Развод. Цена ошибки

ГЛАВА 55

Вадим

Холодный воздух камеры пропитан запахом плесени, немытых тел и страха. Металлическая койка второго яруса скрипит при каждом движении. В грязном матрасе что-то шевелится — клопы? Тараканы? — уже даже не пытаюсь определить. Чешусь как бродячий пёс, но это уже не вызывает брезгливости. Привыкаю.

Барак наполнен разными звуками — храп, сопение, невнятное бормотание во сне. Тридцать человек в одном помещении, и каждый может оказаться твоим убийцей. Я теперь сплю вполглаза, дёргаюсь от каждого шороха. Говорят, на второй неделе становится легче. Врут, наверное.

В голове крутятся мысли — бесконечная карусель сожалений и воспоминаний. Как же всё пошло не так? Где я свернул не туда?

Вспоминаю последнее заседание суда. Цифры ущерба с девятью нулями. Доказательства подделки документов. Показания рабочих о нарушениях техники безопасности. Фотографии трещин в фундаменте торгового центра "Эдем". Заключения экспертов о том, что здание могло рухнуть в любой момент — и тогда счёт жертв пошёл бы на сотни.

Все мои счета арестованы. Каждый рубль, каждый доллар, каждое евро — всё пойдёт на компенсацию ущерба. Даже тайные офшоры нашли — чёртов Женька постарался со своими программистами. Бывший друг... Как же так вышло, что самые близкие люди стали моими могильщиками?

А Рита... От мыслей о ней что-то скручивается внутри. Вспоминаю, как она стояла в зале суда — красивая, уверенная, с прямой спиной и холодным взглядом. Рядом этот... Евгений. Как он на неё смотрел — с восхищением, с нежностью. Как она улыбалась ему — светло, открыто. Так, как когда-то улыбалась мне.

Желудок сводит от ревности.

Мне приходится напоминать себе, что я сам это сделал. Сам разрушил всё, что у нас было. Предал единственную женщину, которая по-настоящему меня любила. Не за деньги, не за статус — просто так, за то, что я есть.

А я... что я сделал с этой любовью? Растоптал. Унизил. Выбросил как надоевшую игрушку. И ради чего? Ради Виолетты с её силиконовыми губами и пустой головой? Ради призрака прошлого, который оказался дешёвой подделкой?

Закрываю глаза, но перед внутренним взором встаёт как наяву — Рита, совсем юная, с веснушками на носу, моет полы в офисе. А потом — склонившаяся над чертежами, горящие глаза, вдохновенный рассказ о проекте. Она спасла мой бизнес тогда. Спасла меня. А я...

В памяти всплывает другая картина — она с температурящей Аришей на руках, а я выставляю их на улицу. Боже, только теперь я осознаю, какое же я чудовище! Ведь это мой ребёнок, моя дочь, а я даже не дал им шанса... Ещё и намеренно оболгал Риту в том, что она родила от другого. Повелся на грязные сплетни матери и Веты.

Марк... В груди сжимается при мысли о сыне. Как я мог использовать его в своих играх? Запрещал видеться с Ритой — с единственной настоящей матерью, которая его когда-либо любила. А потом пытался шантажировать ею же... Мразь. Я просто мразь.

С верхней койки капает что-то — может быть, конденсат от сырости, а может, чьи-то слёзы. Здесь все плачут по ночам, только стараются делать это беззвучно. Ночью в бараке опасно показывать слабость.

Вспоминаю нашу квартиру — светлую, просторную, пропитанную запахами Ритиной выпечки. Как по выходным она пекла блинчики, а Марк подпрыгивал рядом от нетерпения. Как она читала ему сказки на ночь, а я стоял в дверях и думал — моя семья...

А теперь что? Бетонные стены, вонь, страх.

Марк уже будет взрослым, когда я выйду. Если выйду — здесь многие не доживают до конца срока.

И ведь было же предчувствие! Когда увидел Риту в первый раз — такую красивую, уверенную в себе, с этим особым светом в глазах. Она стала настоящей женщиной — той, которой всегда была внутри, просто я не давал ей расцвести. Душил своим контролем, своей ревностью, своими комплексами...

А теперь она светится счастьем рядом с другим. И я не имею права её винить. Она заслужила это счастье — той болью, через которую я её провёл. Тем адом, который ей пришлось пережить по моей вине.

Говорят, в тюрьме время течёт иначе. Здесь много времени на размышления — о жизни, о своих поступках, о том, что действительно важно. Только вот понимание приходит слишком поздно, когда уже ничего не исправить.

Рита... Если бы можно было вернуться в тот день, когда я впервые увидел тебя в офисе. Сделать всё иначе. Ценить то, что имел. Любить так, как ты того заслуживала...

Но время не повернуть вспять. И это, наверное, самое страшное наказание — жить с осознанием того, что сам разрушил своё счастье. Своими руками. По собственной глупости.

А впереди — бесконечная череда таких ночей. Мучительных, холодных, пропитанных раскаянием и болью потери.

Не могу забыть тот момент в зале суда. Даже сейчас вздрагиваю, вспоминая.

Голос судьи, чеканящий слова приговора:

"...и назначается наказание в виде лишения свободы сроком пятнадцать лет с отбыванием наказания в колонии строгого режима..."

Пятнадцать лет. Полторы декады. Пять тысяч четыреста семьдесят пять дней. В тот момент земля ушла из-под ног — я даже не почувствовал, как конвоиры защёлкнули наручники.

Помню, как в панике оглянулся в зал. Рита стояла в первом ряду — безупречная в своём кремовом костюме, с прямой спиной и чуть приподнятым подбородком. А рядом с ней — Камилла, в чёрном платье, похожая на ворону, прилетевшую на поминки. Их взгляды — ледяной и торжествующий — пригвоздили меня к месту.

В глазах Риты не было ни злорадства, ни ненависти — только спокойная уверенность человека, восстановившего справедливость. И от этого было ещё страшнее...

Резкий шорох за кроватью выдергивает из воспоминаний. Пальцы сильнее сжимают заточку под подушкой. После того как сокамерники узнали, что я владел строительной компанией, жизнь превратилась в ад. Каждый день — угрозы, вымогательства, унижения.

"Давай, барыга, гони бабки! Ты ж небось заначку припрятал?"

Если бы... Рита выследила каждый счёт, каждый тайник, каждую офшорную компанию. Откуда у неё такие связи? Такие возможности? Как эта "простая провинциалка" смогла распутать весь клубок моих финансовых махинаций?

Недооценил. Считал её безвольной клушей, которая без меня и шагу ступить не может. А она...

Внезапно свет фонаря за окном выхватывает из темноты три силуэта, медленно приближающихся к моей койке. В руках поблёскивает что-то металлическое.

"Ну что, барыга, поговорим по душам?"

Сердце проваливается куда-то в желудок. Бежать некуда — я в ловушке. И помощи ждать...

Резкая боль в затылке обрывает мысль. Темнота накрывает удушливой волной.

Последнее, что всплывает в гаснущем сознании — лицо Риты.