Развода не будет

Глава 23

— Ну это уже совсем ни в какие ворота! Олюшка, твоя мать сосем из ума выжила! — дедуля быстрым шагом вышел из дома. Он был явно на взводе…

— Папа, что случилось? Ты можешь нормально объяснить?

— А ты сама иди посмотри, что эта ненормальная устроила. И как я с ней прожил столько лет? Тьфу… Слава Богу, что ненормальность не заразна. Хоть на старости лет поживу, как человек…

— Пап… Что за муха вас обоих укусила.

— Меня никто не кусал. Разве что, мать твоя, кобра!

— Пап!

— Эх, ладно… Пойду-ка я прогуляюсь, проветрюсь, отвлекусь от этого маразма!

— Пап, ну куда ты в таком состоянии собрался? Вы же сейчас оба очень уязвимы. Глупостей можете натворить.

— Оля, я взрослый человек, и сам решу, что мне делать.

— Взрослые они. А о нас вы подумали? Сами кашу наварили, а хлебать ее мы должны? Мы же волноваться будем, куда ты сбежал в таком состоянии.

— Я не сбегаю, Оля. Я оклематься хочу. Это ж надо, такой разнос мне устроила на пустом месте. Подумал бы, что гормоны шалят. Да какие там гормоны в ее возрасте? Старость в голову ударила, вот она и слетела с катушек. Все, Оля. Не задерживай. Я скоро вернусь. В себя приду, и вернусь.

— Ладно, пап. Вижу, спорить с тобой бесполезно. Только при одном условии. Бери Илюшу с собой, а нам так спокойнее будет.

— Оль, а меня спросить? — папа нахмурил брови.

— Илья! — мама строго пригрозила мимикой.

— Ладно…

— Ну ладно, если ладно. Идем, Илья… Сходим в лесок, грибы посмотрим. Рая очень грибочки любит. Может, найдем какой-нибудь мухомор.

— Папа! Это не смешно!

— Ну а что мне еще остается? Хоть пошучу немного, хоть как-то жизнь свою скрасить. Да и вас развеселить. А то как на поминках все сидите.

— А чему нам радоваться? Что вы из ума оба выжили? Какой развод?

— Ой все, дочь. Мне Раиных нотаций хватило, во, по горло! — дедуля провел ладонью по подбородку. — Я понимаю, у вас, у женщин — это в крови, мозг мужикам выносить. Но давай, хотя бы ты не начинай.

На этой недоброжелательной ноте папа с дедулей ушли. А мы пошли в дом, чтобы посмотреть, чем бабушка так разозлила деда.

Ооооо… Такого я точно не ожидала.

— Мама, ты что делаешь?!

— Хозяйка я, видите ли, плохая. И пироги у Маши лучше. Тьфу! — бабушка, причитая, разрезала ножницами дедушкины трусы и носки. — Шью я плохо, носки у него дырявые. Вот пусть узнает, что такое на самом деле — дырявые. А то привык к хорошему и как должное принимает. Да еще и… — ее голос задрожал. — Да еще и налево засматривается. Думает, что где-то лучше…

Она прижала ладони к лицу и горько зарыдала.

— Ну, бабууууль! — я не выдержала и бросилась бабушке на шею. — Вы еще помиритесь. Все еще хорошо будет! — пыталась успокоить… Но почувствовала, что мой голос точно так же предательски дрожит. Называется, хотела утешить, но только себя до слез довела.

— Да не будет уже ничего хорошего. Все давно к этому шло, но мы противились принять суровую правду — из наших отношений ушла любовь.

— Мам, ну что ты такое говоришь? Сорок лет любили, и вдруг бац — испарилась любовь?

— Так бывает, дочь, когда мужчина тебя совсем не ценит. Вот тебе повезло с Илюшей, он у тебя заботливый и внимательный. А отец твой что? Сухарь черствый…

— Ну неправда, бабуль. Дедушка тебя очень любит. Он же тебя всегда на руках носил…

— Знаешь ты много, Стеша. У него радикулит уже лет 20, так что ты точно этого не застала.

— Ну я образно…

— Не любит он меня, не лююююбит! — бабушка громко завыла. А мы с мамой, поддавшись женской солидарности, заплакали следом.

Один Ваня стоял в двери и молча наблюдал за троицей сумасшедших. Он, наверное, уже тысячу раз пожалел, что явился сюда. Сам виноват, не надо было приходить к моим родным без моего ведома. Хотел мне на зло сделать. А, получается, сделал себе…

— Одно мне утешение, Стешечка. Вы с Ванюшей… У вас такая любовь настоящая, искренняя, неподдельная. Смотрю на вас и нарадоваться не могу. Оооой, — бабушка продолжала плакать.

А мы с Ваней переглянулись. Я взглядом умоляла его пока ничего им не рассказывать. А он, видимо все поняв по моему лицу, только покачал головой.