Развод. Месть бывшему мужу

Глава 20

Следующим утром я еду в суд с абсолютной уверенностью, что мое заявление примут. И не просто примут, а разведут нас с Сашей в самые кратчайшие сроки.

Вознесенский испугался. Он не стоит твердо на ногах как раньше, весь его привычный мир рушится на глазах, а муж даже не пытается его спасти. Справедливость не любит лжи и бесчестия, а это означает, что каждый человек, излучающий это, однажды обязательно получит по заслугам. Ведь то, что люди излучают, то в конечном итоге они и получают.

И мне совсем не жаль Сашу… В какой-то момент он свернул не на ту дорожку, а вернуться обратно или изменить свое направление так и не смог. По этой причине его привычный уклад хаотично разлетелся в разные стороны, словно карточный домик от ветра.

Войдя в здание суда, предоставляю свои документы секретарю, и она снова отправляет меня к той самой Оксане Андреевне, у которой я уже была в прошлый раз. Очевидно, о моем приходе уже известно всему учреждению. Меня это совсем не удивляет. Поднявшись на нужный этаж, я стучу в дверь кабинета и после негромкого «войдите» вхожу в небольшое помещение.

– Доброе утро! – здороваюсь первой.

– Доброе утро, Альбина Сергеевна. Не передумали? – летит первый вопрос.

– Конечно, нет. Я вам об этом говорила и в прошлый раз, – серьезно заявляю я, устраиваясь на стуле напротив Оксаны Андреевны. – Я надеюсь, обстоятельства изменились? Просто если нет, то я разнесу это место в пух и прах. Поверьте мне, я смогу это сделать. Но мне хочется как-то по-человечески решить вопрос, чтобы невинные люди не пострадали из-за выходок моего мужа.

– Изменились, – кивает она, а затем неожиданно заявляет: – Мне жаль, что вам приходится проходить через все это.

– Все ровно так, как и должно быть, – произношу я чуть мягче. – Когда нас смогут развести?

– А когда вы хотите? – женщина ошарашивает меня вопросом.

Мне приятно слышать подобное. Стоило только надавить Саше на больное, как дело моментально сдвинулось с мертвой точки. Но больше всего во всей ситуации греет душу тот факт, что теперь я управляю своим почти бывшим мужем. Вознесенский потерял почву под ногами, все вышло из-под его контроля. Теперь у него остается лишь работа, но, по словам Меркулова, в скором времени Саша потеряет и ее. Со стопроцентной вероятностью муж проиграет выборы. Стас показывал мне промежуточные результаты.

– Чем скорее, тем лучше, – пожимаю плечами. – Если есть возможность развести нас на этой неделе, я буду только рада.

– Не раньше следующего понедельника, – говорит она, глядя на календарь, висящий на стене.

– Как раз после выборов, – усмехаюсь я и произношу негромко: – Что ж, желание Саши исполнится – в день выборов он все еще будет женат.

– Альбина Сергеевна, в понедельник подойдете? – уточняет Оксана Андреевна.

– Конечно, – отвечаю с улыбкой.

– Насчет имущества, – начинает она и сразу же замолкает, поджимая губы.

– У нас есть две квартиры, но они обе записаны на его родителей, – непроизвольно закатываю глаза.

– Тогда, к сожалению, вы не сможете претендовать на них, – мрачно говорит женщина, нервно постукивая подушечками пальцев по столу. – Вариант только один: попытаться договориться с ним.

– Надавить вы имеете в виду? – уточняю.

– Альбина Сергеевна, вы очень умная и мудрая женщина. Я уверена, что вы добьетесь своего, – уверенно заявляет она. – Попробуйте поговорить с родителями мужа.

– Если честно, я сомневаюсь, что в этом будет хоть какой-то смысл, – протягиваю задумчиво, опуская взгляд в экран мобильного, на котором высвечивается фотография детей.

– У вас взрослые дети. Неужели бабушка с дедушкой оставят внуков без наследства? – в глазах Оксаны Андреевны пляшут озорные огоньки.

– Дочке на днях исполнилось восемнадцать, – произношу задумчиво. – А в подарок от родителей мужа она получила только пять тысяч. Спасибо, Оксана Андреевна. Попробуем надавить.

Следующие полчаса тратятся на бюрократические моменты, а затем я с облегчением покидаю учреждение. Наконец-то приходит чувство свободы. Не от брака – нет, все дело во внутренней свободе – в той, которую больше никто и никогда не сумеет у меня отнять. Но битва еще не закончилась. Меня ждет очень сложный разговор со свекровью, и я решаю не оттягивать. Без звонка еду к бывшей родственнице, надеясь, что застану ее в офисе.

Ее машина стоит на парковке у бизнес-центра. Мне совсем не хочется видеть эту женщину, но я должна попытаться хотя бы ради детей. По закону обе квартиры принадлежат им, и что бы я ни делала, доказать, что они были куплены мной, будет невозможно. Остается только надеяться на сознательность и любовь свекрови к своим внукам.

– Добрый день! – здороваюсь со своими бывшим сотрудниками – с теми, кто остался здесь. Милы, кстати говоря, на месте нет. – Лариса Федоровна у себя?

– Да, – глухо отвечает одна из сотрудниц.

Я застаю свекровь в своем кабинете в расстроенных чувствах. Да и выглядит она, мягко говоря, не очень. Лариса Федоровна поднимает на меня взгляд, в котором я замечаю отчаяние.

– Что-то случилось? – вырывается у меня.

– Случилось, Альбина, – кивает она. – Милка – мерзавка, опустошила все счета и скрылась.

– Мила?

– Да. Когда поняла, что от Саши ничего не дождется, решила действовать по-другому. Аля, открой окно. Что-то мне нехорошо.

Я делаю то, что просит свекровь, а затем достаю тонометр и измеряю давление.

– Высокое. Есть таблетки с собой?

– Да, достань в сумке, – тихо говорит она. – Альбина, спасибо.

Я помогаю Ларисе Федоровне, и уже через некоторое время ей становится чуть лучше. Мы молча сидим друг напротив друга, и в ее взгляде я вижу грусть и боль. Мне жаль ее.

– А ты зачем приехала сюда? – наконец она нарушает тишину.

– Я хотела поговорить с вами о квартире, которая записана на вас, – прямо говорю я, а она в ответ коротко кивает, понимая, о чем будет разговор.

– Чего ты хочешь? – она тоже не ходит вокруг да около.

– Я хочу, чтобы вы переписали квартиру на детей. В конце концов, это имущество принадлежит мне и Саше. Мы покупали ее вместе. Вам это хорошо известно, – заявляю я, не теряя зрительный контакт.

– Я не претендую на нее, – чуть помедлив, сообщает Лариса Федоровна. – А детям нужно жилье, я понимаю.

Меня удивляют ее слова, но я не показываю свои эмоции. Пока она согласна, нужно решать этот вопрос как можно быстрее. Кто знает, как свекровь поведет себя завтра.

– Ты все же уходишь от него? – спрашивает Лариса Федоровна. – Не попытаешься сохранить семью?

– Нечего сохранять, – пожимаю плечами. – Вы ведь сами понимаете это.

– Понимаю, – кивает она.

– Когда займемся переоформлением? – уточняет я.

– Когда хочешь, – спокойно отвечает она.

– Тогда встретимся завтра с утра. Вам нужна помощь? – спрашиваю я. – Может, в больницу?

– Альбина, отвези меня, пожалуйста, домой. Я не доеду сама.

Я не могу отказать человеку, видя, что ему плохо. Какими бы ни были наши отношения, она – бабушка моих детей, и я просто не могу ее оставить в таком состоянии. Я помогаю ей добраться до машины и устроиться на переднем сиденье. Как только машина трогается с места, Лариса Федоровна засыпает, а ко мне уже второй раз за сегодняшний день приходит внутреннее спокойствие. Все встает на свои места.