Развод без правил

Глава 29

Я закрыла рот ладонью, подавляя рвотный позыв. Слезы брызнули из глаз — злые, горячие слезы прозрения.

Какой же я была дурой! Самонадеянной, слепой идиоткой. Я воевала с человеком, который пытался меня защитить, и продала душу дьяволу, который планировал мое убийство.

Я быстро свернула окна, стараясь унять дрожь в руках. Мне следовало выбираться отсюда. Срочно. Сейчас же. Но как? Охрана у двери. Камеры в коридорах. Я в мышеловке, и сыр уже съеден.

Взгляд упал на телефон Глинского, лежащий на столе. Он наверняка его прослушивал. Я не могла звонить с него.

Айфон Виктора... Я потянулась к карману, но тут же отдернула руку. Здесь нельзя. Камеры могут писать звук. Если достану второй телефон, меня раскроют мгновенно.

Нужно подождать ночи. Офис опустеет, охрана расслабится. И еще необходимо скопировать эти файлы на флешку. Мне понадобятся доказательства, чтобы прийти к Виктору не с пустыми руками, а с фактами. Чтобы он поверил мне. И простил меня.

Если я вообще доживу до этой встречи.

Время застыло, превратившись в удушливую субстанцию. Я сидела, не шевелясь, уставившись в монитор чужого компьютера, а в голове билась единственная мысль: «Сохранить. Мне нужно это сохранить».

Пальцы, холодные и непослушные, словно чужие, скользили по клавиатуре. Я чувствовала себя сапером, который пытается обезвредить мину за секунду до взрыва. Копирование файлов на флешку — маленькую, неприметную, которую я всегда носила в косметичке как профессиональный талисман, — казалось вечностью. Проценты загрузки ползли предательски медленно: десять, пятнадцать, тридцать…

Я слышала каждый шорох в коридоре, каждый скрип офисного кресла за перегородкой. Если сейчас войдет Станислав и увидит, что я копаюсь в его «корзине», мне конец. Меня просто не выпустят отсюда живой.

— Девяносто девять… Готово, — выдохнула я беззвучно, выдергивая накопитель из порта.

Рука метнулась к карману, пряча улику рядом с телефоном Виктора. В кармане пиджака я хранила сразу два смертных приговора.

Я спешно свернула окна, вернув на экран безобидный договор, и в ту же секунду дверь распахнулась. В кабинет ввалился Станислав, румяный после обеда, с пластиковым стаканчиком кофе в руке. Он выглядел таким беспечным, таким обыденным, что меня едва не стошнило от диссонанса. Этот мальчик, улыбаясь, удалял фотографии моей искореженной машины.

— Ирина Львовна, вы бледная какая-то, — заметил он, плюхаясь на свое место. — Может, кондиционер убавить? Петр Алексеевич вечно требует, чтобы было как в морозилке.

— Нет, все в порядке, — мой голос прозвучал на удивление твердо, хотя внутри все вибрировало от ужаса. — Просто давление скачет. Стас, послушай… Я тут просматривала документы по «Северному Кварталу». Мне нужны первичные платежки. Те, что шли через офшоры. В общей базе их нет.

Я пошла ва-банк. Фотографии доказывали слежку, но не в ну, служили косвенными уликами. Для того чтобы прижать Глинского к стене и оправдать Виктора, одних фотографий недостаточно. Мне требовалось связать Петра с теми самыми счетами, которые он приписывал Аксенову.

Станислав нахмурился, отхлебывая кофе.

— Офшоры? Не, Ирина Львовна, это не мой уровень. Все проводки по «серым» схемам… Ну, то есть, по оптимизации налогообложения… — он запнулся, испуганно покосившись на дверь, — они только у шефа, на его личном сервере. Доступ имеется только Петра Алексеевича и Инги, его личного секретаря.

— Понятно, — кивнула я, делая вид, что потеряла интерес. — Жаль. Придется побеспокоить начальство.

— Ой, лучше не надо сейчас, — замахал руками парень. — Шеф злой как черт после звонка юристов Аксенова. Заперся у себя, орет на кого-то по спецсвязи.

Я отвернулась к своему столу, не в силах избавиться от страшной картинки, которая складывалась в голове. Петр — не просто конкурент. Он кукловод. Все это время я верила, что сражаюсь за независимость, а на самом деле плясала под его дудку.

Глинский сжег мою машину, затопил квартиру. Он лишил меня всего, чтобы я, как побитая собака, приползла к нему за куском хлеба. И я приползла. Я ела с его руки, жила в его квартире, носила одежду, купленную на его деньги. Каждая нитка на мне теперь жгла кожу, как кислота.

Предо мной встала первоочередная задача — попасть в кабинет Глинского. Если Стас прав, и вся «черная бухгалтерия» там, то это мой единственный шанс. Но как? В приемной сидит Инга — цербер в юбке, преданная Петру до фанатизма. Охрана на этаже патрулирует коридоры каждые полчаса. Мой личный «телохранитель» дежурит у лифтов. Я в осаде.

Я решила попробовать прощупать почву через официальные каналы. Поднялась, одернула жакет, стараясь, чтобы движения выглядели деловито, и направилась в приемную. Инга, женщина с равнодушными глазами и идеальной укладкой, даже не подняла головы от клавиатуры, когда я подошла к стойке.

— Инга, мне нужен доступ к архиву договоров за прошлый год. Конкретнее — контрагенты по агентству «Счастливый день», — произнесла я тоном, не терпящим возражений. — Петр Алексеевич поручил найти связь с криминалом. Мне нужны исходники.

Помощница медленно перевела на меня взгляд. Высокомерие, сквозившее в нем, можно было резать ножом и намазывать на хлеб.

— Ирина Львовна, все необходимые вам документы переданы в юридический отдел. Личный архив Петра Алексеевича — закрытая зона. Доступа нет. И не будет.

— Но это важно для дела! — я попыталась надавить, изображая рвение. — Мы проиграем обеспечительные меры, если я не предоставлю суду факты.

— Петр Алексеевич сам решает, что важно, а что нет, — отрезала она, возвращаясь к монитору. — Не мешайте работать. И, кстати, охрана уже интересовалась, почему вы бродите по офису без сопровождения. Вернитесь на рабочее место.

Я вернулась в свой «аквариум», чувствуя, как ярость смешивается с бессилием. Инга не просто отказала. Она дала понять: я здесь никто. Я — функция. Инструмент. Как только я выполню свою задачу — уничтожу репутацию Виктора — меня утилизируют. Как сломанный принтер. Или как опасного свидетеля.

Оставался только один путь. Взлом.

День тянулся мучительно долго, словно кто-то насыпал песок в шестеренки времени. Я сидела за столом, имитируя бурную деятельность. Открывала папки, перекладывала бумаги, что-то печатала, тут же удаляла. Мозг лихорадочно просчитывал варианты.

Кабинет Петра запирался на электронный замок. Ключ-карта имелся у него и у Инги. Но я видела, как Инга прячет запасную карту в ящике стола, когда уходит на обед. Что, если получится ее достать? Безумно рискованно рискованная авантюра. Но иного выхода я не видела.