Развод под Новый год. Поверить в чудо (СИ)

7.4

— Ты очень красивая в этом платье, — произношу, собирая мысли в кучу.

Она смущённо улыбается. На щеках появляется румянец. Роковая соблазнительница? Сердцеедка? Не думаю. Если она так реагирует даже на подобные банальности, значит, не привыкла в жизни слышать комплименты в свой адрес. Но я намерен это исправить.

Беру её за руку и веду к авто. Вспоминаю про подарок, что оставил дома. Впрочем, не возвращаться же? Ещё успею отдать его.

Снег, что валил с самого утра, к вечеру превратился в сырую кашу. Я оглядываю лобовое стекло, размышляя, стоит ли расчистить или дворников будет достаточно.

— Руслан! — крик со стороны ворот заставляет меня вздрогнуть и вспомнить о том, что напрочь вылетело у меня из головы. Я вижу тестя у шлагбаума. Бросаю беспокойный взгляд на Нику. Что ж, момент истины настал. Но готов ли я к нему?

— Жди меня тут, — говорю я и спешу к Альберту Николаевичу. С сожалением улавливаю шаги за спиной. Не послушала. Всё-таки пошла за мной. Ну зачем?

— А она что тут делает?! — возмущенно спрашивает тесть, заметив Нику. Он знает её. Определённо. Значит, всё-таки сестра…

— Здравствуй, папа, — с горечью произносит она. Альберт кривится.

— Не зови меня так! — отвечает сурово. — У меня была только одна дочь.

Он снова переводит на меня требовательный взгляд. Ждёт объяснений. Я бы тоже хотел получить объяснения. Осознаю, что улица — не самое лучшее место для семейных разборок. Тем более Ника в вечернем платье, не рассчитанном на прогулки под снегопадом.

— Давайте вернёмся в дом, — предлагаю я. — Ник, прости, но наш ужин придётся перенести. Она кивает с дрожью. Кажется, совсем не в порядке. Разворачиваю её и веду к входной двери. Тесть следует за нами.

— Надежда Михайловна, у нас резко поменялись планы, — говорю я няне, проходя в дом. — С этого момента вы свободны. Оплату я вам уже перевёл.

Та понимающе кивает и уходит. Очевидно достаточно опытная, чтобы считать напряжённую обстановку.

— Ник, побудь пока с малышкой. Я тебя позову, как разберусь со всем, — стараюсь говорить мягко, чтобы не пугать её ещё больше. Не знаю, что там у них произошло, но Ника явно нелюбимый ребёнок в семье Альберта. И для неё эта встреча стала потрясением.

Она скрывается за дверью их с Алинкой спальни. Мы же с Альбертом идём в кухню. Он осматривается и вздыхает.

— Так ничего и не изменилось за год… — констатирует с сожалением.

Мне хочется возразить, что очень многое изменилось. Однако я решаю повременить с этим.

— Вы только с самолёта? — спрашиваю, не зная с чего начать. Он кивает.

— Да, только прилетел. А тут… такое, — тесть бросает неприязненный взгляд в сторону комнат. — Может расскажешь, как так вышло, что ты эту змею у себя пригрел?

— Расскажу, — отвечаю я, доставая из минибара бутылку виски. — Но вначале вы расскажите мне, почему родную дочку зовёте змеёй? И почему за два года брака я ни разу не слышал от Вики, что у неё есть сестра?

Альберту оказывается явно не по душе, что я говорю с ним в таком тоне. До сих пор я винил себя в смерти Вики. Её родители же для меня были снисходительными и ласковыми судьями, что каждый год во время поминок отпускали мне мой грех. Сегодня я взглянул на Альберта Николаевича другими глазами и понял, что он тоже может быть злым и жестоким. И этот новый его образ мне совершенно не понравился.

— Да что тут рассказывать? — он с досадой цыкает и опрокидывает предложенный виски. — По молодости, по глупости заделал ребёнка. Пришлось жениться. Жена сидела дома с мелкой и от нечего делать выносила мне мозг. Ну и в один прекрасный день мне всё это надоело. Я плюнул и подал на развод.

— И как я понимаю, Ника и есть ребёнок от того первого брака? — спрашиваю нахмурившись.

Тесть не отвечает, но его молчание оказывается красноречивее любых слов. Он не любил первую жену и дурное отношение распространилось и на дочь. Настолько, что даже Вика никогда не упоминала про сводную сестру, хотя мы жили в одном городе. Потираю висок с досадой. Я думал, меня уже ничем не возможно удивить, но жизнь оказалась та ещё затейница.

— Прогони её Руслан, — Альберт снова опустошает стакан и с громким стуком опускает его на стол. — Пусть ребёнок есть, дай денег и прогони! Несправедливо это по отношению к Вике. Неправильно, что ты с сестрой её шашни крутишь.

Я покручиваю в руке стакан, а затем опрокидываю и морщусь. Алкоголь жжёт нутро. Но на трезвую я этот разговор не вывезу.

— Значит, говорите, несправедливо? — я поднимаю на него возмущённый взгляд. — А то, как вы поступили с Никой, это справедливо? Мало того, что вы её бросили, так ещё и не признаёте до сих пор!

Альберт Николаевич глядит на меня изумлённо. Я поднимаюсь из-за стола. Не хочется больше находиться с ним рядом. Отчего-то мне начинает казаться, что они с Никитиным — одного поля ягоды. И всё же из уважения к памяти жены я прошу в сообщении нашего водителя Фёдора, приехать и забрать тестя в отель.

— Я пообещал Нике позаботиться о ней, — произношу на выходе из кухни. — И я намерен сдержать своё слово, нравится вам это или нет. И нет, я не придаю память Вики. Я буду любить и помнить её пока жив. Но вас я больше не хочу видеть в своём доме.