Развод. Чужая жена для миллиардера

Глава 32

Глеб с тяжёлым сердцем ждал, когда самолёт коснётся полосы в Сочи. Он терзал смартфон в поиске сообщений о катастрофах за последние два часа. Самое приятное осознание, что твой прогноз не сбылся.

Откинувшись в кресле, счастливо заулыбался под удивлёнными взглядами телохранителей.

— Живая… Можно выдохнуть.

Информация, что Родион проникся парашютным спортом и совершил несколько прыжков, напугала до жути. Любитель разыгрывать смерть запросто мог организовать катастрофу и исчезнуть ещё раз. О деталях можно рассуждать сколько угодно. Имитировать собственную смерть он сумел виртуозно.

Глеб смотрел на профессионалов, что прилетели с ним в Сочи. Мужественные решительные лица. Поджарые спортивные фигуры. Экипировка.

Глеб не спорил, надевая под короткую куртку бронежилет. Пистолет убрал за пояс. Переживаниям и сомнениям в душе нет места. Всё получится, как задумал.

Он первым спустился по трапу и сразу попал под охрану ещё одной группы специалистов. Нехлюдов будет неприятно удивлён. Загнать конкурента в смертельную ловушку не удастся.

Глеб усмехнулся. Умно уничтожить соперника руками мужа его любимой женщины. Родион не идиот и тоже сумел просчитать Нехлюдова. Второй раз хотел «умереть» в катастрофе, да ещё самолёт «благодетеля» уничтожить.

Он взглянул на присланные фотографии. Родион с женщинами уже находился на яхте. Улыбающееся счастливое лицо, уверенный взгляд.

— Не боишься, Родик, ответа, значит. В России находишься последние дни, если не часы… — Растерянная Лика стояла перед глазами. Глеб до скрежета сжал зубы. — Но моё вывозить не смей!

Преданный Стас, сдвинув брови, прислушивался к бормотанию Аксакова.

— Будет какое-то особое пожелание босс?

Миллиардер обернулся, процедив с угрозой:

— Ни один волос с головы моей невесты и её тётки не должен упасть! Это понятно? — он направился к «Мерседесу», прокручивая в голове возможные варианты освобождения. Ребята из второй группы специализируются на этом. Сделают всё правильно.

Стас отставал на шаг, прикрывая спину.

— Да, босс! Что делать, если Осипов и его люди окажут сопротивление?

Аксаков отвечал, не раздумывая:

— По обстановке. Никаких ограничений по его поводу. Женщин не трогайте. Остальные меня не волнуют! — В мыслях он уже был рядом с Ликой.

Два джипа и бронированный «Мерседес» в центре неслись в сторону аэропорта на предельно разрешённой скорости.

За полчаса до этого.

Девушка стояла у трапа, не решаясь зайти на борт трёхпалубной яхты. Она не сводила глаз с женщины, полной копии матери, её копии, дочери удивительно похожей на маму.

Они обе не решались шагнуть друг к другу, погрузившись в воспоминания самого ужасного дня в жизни.

Лике пришлось ухватиться за перила трапа. К её ужасу память вернулась полностью.

Она пряталась под столом кабинета отца, на руках которого плакал трёхлетний брат. Папа передавал сестре матери папку с документами, пачки денег и флешку.

— Здесь всё! Алиса, не истерии! Слушай меня внимательно! Нас они живыми не выпустят. Ты должна вынести это из дома. Бизнес в Германии записан на Лизу. Они не знают о нём. Научишься подделывать её подпись и станешь Елизаветой Карамшиной! Проживи жизнь за нас и подними детей. Стань для них матерью!

Мама рыдала, целуя лицо младшего брата.

Алиса пыталась вернуть папку.

— Я не брошу вас! Отдай им деньги, пусть подавятся и…

Отец держал её за руки выдавливая из кабинета.

— Прекрати истерику! От тебя зависит жизнь наших детей. Спаси их! Не вздумай идти в полицию. Они все повязаны…

Звон разбитого стекла яркая вспышка. Их с Алисой выбросило за дверь, отец с братом остались лежать в кабинете.

Кровь, кровь, кровь…

Мама, шатаясь, шла следом умоляя:

— Алиса, спаси Лику! Пусть хоть кто-то…

Но она кричит, намертво вцепившись в мать. Оторвать невозможно. Шаги чужаков наверху, входная дверь трещит под ударами. Мама кричит:

— Беги! Детей не тронут! Найди их потом!

Алиса несётся вниз со слезами, а мама умоляет бежать следом…

Запах крови повсюду. Мама умерла, не выдержав пыток, но до последнего называла себя Алисой. Отец с братом наверху в кабинете. Тёма больше не плачет… Темнота.

— Как тебя звать? — улыбка на лице склонившегося над ней мужчины. — Скажи, кто ты?

— Не знаю… — Она громко плачет от страха, не понимая, где и зачем находится.

— А как ты сюда попала?

— Не знаю!.. — плач переходит в истерику.

— Кто я? — мужчина продолжает пытать вопросами.

— Не знаю!!!

— Толик, кончай её и пошли! Всё, что могли, ребята забрали. Документов нет. Сучка сумела сбежать, бросив детей. Сейф пуст!

Осипов старший задумчиво смотрел на сумасшедшую пигалицу, перепачканную кровью родителей.

— Зачем нам её убивать? Посмотри, у девчонки кукушка поехала. Она наследница. Заложница в наших руках. Лишний страх для матери обращаться в полицию. Когда-то Лиза за ней непременно придёт и принесёт огромные деньги!

Он изучал холодным взглядом милое личико насмерть перепуганной девочки. Принятое решение отразилось в широкой улыбке и циничных словах:

— Хорошая невеста для моего Родьки. Отвезите её в детдом к Паучихе. Пусть запишет, как Лику. Оставим имя приманкой. Фамилию придумает сама.

Лика с минуту не открывала глаза, чем могла насторожить. Душу раздирала невыносимая боль утраты. Стало трудно дышать. Возвращение памяти сопровождалось яркими вспышками в глазах, болью в висках, бешеным сердцебиением и дрожью тела. По позвоночнику каплями стекал липкий пот, присоединяясь к моросящему дождику.

Ночной бриз нёс прохладу. Лика зябко поёжилась. Музыка, весёлый смех, разносящийся со стоящих рядом судов. Яркая иллюминация на фоне тёмного неба.

Она вымученно улыбалась, вскидывая голову. Возле трапа ждала Алиса, а за её спиной излучала радушие «паучиха», с самого начала знавшая о произошедшем с её семьёй. Пришлось отвести взгляд и несколько раз глубоко вздохнуть. Осипов и Татьяна Петровна ничего не должны заподозрить.

Она знает, что станет проверкой и почему Родик уверен, что Лиза сделает всё, ради воссоединения с … дочерью!

Каждый шаг на мокрую ступеньку трапа, как бег с препятствием. Ноги дрожали. Через секунды она оказалась в объятиях тётки. Та ревела от счастья, прижимая к груди воскресшую родственницу. Губы громко шептали.

— Я знала, что ты живая! Любимая моя, единственная. Доченька…

Родион переглянулся с Татьяной Петровной. Скоро они станут очень богатыми.

Лика, услышав слово, произнесённое с глубочайшей нежностью, не выдержала. Громкий плач жестоко разлучённых женщин разнёсся по палубе.