Разведенка

Эпилог

Почти 6 лет спустя

— Ты посмотри-ка, какой красавчик, — с гордостью заметила Фиса, поглаживая необъятный живот. Ей пришлось воспользоваться процедурой ЭКО, и они с мужем совсем скоро станут родителями двух долгожданных пацанов. — Вылитый отец.

Это она о Ромке, вытянувшемся на плацу по струнке. И его отцом давно стал Рус, оставив далеко в попе Королькова. Несмотря на светлую масть и серые глаза Ромик каким-то образом действительно стал походить на Руслана. Полностью отзеркаленная мимика, прилипшая к сыну как родная, и взрослый, осмысленный взгляд, выработанный правильным воспитанием и определением ценностей, позволили мимикрировать под Аршавинскую породу настолько, что иногда даже я поражалась их сходству.

— Совсем взрослый, — самодовольно добавила, выгибая шею и осматривая ровный ряд нахимовцев, выстроившихся на парад. — Особенно в форме.

— В смокинге и в рубашке с пайетками ему лучше, — своё видение высказала Майя, стоявшая рядом и накручивающая косичку на палец. Вот уже три года как она жила больше у нас, чем у себя дома и единственная, кто была против поступления Ромашки в военно-морское училище.

То, что Ромка пойдёт по стопам Руса и выберет Нахимовское, я даже не сомневалась, но его желание заниматься параллельно с борьбой бальными танцами стало для нас всех неожиданностью. И всему виной стала тощая и долговязая соседка с ободранными коленями, ищущая себе партнёра по росту. Ромик в танцевальных ботинках на каблуке и с жёстко начёсанным чубом, стоящим как трамплин для воробьёв, был на целых семь сантиметров выше Майки, что сыграло немаловажную роль в её благосклонном согласие.

— Вот и папаша наш, — ткнула в бок меня Фиска и указала кивком направление куда смотреть. — Важный такой. Всё-таки красивый у меня брательник. Все бабы вон, позвонки свернули. И как ты это терпишь, Мил?

Больше не терплю. Не буду врать, что ровно относилась к эффекту, производимому Аршавиным на слабый пол. Было время с самого начала нашего совместного проживания, когда я ночами обнюхивала и осматривала его форму, а также шарила по телефону. Стыдно, но что было взять с бывшей разведёнки, систематически обманываемой первым мужем.

Руслан никогда не давал повода к грязным мыслям, но доверие пришлось нарабатывать месяцами, пока я не поняла, что контроль и слежка ни к чему хорошему не приведут. Как не принюхивайся, а мужчина всё равно найдёт скрытый способ сходить по бабам если захочет.

Рус не хотел. Кажется, он вообще никого не видел кроме меня. Не видел и не хотел. Он, как нарик на иглу, был подсажен на мою корму, отчего опасно было поворачиваться к нему задом. Тут и сгоревшие котлеты, и наполовину накрашенный глаз, и сбежавший суп, и смятое платье. И весь процесс с таким чувством и азартом, что в голове никаких мыслей об изменах не возникало.

— Я ему доверяю, — улыбнулась, с откровенным обожанием провожая мужа взглядом на трибуну. Широкая спина, подчёркнутая кителем, упругая задница, обтянутая… Тьфу! Занесло не к месту!

Пока я отсиживалась у мамы, Руслан подал рапорт о переводе и занялся патриотическим воспитанием мальчишек в училище. Потом в нагрузку он взял ещё предмет по тактическому ведению боя, а прошлой осенью был повышен до заведующего отделом по воспитательной работе. И сам при деле, и каждый вечер строго к ужину уже дома.

Бывали, конечно, эксцессы, но настолько редкие и незначительные, что небольшие задержки как-то не задерживались в памяти, или вытеснялись жаркими ночами.

— Доверяй, но проверяй, — подала голос Ларка, переворачивая козырёк бейсболки назад и подмигивая лопоухому пареньку, стоящему с края шеренги. Белобрысый доходяга сначала пошёл пятнами, а потом его залило по самую макушку румяным окрасом.

Знаете, мимикрия Ромки под Руслана меня не беспокоила, но отзеркаливание Лариской поведенческой составляющей дяди Уса, который по старой привычке иногда звался папа Ус, вызывало настороженность. У нас росла настоящая пацанка, предпочитающая носить широкие штаны и футболки на несколько размеров больше. А обувь… Такое кроме как говнодавы назвать было сложно.

Лара лазила по деревьям, играла в футбол, занималась восхождением на скалодроме и посещала с мужчинами тир. Рус в шутку называл её Амазонкой, Ромка несносной мелюзгой, а младшая Анютка повторяла всё за старшей сестрой, чем пугала меня ещё больше. Иметь в одном доме столько стальных яиц, соперничающих друг с другом — так себе удовольствие.

Помнится, к интерьеру нашего дома я приложила много усилий и нервов, создавая уютное гнёздышко, в которое хочется возвращаться. Сейчас мои старания погрязли в спортивном инвентаре, а что спаслось от этой участи, то было сгрызено и ободрано полчищем зверья, незаметно появившегося в нашем жилище.

К тем щенку и котёнку, что Рус пообещал детям шесть лет назад, прибавились несчастные брошенки, что частенько оставались по осени на дачных угодьях после отъезда безответственных хозяев. Так мы обзавелись ещё двумя собаками и семью кошками, вольготно занявшими весь первый этаж. Жить в уличных вольерах эти нахлебники напрочь отказались.

— Всё. Тихо. Папка будет сейчас говорить. Разгалделись, — шикнула на нас Анька и для усиления наезда провела пальцами по губам, «закрывая рот на молнию».

Развернула козырёк бейсболки и подмигнула в туже сторону, куда до этого обратила своё внимание Лариска, доводя белобрысого до предобморочного состояния. Мелкая зараза. Слабый нынче набор в училище. Не морские волки в будущем, а какие-то мышата пугливые. Ничего, Руслан научит их Родину любить и не бояться женского давления.

Рус чего-то там вещал о долге, о просторах, о защите водных границ и о важности семейных устоев, а я тупо пялилась на него, почти ничего не улавливая из речи.

— Слушай, мне Юлька звонила. Обещалась тоже прилететь со своим рыжим выводком, — шепнула на ухо Фиска, отрывая от лицезрения супруга.

Димон пал жертвой Юлькиного магнетизма, а она за меня вытрепала ему все нервы, прежде чем понять, что тоже не равнодушна к этому засранцу. После выхода из запоя Сытников долго бил челом и каялся. Мы простили, но попросили больше не беспокоить нас, а через полтора года получили приглашение на свадьбу и смирились с вновь вошедшим в круг друзей рыжим. Ну что делать с котом, обоссавшим ботинки? Пожурить, потыкать мордой и взять в привычку убирать в шкаф обувь.

Семейка Сытниковых разошлась и на сегодняшний день повысила демографию страны, родив четырёх девчонок. Внешне все в Димона. Как под копирку рыжие, ширококостные и конопатые. А по характеру в Юляшку — выедающие папе мозг чайным ложками. Скорее всего, это своеобразное наказание Димке за его предательство.

— Мама с Дирком тоже вылетают ночью, — скосилась на Анютку, укоризненно фыркнувшую на наши переговоры. — Рус взял недельный отпуск. Будет окучивать любимую тёщу и рыбачить с тестем.

— Моего пусть тоже возьмут. Достал со своей гиперопекой, — недовольно буркнула Фиса, оглядываясь назад и высматривая в толпе своего мужа. — В десять вечера в кроватку, ноги на валик, перед сном чай с мелиссой. Новости читать нельзя, драмы и ужастики смотреть противопоказано. Я скоро дышать буду через фильтры.

Ну это она так, поныть по-бабски. На самом деле Анфиса души не чаяла в своём Николаше, а он Фиску просто боготворил.

— Ничего, — улыбнулась и замерла, провожая взглядом покидающих плац нахимовцев. — Родишь, и его забота перекинется на мальчишек. Всё-таки двойняшки. С ними не расслабишься.

— Корольков-то не объявлялся? — уже по привычке поинтересовалась подруга.

Отрицательно мотнула головой, пытаясь припомнить, когда последний раз слышала Эдуарда. Наверное, года четыре назад, когда он спьяну набрал меня и рыдал, что в моём лице потерял самое лучшее. В остальном Эдик всплывал с дежурными сообщениями на Новый год и через раз тем же способом на День Рождения почему-то только Ромки. Про Лару он благополучно забыл.

За него звонила Далия Натановна, выполняя роль всё помнящего справочника. Всех со всем поздравит, о похождениях свободного сыночка расскажет, на совершённую мной ошибку укажет. Забыть бы уже, но бывшая свекровь всё не могла успокоиться, обвиняя меня в распаде такого замечательного брака. Ну и Бог с ней.

В отличии от Далии родители Руса оказались очень спокойными и радушными людьми. К нам приехать они не могли из-за здоровья свёкра, а мы летали к ним два раза в год — на новогодние каникулы и на бархатный сезон, чтобы продлить ребятне лето.

— Ну чего, девчонки, отвезти вас в салон? — подошёл сзади Аршавин и целомудренно подставил мне локоть, чтобы не палиться перед своими оболтусами.

— Нас Николаша на такси довезёт, — фыркнула Фиса, поднимая руку и подавая только ей понятные знаки мужу. — Не хватало ещё тебе платье перед свадьбой видеть. И так в прошлый раз всё через одно место получилось. Давай хоть сейчас по-человечески отыграем.

Через одно место Фиксова считала нашу роспись с орущей Анюткой на руках. Ну не понравился дочке очень громкий и резкий голос регистратора. Как в той сказке о глупом мышонке. Теперь организацию венчания и последующего банкета Фиса взяла на себя.

— Надеюсь, обойдёмся без раздельной ночёвки и без кражи невесты? — грозно насупился Рус, но на нас такие манипуляции не действовали.

— Нет уж. Погрешите напоследок. Может, нагрешите кого, — сложила руки на животе Фиска и игриво пошевелила бровями.

Девчонки прыснули в кулаки, подошедший Николай укоризненно цокнул, а Руслан, глянув на окна, приподнял меня за талию, оттащил на пару метров, отсекая от родственников, прижался своим лбом к моему и прошептал интимно:

— Ну что? Погрешим, Мил-лая?