Развод с миллиардером

Глава 34

Мой стон тонет в губах Демьяна, когда он оттесняет меня к стене и вжимает в нее своим телом. Голый торс с крепкими накаченными мышцами жмется ко мне и даже через одежду я чувствую, какой он горячий. От этого ощущения меня будто током прошибает и внизу живота скручивает от сладкой истомы.

Он фиксирует мои руки над головой, стискивает всего одной ладонью, а второй забирается под мою одежду. Покрывает поцелуями шею и я, закусив губу, откидываю назад голову и зажмуриваюсь. Дрожь бьет все тело от одних только касаний и поцелуев.

Мгновение - и Дем подхватывает меня под бедра, вклинивается между ног пахом, притирается. Я чувствую его, чувствую его желание и с губ сам собой срывается всхлип.

Дем отстраняется, заглядывает в мои глаза. Дыхание тяжелое, сбитое у обоих.

- Все в порядке? - спрашивает севшим голосом.

Я киваю молча, оглаживая пальцами заросшую щетиной скулу. Она слегка колется при поцелуе и от этих ощущений еще больше мурашек по телу.

Демьян стискивает мои бедра пальцами, двигает пахом снова. От неожиданности я давлюсь воздухом и заливаюсь краской. А Мансуров, как маньяк, пожирает меня жадным взглядом. И мое смущение его будто еще больше распаляет.

Пытаюсь смотреть в сторону, потому что смотреть в глаза, когда об тебя вот так бессовестно трутся бугром - невыносимо.

Дем коротко недовольно рыкает. Склоняется к моему уху и обжигает его дыханием:

- Мне нравится, когда ты смотришь на меня.

- Я... я не могу, - впиваюсь пальцами в его плечи и звучу умоляюще и жалко одновременно.

Надеюсь, что он сжалится, что перестанет так пялиться, когда трется... нет, мне даже думать об этом стыдно!

Демьян разворачивает меня за подбородок к себе, заставляя смотреть в глаза.

- Доверься мне. Я помогу раскрыть такие секреты, о которых ты сама не подозревала. Если, конечно, ты готова, - шепчет искушающе в губы Дем. - Я не буду давить. Если захочешь - отступлю.

Сердце трепещет. Может быть для мужчин все просто в первые разы, но женщинам гораздо тяжелее решиться. Я могу все остановить сейчас и Демьян поймет и не станет принуждать. Вот только я знаю одно - с ним все иначе, не как с другими. И даже если потом все закончится, я хочу первый раз только с ним и ни с кем больше.

Вместо ответа вслух я подаюсь к нему сама и целую. Как умею, несмело, смущаясь. Дем понимает без слов. Отвечает пылко, со страстью, зажигая и меня. Сносит, как ураган, и все, что я могу - только слепо подчиниться, довериться так, как никогда и никому не доверялась.

Как мы оказываемся в спальне я даже не помню. Лишь в какой-то момент ощущаю под собой мягкую прохладную поверхность.

Демьян отстраняется и я, тихо хныкая, тянусь следом. Даже не отдаю себе отчета в этом, просто не хочу отпускать.

- Тише, тише, малыш, я здесь, - с губ Мансурова срывается тихий смешок, - Нам же надо избавиться от одежды...

И он избавляет. Я стыдливо пытаюсь прикрыться, натянуть на себя покрывало, но Дем неумолимо стягивает его и вообще сбрасывает на пол.

- Ты идеальна. Тебе нечего стесняться, - урчит довольно, проводя руками по талии.

Только хочу ответить, как Мансуров вдруг притягивает меня за ноги к себе и затыкает поцелуем. А потом...

Потом наступает блаженство. Боли почти нет, потому что Дем не торопится, хоть и видно по бьющейся на лбу жилке, как ему хочется сорваться. Такой близости я еще никогда и ни с кем не испытывала, потому что даже стыд ушел. Не то что на второй план, а вовсе исчез. Осталось только удовольствие. Одно на двоих. И каждое касание, каждый поцелуй и толчок ощущаются такими правильными, что я забываю обо всем и отдаюсь полностью чувствам.

Мы засыпаем в обнимку, а когда я просыпаюсь утром, Демьяна рядом уже нет. С одной стороны я рада этому факту, а с другой... вдруг он ушел, чтобы избежать неприятного разговора? Да и вообще, что теперь между нами? Все тот же контракт, а мы так, просто поразвлекались?

Кусая губы от противного мандража и тревоги, я быстро перебегаю в душ. Но даже когда освежаюсь и выхожу на кухню, Демьяна не обнаруживаю. На всякий случай обхожу весь дом, но его нигде нет. Хотя ключи от машины вроде лежат на обычном месте в прихожей. Странно...

Стараясь унять дрожь, я принимаюсь готовить завтрак. Отвлекусь заодно. Я так только больше себя накручу, если продолжу думать о том, что будет дальше.

Когда слышу, как щелкает замок входной двери, в полной мере осознаю, что не готова ко встрече с Мансуровым лицом к лицу. Он появляется на кухне в футболке, намокшей от пота. Она прилипает к телу, обрисовывая рельефные мышцы и я на несколько секунд зависаю, разглядывая его.

- О, ты уже проснулась? Еще и завтрак готовишь? А я по дороге с пробежки в кафе зашел, взял нам поесть и тебе десерт. Любишь тирамису? На всякий случай я тут еще чизкейк взял и наполеон, - болтает Демьян, потрясая бумажным пакетом и широко улыбаясь.

И я понимаю, что меня настиг жирненький такой северный зверек под названием песец. Потому что я, черт бы его побрал, втрескалась по уши.

- Ань, все в порядке? Ты побледнела как-то, - обеспокоенно спрашивает Демьян.

Он отставляет пакет и подходит ко мне. Вынимает деревянную лопатку из ослабевших пальцев и щупает лоб. А я пялюсь на него снизу вверх, как олененок на свет фар машины, что вот-вот его в лепешку раскатает.

Соберись, дура! Хватит на него глазеть так, будто перед тобой Аполлон во плоти стоит! Он же поймет всё и тогда...

Что будет, если Дем поймет, что я втрескалась не то что по уши, а по макушку самую, я не придумала. Но точно знала, что полный капец! Вот прямо женским чутьем каким-то осознала, что если мужик осознает, что всё, приз получен, то пиши пропало.

Нахмурившись, я резко выхватываю у Демьяна лопатку и шлепаю ей по его руке.

- Я вообще-то шакшуку жарю, - говорю, строго нахмурившись.

На секунду Дем подвисает от моей реакции.

- Ну... ладно... я, в принципе, люблю шакшуку. Уверен, она вкусная. Но пакет я все-таки разберу.

Он улыбается обезоруживающе, быстро выгружает контейнеры с едой на стол.

- Я в душ.

- Подожди, - выпаливаю я, не выдержав.

Нет, я с ума сойду, если не спрошу сразу.

Дем вопросительно вскидывает бровь, ожидая вопроса. Облизнув губы, я интересуюсь:

- А... а что ты со всей этой ситуацией решил делать? В смысле с Меседой, Гордеем?

Духу спросить напрямую о нас не хватает. Захожу окольными путями.

- Он решил жениться. Позвонил с утра. Честно сказать, я рад, что Гор наконец за ум решил взяться. Я таким серьезным его еще никогда не слышал. Сказал, что утром приедет в офис, хочет начать вливаться в дела фирмы, - хмыкает Демьян, - решил завязать с тусовками и остепениться.

Впервые в жизни я испытываю смесь радости и сожаления одновременно. Я так боялась, что наш контракт закончится и мы больше не увидимся, но в то же время Гора очень жаль. Он всего лишь хотел помочь брату, чтобы тот на ненавистной ему женщине не женился. Не подозревал, насколько все серьезно. А теперь сам вынужден оказаться на его месте...

Я вроде во всем этом не виновата и сама жертвой обстоятельств оказалась, но все равно чувствую себя паршиво.

- Нелегко ему далось это решение, наверное...

Дем разминает шею рукой, задумчиво глядя сквозь меня.

- Ему давно пора было повзрослеть. На уме одни гулянки были, - произносит Мансуров и в его голосе слышится сожаление. Ясно, как день, что ему и самому жаль брата.

- Мы бы могли развестись... - выдавливаю я, - если ты хочешь...

Но Демьян непреклонно качает головой.

- Пусть несет ответственность за свои поступки. У каждого действия есть последствия. Это взрослая жизнь, а не тусовка, где единственное важное решение - что ты выпьешь и с кем будешь обжиматься.

- Но ведь он хотел как лучше!

- Хотел, - не спорит Дем, - но не всегда выходит так, как задумываешь.

- Если кто и должен ответственность нести за все это, то ваш отец! - рассердившись, выпаливаю я, - Это же он вогнал фирму в долги! Несправедливо, что отдуваться за его ошибки должен ты или Гор!

Дем пробивает меня тяжелым взглядом исподлобья. Тут же между нами будто температура на несколько градусов понижается.

- Мы одна семья. А семья друг за друга всегда стоит горой.

Я чувствую злость Демьяна, что он будто границу между нами проводит и дает понять, чтобы я за нее не совалась. Но я слишком на взводе, чтобы остановиться.

- Тогда почему ваш отец просто прикрылся вами, а не рассказал все твоему деду, Панкрату Алексеевичу? Раз он до сих пор владелец, то он должен знать обо всем! Уверена, если Панкрат Алексеевич узнает о долгах и о том, кто в них виноват, он не станет ни тебя, ни Гора к свадьбе принуждать!

А вот теперь между нами будто воздух сгущается, а вокруг Дема собирается черная аура.

- Значит так, Аня, - чеканит он холодно, - не забывайся, зачем ты здесь. И что дела моей семьи тебя не касаются. Твое дело - изображать мою жену, пока все не уляжется, точка. Выполняй свои обязанности и не суй нос туда, куда тебя не просят.

Моргнув, я отступаю на шаг. Стискиваю в руках кухонную лопатку, чтобы хоть как-то выплеснуть накрывающую с головой горечь. Не показать, не дрогнуть, ни одним движением не выдать, как меня это задело.

Как задело, что я все так же никто. И то, что произошло ночью, действительно ничего не значило. Это для меня, глупой дурочки, близость - это что-то особенное. А для мужика, привыкшего ворочать миллионами, это так, просто разрядку снять.

Сглотнув, я выдавливаю как можно более ровно:

- Я поняла.

- Шикарно. Завтракать я не буду. Много дел. Хорошего дня, - желает сухо Мансуров и уходит из кухни.

А по мне будто прокатывается каток. Я рассыпаюсь на мелкие осколки и все, что меня заставляет держаться и не расплакаться - мысль, что Дем не должен увидеть ни секунды моей слабости.