Развод. Цена ошибки

ГЛАВА 30

Новая квартира встречает запахом нежилого помещения — пыль, краска, эхо пустоты. Двадцать пять квадратов на двоих. Крошечная "однушка" на пятом этаже хрущевки — последний "подарок" от бывшего мужа.

В животе предательски урчит от голода, но холодильник девственно пуст. Придется тащиться в магазин. А тело всё ноет от усталости...

Осматриваю "хоромы с барского плеча" — у нас есть диван, стол и даже шкаф — потертые, видавшие виды, но все же мебель.

"Спасибо и на этом, благодетель", — мысленно усмехаюсь я.

Первым делом открываю окна — пусть хоть проветрится.

Свежий ветерок врывается в комнату, играет пылинками в солнечных лучах.

За окном — старые высокие тополя шумят густой листвой. Где-то вдалеке слышен детский смех, звонкие голоса, музыка из чьих-то окон — где-то жизнь бурлит, а у меня как будто всё замерло. Словно я попала в какой-то вакуум, безвоздушное пространство между "до" и "после".

"До" — это когда я была женой успешного бизнесмена, мамой двоих детей, хозяйкой большой квартиры в центре. А что "после"? Пустота. Неизвестность. Страх.

Мир за окном кажется нереальным, как в кино — люди спешат по своим делам, смеются, ругаются, живут своей обычной жизнью.

А я застряла в каком-то безвременье, где каждая минута тянется бесконечно, а будущее размыто, как в тумане.

Раньше я точно знала, что будет завтра, через неделю, через месяц. Планировала, строила графики, расписывала цели.

А сейчас? Сейчас я даже не знаю, как буду платить за эту квартиру, когда закончатся последние сбережения. Куда пойду работать с маленьким ребенком на руках? Как буду жить дальше?

Наверное, так чувствует себя человек, выброшенный за борт посреди океана — вокруг вода, над головой небо, и непонятно, в какую сторону плыть, чтобы добраться до берега.

Звонок в дверь обрывает мои размышления — курьеры притащили наши вещи. Пора возвращаться в реальность, какой бы горькой она ни была.

Четыре огромные коробки, в которые небрежно свалено всё, что осталось от прошлой жизни.

— Распишитесь здесь, — буркнул щуплый парнишка, протягивая планшет. В его взгляде мелькает что-то похожее на сочувствие — видимо, насмотрелся на таких как я, "бывших" с детьми и коробками.

Вот и всё. Пять лет жизни уместились в четыре картонные коробки. Даже смешно — сколько всего было накоплено, а что осталось?

Методично разбираю вещи, раскладывая их по стопкам — моё, Аришино, на выброс. Руки действуют на автомате, а мысли разбегаются как тараканы.

Любимое платье, в котором была на первом свидании с Вадимом — в мусор, слишком много воспоминаний. Фотоальбомы — в дальний угол, может, когда-нибудь будет не так больно их открывать, переберу и выброшу снимки с ним... Игрушка Марка... Нет, об этом лучше не думать.

Интересно, кто паковал? Наверняка эта... новая хозяйка. Наверно перерыла всё, изучила каждую деталь — как жила соперница. Хотя какая я теперь соперница?

В одной из коробок обнаруживаю детскую кроватку — разобранную, с инструкцией на китайском. Час вожусь с деталями, пытаясь собрать головоломку. Когда наконец всё получается, обнаруживаю, что одна ножка треснула — видимо, неудачно упаковали.

— Чтоб тебя! — в сердцах бросаю отвертку. Та с грохотом отскакивает от стены.

Ариша, дремающая на диване, вздрагивает от моего возгласа. Тут же беру себя в руки — нельзя срываться при ребенке.

— Прости, солнышко. Мама просто немного устала.

Обматываю сломанную ножку скотчем — временное решение, но лучше, чем ничего. Как история моей жизни — временные решения, которые почему-то затягиваются надолго.

Через неделю квартира постепенно обрастает признаками жизни. Занавески на окнах — светло-зеленые, с листочками, нашла на распродаже. Ковер на полу — пушистый, мягкий, Арише будет хорошо по нему ползать.

В углу — стопка книг по психологии. "Как пережить развод", "Жизнь после предательства", "Найти себя заново" — названия как будто специально придуманы для таких как я. Читаю по ночам, когда дочка спит, подчеркиваю важные мысли, делаю пометки на полях. Может, и правда поможет?

А потом начинаются суды.

Я ожидала чего-то подобного, но реальность оказалась еще циничнее.

Судья — холеная дама с неестественно прямой спиной — даже не пытается скрыть своей предвзятости.

Наверное, Вадим хорошо заплатил — он умеет находить подход к нужным людям.

— Согласно представленным документам, квартира числится на балансе ОАО "Вавилон Групп", — чеканит она, не глядя в мою сторону. — Брачного договора нет. Истица официально не работала. Следовательно...

"Следовательно, я не имею прав ни на что, кроме жалких алиментов", — мысленно заканчиваю я. Вадим все просчитал. Выверил каждый ход, как в шахматной партии. А я и не заметила, как стала пешкой в его игре.

В коридоре суда встречаю других женщин — таких же растерянных, с потухшими глазами. Мы киваем друг другу, как члены тайного общества, объединенного общей бедой. Интересно, у них тоже были мужья-манипуляторы? Или просто не повезло с браком?

— Доченька, ты бы сказала раньше, — причитает мама, приехавшая помогать с Аришей. — Я ж чувствовала, что неладно что-то. Материнское сердце — оно вещее.

Она суетится по кухне, готовит свой фирменный борщ — запах детства, запах дома. В ее руках столько любви и тепла, что хочется плакать.

— Не хотела вас расстраивать, — отвечаю, помешивая остывший чай. — Да и гордость не позволяла признать, что ошиблась. Что не разглядела, не поняла, не почувствовала...

— Какая гордость, Ритуль? Перед кем? Перед родной матерью?

Она садится рядом, гладит меня по голове — как в детстве, когда я прибегала с разбитыми коленками. Только сейчас разбито не колено — разбита вся жизнь.

— Знаешь, что самое обидное? Я только сейчас поняла, что у меня и поговорить-то не с кем. Все эти годы — работа-дом-работа. Ни подруг, ни близких. Как будто растворилась в нем полностью.

— Любовь она такая, — вздыхает мама. — Особенно первая, настоящая. Растворяешься, забываешь себя. Только потом понимаешь, что нельзя так — себя терять. Женщина должна оставаться женщиной, даже когда становится женой и матерью.

Она права. Я настолько увлеклась ролью идеальной жены, что потеряла себя настоящую. Но ничего — время собирать камни. И себя — по кусочкам — тоже.

Вечером, уложив Аришу, сижу на подоконнике и смотрю на закат. Где-то там, за крышами домов и верхушками деревьев, начинается новая жизнь.

Страшная, неизвестная, но — моя. И я должна справиться. Не знаю как, но у меня нет других вариантов.