Развод в 40. Запас прочности. Компаньонка

Глава 12

Ткани. Казалось бы, что может быть проще? Но когда перед тобой двадцать три образца оттенков шерсти, льна, хлопка и вельвета, решение принимает масштабы стратегического выбора. Зоя стояла посреди гостиной Людмилы Петровны, разложив на огромном диване лоскуты, и чувствовала, как голова идет кругом. Одни казались слишком холодными, другие — кричаще яркими, третьи — унылыми.

— Вы топчетесь на месте, — раздался голос сзади. Людмила Петровна наблюдала за ней, опершись на трость. — Выбираете не для себя. Выбираете для комнаты. Для света, который в нее падает, для фактуры стен. И для того, чтобы ткань прожила долго, а не полиняла через год.

— Я знаю, — с досадой сказала Зоя. — Но здесь нет того цвета, который я вижу.

— А какой вы видите?

— Теплый. Не коричневый, не серый. Что-то между. Как… кора пробкового дуба. Или… влажная глина.

— Сложная задача, — констатировала хозяйка, но в ее тоне не было насмешки, скорее, вызов. — Значит, ищем дальше. Второй каталог, на нижней полке. Итальянские производители.

Зоя нашла папку, тяжелую, пахнущую дорогой бумагой. И среди десятков образцов наконец нашла его. Ткань, цвет которой не имел простого названия. Это был сложный микс теплого серого с подтоном терракоты. Материал — шерсть с шелком, приятный на ощупь, благородный, немаркий.

— Вот этот, — уверенно сказала она, протягивая образец Людмиле Петровне.

Та взяла лоскут, подошла к окну, посмотрела при разном свете.

— Подходит. Дорого.

— Но оно того стоит. Это надолго.

— Аргументировано. Заказывайте.

Это маленькое «победа» — нахождение идеального оттенка — дала Зое заряд энергии. Работа закипела с новой силой. Мастера смонтировали полки из светлого дуба, встроили точечные светильники, повесили на окно простые, но элегантные рулонные штопы цвета слоновой кости. Комната постепенно обретала душу.

Зоя фотографировала каждый этап. Сначала из вежливости к Виктору и его напарнику спрашивала разрешения, но они только махали рукой: «Снимайте, барышня, нам не впервой. Только с хорошей стороны». Она ловила ракурсы: луч света на свежеотшлифованном паркете, тень от будущей полки на стене, руки мастера, аккуратно выводящего линию. Эти снимки были для нее не просто отчетом. Они были доказательством. Превращением идеи в реальность.

Вечерами, дома, она садилась за компьютер и с помощью бесплатной программы собирала из фотографий простой коллаж. «До», «В процессе», «Детали». Подписывала: «Ремонт гостиной в стиле современная классика. Авторский надзор, подбор материалов». Звучало громко для одной комнаты, но ведь это было правдой.

Однажды, в перерыве между доставкой мебели, Людмила Петровна вызвала ее в кабинет.

— Присядьте. Вопрос.

Зоя села, насторожившись.

— Мой бывший… отец Кати. Он объявился.

Это было неожиданно. Зоя молча ждала продолжения.

— Не лично. Через адвоката. Узнал, что я «жива-здорова и пребываю в апартаментах». И, видите ли, озаботился моим финансовым благополучием. Предлагает «помощь» в обмен на «пересмотр некоторых пунктов нашего старого соглашения». — Людмила Петровна говорила с ледяным спокойствием, но пальцы, сжимавшие ручку, были белыми. — Он почуял, что у меня появился ресурс. В лице вас. И, видимо, решил, что я снова стала лакомым кусочком.

— Какой ресурс? — не поняла Зоя.

— Вы же не думаете, что он следил за моими интерьерными изысками? Нет. Он следил за Маратом. И, вероятно, узнал, что вы здесь работаете. Для человека его склада это сигнал: его бывшая жена вступила в союз с бывшей женой его зятя. Значит, замышляется что-то против него. Паранойя? Возможно. Но он всегда был параноиком.

Зоя почувствовала, как по спине пробежали мурашки. Ее маленький островок спокойствия и творчества оказался в эпицентре чьих-то давних разборок.

— Что вы будете делать?

— Игнорировать. У меня есть адвокат, который двадцать лет назад выцыганил у него эти самые апартаменты. Он знает все его слабые места. Но вам нужно быть осторожнее. Если он полезет ко мне, он может попробовать ударить по вам. Как по самому уязвимому звену.

— Чем я ему угрожаю? Я никто.

— Вы — свидетель. И участник. Вы в курсе моих дел, моих слабостей. И вы связаны с Маратом. Для такого человека, как мой бывший, это информация. А информация — это валюта. Он может попробовать вас… купить. Или запугать.

Зоя сглотнула. Ей казалось, что паутина, в которую она попала, становится все сложнее и липче.

— Я никому ничего не скажу, — твердо произнесла она.

— Я знаю. Иначе бы вы уже не сидели здесь. — Людмила Петровна откинулась в кресле. — Я к чему это все? К тому, что ваша броня, о которой я говорила, должна стать крепче. Закончите эту комнату. Сделайте хорошо. Я дам вам письменную рекомендацию. И мы разместим фотографии на нескольких профильных сайтах. Не под моим именем, естественно. Под нейтральным. Чтобы у вас было не только портфолио, но и след в сети. Человека, которого нет, запугать проще. Человека, у которого есть публичное профессиональное лицо, — сложнее. Это не гарантия, но дополнительный барьер.

Это был новый уровень поддержки. Не просто оплата работы, а помощь в строительстве карьеры. Из стратегических соображений, конечно. Но Зоя уже перестала ждать от этой женщины сантиментов.

— Спасибо, — сказала она искренне.

— Не стоит. Я инвестирую в свой покой. Если у вас будет своё дело и свои клиенты, вы будете меньше зависеть от этой истории. А значит, и мне спокойнее.

В день, когда в комнату наконец привезли диван и кресло, обтянутые тканью цвета «влажной глины», случилось чудо. Солнце, скрывавшееся за тучами всю неделю, вдруг прорвалось сквозь облака. Луч упал прямо на диван, и ткань вспыхнула теплым, живым, почти оранжевым светом. Комната заиграла. Светлые стены, тёплый паркет, благородная глубина мебели, мягкие тени от полок — всё сложилось в идеальную картинку. Даже мастера, привычные ко всему, задержались в дверях.

— Красиво, — коротко сказал Виктор. — Уютно, но не слащаво. Респект, барышня.

Людмила Петровна вошла, обошла комнату молча. Потом села в кресло у окна. Посидела так минуту, глядя на город.

— Да, — произнесла она наконец. — Это другое. Совсем другое. Здесь можно дышать.

Для Зои эти слова стали высшей наградой. Она стояла на пороге, смотря на свое творение, и чувствовала странное, щемящее счастье. Это была не просто комната. Это была первая веха на пути назад к себе. К той, которая умеет не только выживать в чужом мире, но и создавать свой.

Позже, когда мастера ушли, а Людмила Петровна удалилась в спальню с таблетками от давления (волнение, как она сказала), Зоя осталась одна в новой гостиной. Она включила торшер с тканевым абажуром, свет от которого мягко разлился по стенам. Села на диван. Положила руку на ткань. Она была чуть шероховатой, живой.

Она достала телефон, сделала несколько финальных кадров. Потом открыла приложение для заметок и начала писать текст для будущего портфолио. Подбирала слова, описывая не просто процесс ремонта, а идею: «Создание приватного пространства для отдыха в центре мегаполиса, где доминируют холодные материалы… Акцент на тактильных ощущениях и естественном свете…»

Она писала, и впервые за долгие месяцы чувствовала не пустоту и боль, а наполненность. Не радость — до нее было еще далеко. Но гордость. Тихую, спокойную гордость за проделанную работу. За то, что она смогла.

Перед уходом Людмила Петровна вышла к ней уже в домашнем халате, с распечатанным листом в руках.

— Ваша рекомендация. И список трех сайтов, где стоит разместиться. Контакты моего знакомого фотографа — он сделает для вас профессиональные снимки за разумные деньги. И… — она протянула Зое конверт. — Премия. За досрочную сдачу объекта и отсутствие нервного срыва у заказчика.

В конверте была сумма, равная половине ее месячной оплаты за работу дизайнером. Щедро. По-деловому.

— Спасибо, — снова сказала Зоя, уже зная, что этими словами не передать всего.

— Проект закрыт. Со следующей недели — возвращаемся к обычному графику помощи по хозяйству. Если, конечно, вас не переманят другие клиенты, — в голосе Людмилы Петровны прозвучала редкая, едва уловимая нотка иронии, почти шутки.

— Пока нет, — улыбнулась Зоя в ответ. — Но я надеюсь, что скоро будут.

Она шла домой, держа в руке конверт и папку с распечатанной рекомендацией. На улице уже темнело, горели фонари. Она чувствовала усталость, но это была усталость победителя. Сегодня она не просто пережила ещё один день. Она его создала. И этот день был прекрасен.

Она знала, что впереди — звонки от адвокатов, возможные угрозы, сложности. Но теперь у неё за спиной была не пустота, а комната. Комната, которая «дышала». И это дыхание было сильнее любого страха.