Развод. Цена ошибки

ГЛАВА 28

Ариша наконец уснула.

Я лежу без сна, вспоминая, что было пять лет назад…

Как всё изменилось за эти годы.

Я тогда была совсем другой — хрупкая девчонка с большими мечтами и пустым кошельком. Пятый курс архитектурного, съёмная комната в общежитии, вечерняя подработка уборщицей. Родители в селе еле сводят концы с концами — какая уж тут помощь. Главное, что на бюджет поступила, что учусь. А мыть полы... что ж, не зазорно.

Тот октябрьский вечер. Офисный центр "Стрела" — стекло и бетон, модный минимализм и унылые коридоры. Запах влажной тряпки, моющего средства с химической отдушкой лимона. Тишина пустых офисных коридоров после рабочего дня. Только шорох швабры по полу и приглушённые голоса из-за дверей — некоторые задерживались допоздна.

Я помню каждую деталь, словно это было вчера. Как натруженные руки автоматически выполняли привычные движения, пока в голове крутились формулы сопромата и эскизы курсового проекта.

Как пыталась не думать о том, что на счету осталось всего ничего, а за общагу нужно платить через неделю. Как мечтала, что когда-нибудь буду проектировать здания, а не драить полы в чужих офисах.

Я уже заканчивала работу, когда из кабинета в конце этажа донёсся грохот и ругань.

— Твою мать! — голос был полон отчаяния. — Это же полный провал! За что я только платил этому бездарю?!

Я невольно замерла со шваброй у приоткрытой двери.

Молодой мужчина метался по кабинету, как раненый зверь. На столе были разбросаны чертежи, а на экране ноутбука светилась какая-то 3D-модель. Высокий, красивый, в помятой рубашке, галстук съехал набок, темные волосы взъерошены, будто он постоянно запускал в них пальцы от безысходности.

Вадим. Тогда я ещё не знала его имени.

— Кого я сейчас найду?! — он с силой ударил ладонью по столу. — Это конец... просто конец всему. Завтра тендер — и всё, крах. Банк заберёт всё до последней копейки!

А потом я увидела эти чертежи. Проект культурного центра для детей с особенностями развития — амбициозный, нужный городу. Но даже беглого взгляда хватило, чтобы понять: здесь всё неправильно.

Эвакуационные выходы, инсоляция, доступная среда — архитектор будто забыл об элементарных требованиях.

Сердце забилось быстрее. В голове сразу начали складываться решения — как исправить, переделать, улучшить. Месяцы учёбы, ночи над учебниками, бесконечные проекты — всё это вдруг обрело смысл.

— Извините... — сама не знаю, что дёрнуло меня заговорить. — Но здесь можно всё исправить.

Он обернулся — в глазах смесь удивления и раздражения.

— Что?

— Смотрите, — я осторожно шагнула в кабинет, указывая шваброй на экран. — При такой нагрузке на грунт вам понадобится совершенно другой тип фундамента. А эта колоннада... она же нарушает все нормы безопасности.

Его глаза сузились:

— Ты что, разбираешься в архитектуре?

— Я учусь на пятом курсе архитектурно-дизайнерского, — я пожала плечами. — И этот проект... он действительно "сырой". Но если переработать планировку, учесть нормативы по инклюзивности...

— Уборщица делает проект, от которого зависит моя жизнь... — он усмехнулся, но в этой усмешке не было презрения, скорее отчаяние человека, хватающегося за соломинку.

Я подошла ближе к столу, разглядывая чертежи.

— А почему бы не сделать здесь атриум? Он бы естественно объединил все пространства, плюс решил бы проблему инсоляции. И если сместить ось...

Он перебил меня:

— Постой-постой... Ты правда можешь это исправить?

— Теоретически — да. Но нужно время...

— У меня есть ночь, — в его глазах появился лихорадочный блеск. — Я заплачу. Сколько скажешь.

Я покачала головой:

— Мне не нужны деньги. То есть, нужны, конечно... но не за это. Я хочу практику. Настоящую работу по специальности.

Он смотрел на меня так, словно видел впервые:

— Как тебя зовут?

— Рита. Маргарита Наумова.

— Вадим Вавилов, — он протянул руку. — И, кажется, ты — мой последний шанс.

Следующие двенадцать часов слились в один безумный марафон. Кофе, чертежи, 3D-модели... Пальцы летали над клавиатурой, линии на экране складывались в новый проект.

Правильные уклоны пандусов, тактильная плитка, акустические решения для слабослышащих, цветовые акценты для слабовидящих…

Я полностью переделала проект, внедрив современные экологичные решения и создав многофункциональное пространство, которое могло трансформироваться под разные нужды.

Вадим сидел рядом, то критикуя, то восхищаясь, а под утро...

Под утро он был поражён:

— Невероятно! Откуда ты такая взялась?

— Из Липовки, — я улыбнулась, разминая затёкшую шею. — Село такое, триста километров отсюда.

— А родители?

— Отец — механизатор, мама — библиотекарь. Они с отцом держат хозяйство, огород. Простые люди, — я на мгновение задумалась, вспоминая их морщинистые от работы руки. — Пожилые уже. Но в них столько любви и мудрости... Когда я на бюджет поступила, они так радовались. Папа даже прослезился, хотя никогда его плачущим не видела.

"Учись, — говорит, — доченька. Мы-то не смогли, а ты должна.”

И я всё рассказала. Про родителей, про общагу и подработки. Про мечту создавать пространства, которые будут менять жизни людей к лучшему.

А потом он рассказал про себя. Немного, отрывисто. Про фирму на грани банкротства. Про маленького сына, которого видит реже, чем хотелось бы. И я поняла — мы оба знаем, как это, когда жизнь загоняет в угол. Но иногда именно в такие моменты она делает неожиданный поворот…

Только о ней — о той, что оставила его с ребёнком на руках и долгами — он не говорил ничего. Лицо каменело, взгляд уходил куда-то внутрь, в глубину непережитой боли.

"Не будем об этом, " — всё, что он сказал тогда. И я поняла: некоторые раны лучше не трогать, пока они не затянутся сами.

Он долго молчал, глядя на готовый проект, потом тихо произнёс:

— Я возьму тебя на работу. Нормальная зарплата, полный день. Диплом сможешь писать прямо здесь.

Наш проект социально-культурного центра для детей стал настоящей сенсацией.

На презентации я чувствовала себя как на взлётной полосе — каждое слово, каждый чертёж работали как точно наведенная ракета. Инвесторы буквально проглатывали презентацию — их восхищала не только эстетика, но и продуманность каждой детали.

— Уникальное решение, — говорил один из членов комиссии. — Мы не просто получаем здание. Мы получаем пространство, которое живёт и дышит вместе с городом.

Вадим смотрел на меня с такой гордостью, будто я была не просто сотрудницей, а чем-то большим. После презентации посыпались предложения.

Девелоперская фирма "Вавилон" вдруг стала восходящей звездой архитектурного рынка — и во многом благодаря мне.

Мои дни превратились в непрерывный калейдоскоп встреч, согласований, расчётов. Интерьеры детского центра — это был мой персональный вызов профессионализму. Каждый материал, каждый элемент декора — под моим пристальным контролем.

Я консультировалась с инженерами, спорила со строителями, корректировала чертежи по ночам. Даже согласовывала решения с психологами, реабилитологами. Неврологи помогали продумывать сенсорные маршруты. Вадим удивлялся моей дотошности, но никогда не останавливал.

"Ты — гений", — однажды сказал он, когда мы поздно вечером рассматривали макет центра.

Вадим наблюдал за мной с каждым днём всё более внимательно. Сначала были профессиональные комплименты. Потом появились подарки — книги по архитектуре, редкие журналы, которые я могла только мечтать увидеть.

Вадим менялся буквально на глазах. От замкнутого, напряжённого мужчины — в уверенного в себе делового босса. История с бывшей женой, которую он категорически не хотел обсуждать, постепенно переставала быть болезненной занозой.

Однажды он привёл Марка в офис. Крошечный мальчик с огромными глазами, который на тот момент едва научился ходить. Годик — самый удивительный возраст, когда каждое движение — это открытие.

— Познакомься, это Рита, — сказал Вадим. — Она делает наш мир красивым.

Марк посмотрел на меня, и что-то внутри дрогнуло. Он не заплакал, не отвернулся — просто доверчиво протянул мне деревянную машинку. Нянечка, которая была с ним постоянно, удивлённо развела руками:

— Он обычно чужих боится.

Вадим усмехнулся:

— Видишь? Он тоже чувствует, что ты особенная.

Постепенно я стала частью их мира. Помогала укладывать Марка спать, когда у Вадима были срочные встречи. Читала ему книжки, собирала пазлы, учила первым словам. И с каждым днём граница между профессиональными отношениями становилась всё призрачнее.

Офис превратился в мой второй дом. Ночные смены, бесконечные чертежи, кофе в стаканчиках. Вадим часто задерживался со мной, помогал, подбадривал. А потом как-то незаметно начал подвозить до дома, присылать за мной машину.

— Тебе не удобно в общаге, — говорил он. — Давай переберёшься ко мне? Отдельная комната, нормальные условия для работы.

Я колебалась недолго. Влюбилась я в него ещё тогда, в ту ночь, когда мы вместе делали проект.

— Хорошо, — ответила я.

Марк обнял меня в тот вечер, когда я переезжала.

" Мама ", — впервые сказал он. И мой мир перевернулся.

... Белый потолок палаты. Запах медикаментов. Воспоминания отступают, но я знаю — они вернутся снова. Потому что именно в тот вечер началась история, которая привела меня сюда. И я ещё не знаю, чем она закончится.

________