессор Люпин, но я не знала, кто он такой. Я не запомнила врачей в больнице. Потом узнала, что речь шла о Гарри Поттере.

И не успел я пообещать себе, что скуплю ей весь белый шоколад в магазинах, как телефон завибрировал. Это был Минхо.

Пэйдж и Билла объявили в международный розыск.

Власти США официально воскресили меня.