Развод без правил

Глава 20

Тепло салона обволакивало, проникало под кожу, но внутри еще звенела натянутая струна паранойи. Адреналиновый шторм постепенно отступал, проясняя рассудок. Я доверилась совершенно незнакомому человеку, который появился в нужное время и в нужном месте. Что-то здесь не так.

Я украдкой взглянула на Глинского. Спокойный, уверенный, руки расслабленно лежат на руле, словно он возвращается с делового ужина. Дорога, по которой я бежала, вела только к особняку Аксенова. Это тупиковая ветка, частный сектор, куда не заезжают случайные прохожие. Здесь нет сквозного проезда, магазинов — нет ничего, кроме владений Виктора и глухого леса. Откуда здесь взялся Глинский?

— Вы следили за ним? — мой вопрос прозвучал резко, нарушив уютную тишину салона. — Вы не могли проезжать мимо случайно.

Петр даже не вздрогнул. Он лишь слегка повернул голову, и уголок его губ искривился в едва заметной усмешке.

— Я же сказал, Ирина, что ценю интеллект. Другая на вашем месте рыдала бы от счастья, что ее подобрали и помогли сбежать, а вы уже устраиваете допрос.

— Ответьте, пожалуйста, — я сжала кулаки, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. — Если вы работаете на Аксенова и решили поиграть со мной, то лучше высадите меня прямо здесь.

— Я не работаю на Виктора. Я его ночной кошмар, — в голосе Петра проявились металлические нотки, которые заставили меня поверить. — Да, я оказался возле его особняка не случайно. Я должен знать, чем дышит мой конкурент, с кем спит и кого подпускает к себе близко. Информация — это деньги, Ирина. И сегодня я сорвал джекпот.

Он говорил цинично, без прикрас, и именно этот цинизм успокаивал. Если бы он начал заливать о благородстве и желании спасти прекрасную даму, я бы выпрыгнула на ходу. Но он говорил о выгоде. А язык выгоды я понимала прекрасно. Это понятие из моего мира — мира контрактов, исков и сделок.

— Значит, я для вас — козырь в рукаве? — уточнила, чувствуя, как паника уступает место холодному расчету.

— Возможность, — поправил он мягко. — И я — ваша возможность. А в основе — взаимная выгода. Виктор уничтожил вашу карьеру, Ирина. Вас слили. Вычеркнули, как досадную ошибку в бухгалтерском отчете.

Жесткая правда ударила под дых сильнее, чем я ожидала. Меня замутило. Перед глазами поплыли красные круги. Годы учебы, бессонные ночи над томами дел, выигранные процессы, репутация зубастой акулы — все это превратилось в пыль по прихоти самодура, возомнившего себя хозяином судьбы.

— Я уничтожу его, — прошипела, глядя в темноту за окном. — Засужу так, что он останется без штанов. Я знаю законы.

— Законы работают для тех, у кого есть сила и влияние, — Петр плавно перестроился в правый ряд. — У вас нет ничего: ни денег, ни документов, ни даже телефона. Вы — призрак, Ирина. А с призраками не судятся, их изгоняют.

Поганая действительность.

Я стиснула в кулаке подол синего платья, которое недавно казалось мне тюремной робой. Мягкие тапки на ногах, еще не сошедшие ожоги. Ноги со следами ожогов, волосы спутаны. Так себе зрелище.

— И что вы предлагаете? — я гордо тряхнула головой, готовая услышать цену за спасение.

— Работу, — просто ответил он.

Я моргнула, ожидая чего угодно — непристойного предложения, шантажа, требования информации, но не этого.

— Работу? — переспросила неуверенно.

— Мне нужен юрист. Не просто крючкотвор, а боец. Тот, кто знает методы Аксенова изнутри и у кого есть личный мотив вцепиться ему в глотку. У меня есть дела, которые требуют жесткого подхода. Я предлагаю вам должность ведущего консультанта в моем холдинге. Полный карт-бланш. И, разумеется, юридическую поддержку в вашей личной войне против Виктора.

В голове закружился вихрь. Слишком заманчивое предложение, слишком идеальное. Мой внутренний скептик кричал: «Ловушка! Бесплатный сыр!».

Но какие у меня были варианты? Гордо отказаться и пойти ночевать под мост? Или попытаться продать единственное, что у меня осталось — накопившуюся ненависть и профессионализм?

— Мне негде жить, — я тяжело вздохнула.

— Не проблема. У компании есть служебные квартиры для топ-менеджмента. Одна из них сейчас пустует. Центр, закрытая территория, консьерж. Никаких камер внутри, никаких замков снаружи, которые нельзя открыть своим ключом. Вы будете там в безопасности.

— Аванс? — я вскинула подбородок, стараясь сохранить остатки достоинства. — Мне необходимо привести себя в порядок, восстановить документы, купить одежду. Я не могу работать в таком виде.

— Разумеется, вы его получите. Подъемные средства будут переведены на корпоративную карту. Ее вы получите вместе с ключами от квартиры. Вы — превосходный адвокат, Ирина Львовна. Я привык платить за качество.

Не теряя времени даром, Глинский набрал номер помощника и сухо отдал распоряжения насчет обещанной карты и жилья. Одним звонком решил большую часть моих проблем. Большую, но не самую значимую.

Мы въехали в город. Холодные и равнодушные огни улиц сегодня казались мне маяками надежды. Я скользила взглядом по витринам, редким прохожим и чувствовала, как внутри крепнет новый стержень. Ледяной, острый, несгибаемый. Я больше не буду жертвой.

Машина свернула в тихий переулок и на секунду замерла на въезде в элитный жилой комплекс. Шлагбаум тут же открылся, пропуская нас на внутреннюю территорию: строгие фасады, единый стиль и никакой вычурной роскоши, которой кичился Аксенов. Петр остановил машину у первого подъезда, включил телефон и проверил сообщения.

— Что ж, мы на месте, — указал взглядом на ярко освещенный вход. — Ключи у консьержа. Достаточно назвать свою фамилию, чтобы их получить. Квартира пятьдесят два, девятый этаж. Отдыхайте, Ирина. Завтра нам предстоит много работы.

— Вы не подниметесь? — вырвалось прежде, чем успела прикусить язык.

Глинский посмотрел на меня с легким укором, словно я оскорбила его подозрениями.

— Кажется, мы уже выяснили, что я — не Виктор. Не в моих правилах навязывать свое общество женщинам, которые не настроены на общение. Примите горячий душ. Выспитесь. Мне вы нужны бодрой и полной сил.

Коротко попрощавшись, я вышла из машины и огляделась, обняв себя за плечи. Мир уже не казался таким враждебным. Все же моя репутация и достижения чего-то стоили, раз уж я здесь.

Консьерж, стоило только назвать себя, без лишних вопросов выдал магнитный ключ и конверт. Никаких косых или осуждающих взглядов, только вежливое «Доброй ночи, госпожа Яровая». Формальная вежливость, но мне отчего-то захотелось плакать.