Родной приемный сын миллиардера

Глава 10

С утра меня будит сын. Нет, он не подошел, конечно, и не толкнул в плечо. Просто его визг доносится из коридора. Быстро смолкает, но я успеваю открыть глаза. Надо бы одеться и посмотреть, что там. Натягиваю шорты и майку.

В гостиной нахожу целую компанию — Ярослава, Лана, Арина и, конечно же, Степан. Последний орет.

— Доброе утро, — говорю не очень уверенно.

— Доброе… — устало вторит Яра.

Сотрудницы здороваются активнее.

— Доброе утро, Тамир, — улыбается Лана.

— Здравствуйте! — громко говорит Арина.

Сын издает протяжный крик.

— Что с ним? — хмурюсь. — Заболел?

Яра покачивает ребенка, отходит к окну. Я гляжу на няню.

— Не волнуйтесь, — с оптимизмом просит она, — это зубки. Мы уже заказали гель, скоро доставят.

— Может быть, нужен врач? Стоматолог? — накидываю варианты.

— Вообще это норма, — отзывается няня, — но можете и показать.

— И давно вы так? — киваю на крикуна.

— С пяти утра, — вздыхает Лана.

Шагаю к Яре и сыну.

— Позвать врача? Как ты думаешь?

Морщится.

— Я думаю, нам надо съехать и не мешать тебе.

Стискиваю зубы. Кое-кто прошелся по краю.

— Дай-ка его.

— Что?!

Таращит глаза.

— Ребенка дай и шуруй поспи еще немного. А то с тобой правда опасно находиться в одном жилье.

— Да как я его брошу…

Поднимаю брови.

— Здесь профессиональная няня, кроме меня. Лана хотя бы легла не ночью. Толку от нее будет больше. Иди.

— Как я усну…

— Ляжешь и закроешь глаза. Смотри, не перепутай.

Сначала она эти глаза закатывает. Но слушается и осторожно передает мне ребенка.

Тот не успокаивается по волшебству, как это бывало. Увы. Видно, малому и правда туго. Покачиваю его.

— Яр, ступай.

Сопит.

— Ну ладно.

Видимо, услышала что-то такое в моем голосе. Ну и где там наш гель?

Успеваем немного оглохнуть, пока раздается звонок снизу. Арина идет ответить — судя по всему, явился курьер. Сейчас она даст разрешение, чтобы его пропустили.

Однако вместо этого помощница возвращается назад.

— Мм, там… — ловит мой взгляд. — Пришла ваша мама.

— Пуская поднимется.

Кто-то скажет, как это так — мама торчит внизу и просит разрешения? Но я считаю, даже с родителями должны быть соблюдены границы. Мне хватило школы и юности, когда мама пыталась вмешаться буквально во все.

После с боем, но я отдалил ее. И сейчас удивлен, что она явилась без предупреждения.

— Тамир, у меня к тебе важный разговор! — матушка даже не здоровается.

— Что-то с сестрами?

Сама она жива-здорова.

— Нет! С тобой!

Мамин внук, о котором она якобы не подозревает, поддерживает ее слова аккомпанементом. Проще говоря, фоном орет. Я оглядываю сотрудниц.

— Арина, Лана, оставьте нас наедине.

— Хорошо, — няня кивает, — давайте мне малыша.

Да, это логично. Но мне вдруг не хочется отдавать беззащитное существо, которое сейчас во мне нуждается.

— Ничего. Он не помешает.

У матери округляются глаза. Того и гляди идеально наклеенные ресницы отслоятся.

— Да из-за него меня не слышно! — возмущается она. — Тамир, ты не обязан сидеть с этим ребенком!

— Он под моей опекой, если ты забыла.

— Это ничего не значит! И ты не исполнил мой план! Снимай с себя этот груз и выгони их!

Хорошо, что сотрудницы вышли. Потому что мне стыдно за собственную мать.

— Мама, ты об этом пришла говорить? Если да, то зря отстояла в утренних пробках. Все решения по ребенку будем принимать только я и Яра.

Матушка морщит нос.

— Все понятно! Ладно… На самом деле я не затем приехала.

— Тогда кофе?

— Ты издеваешься, сын?! Я же сказала, у меня важнейший разговор!

Самое интересное, что мелкий под вопли бабушки немного стих. Но я все-таки прошу ее.

— Только сбавь тон. Здесь малыш.

Мама хмурится. Я отхожу от нее подальше к окнам. Мама тоже не села — ее воинственная фигура в оранжевом брючном костюме замерла посреди гостиной.

— Тамир, — она больше не вопит, — почему ты не хочешь дать шанс Аурике?

Степа снова начинает кукситься, и я с ним полностью согласен. Ради этой темы мама приехала ни свет, ни заря?

— Это мое личное дело, — напоминаю ей.

— Я волнуюсь за тебя! — отбивает мяч матушка.

Покачиваю ребенка.

— Со мной все хорошо, можешь не беспокоиться.

— А с Аурикой? Как ты можешь так с влюбленной в тебя девочкой?

— Если бы я мог, я бы сделал всё, чтобы она не оставалась влюбленной, — говорю серьезно, — но и быть с ней через силу я не могу. Я не бросал ее в загсе, у нас нет детей. У нас не было даже общих финансов. Да, мы расстались без ее желания… Но так бывает.

— Ну нельзя же быть таким черствым, Тамир!

Я глубоко вздыхаю. Мы с Аурикой расстались резко. Просто я понял, что не смогу быть с ней после… той ночи с Ярой. После нашей встречи спустя годы.

Я сомневался, должны ли мы быть с Ярославой. И был полностью уверен, что кроме нее ни с кем быть не смогу. В итоге моим спутником стало одиночество.

— Мама, я от души желаю Аурике счастья. Но пора бы вам с ней оставить меня в покое. Прости.

Степа полностью со мной согласен и дает ревака. Слава Богу, скоро раздается новый сигнал. Прибыл курьер и лекарства.

— Ты ввязался не в ту игру. Живешь не той жизнью!

— Мама, не драматизируй. Занимайся собой и не переживай за меня. Извини, мне нужно позвать Лану.

— Ты думаешь о каком-то мальчишке, а не о своей семье!

Ухмыляюсь. Иду на выход из комнаты и равняюсь с мамой.

— Я знаю, кто моя семья, — говорю тихо, — имей это в виду.

Мама замирает. Бледнеет. Но я уже шагаю дальше, нужно позаботиться о малыше.

Уходит мама, не попрощавшись. Малому же немного помогают чудодейственные средства. Нам с няней удается уложить его спать. Делаем это в гостевой, чтобы не мешать Ярославе.

После я вроде как свободен и впервые за день кидаю что-то в рот. Счастье отцовства! Но почему-то это неудобство вызывает не злость, а смех. Вливаю в себя кофе и ем сэндвич. Теперь жизнь вообще удалась.

Сегодня у всех выходной. Можно в принципе разобраться с почтой… Однако хочется сделать совершенно другое.

Допиваю кофе и выхожу из гостиной. Иду в сторону спален, но возле своей не останавливаюсь. Прохожу дальше до комнаты Степки и Яры. Дверь закрыта неплотно.

У меня хороший ремонт, и двери здесь не скрипят. Так что я бесшумно проникаю в спальню своей гостьи. Да, это нехороший поступок. Но один раз я уже захотел побыть хорошеньким и ничего хорошего из этого не вышло. Такая вот отстойная тавтология.

Яра крепко спит. Умаялась за утро. А я вырубился после вчерашних метаний и водных процедур так, что даже их не слышал.

Мы не настолько близки, чтобы я вот так просто стоял и смотрел на нее, спящую. Но я стою и смотрю. А потом вообще присаживаюсь на край кровати.

Гостья задернула шторы, и хоть на улице день, в комнате нет яркого света. Однако даже в таком дневном сумраке я вижу каждую клетку ее лица.

Нежную кожу, тронутую золотистым солнцем. Тонкий носик с чуть вздернутым кончиком. Дуги темно-коричневых ресниц. Те губы, немного покусанные. Я всегда выбирал ярких девушек. Но именно рядом с ней понимаю — не хочу, чтобы моя женщина бросалась в глаза всем. Хоть и считаю ее самой красивой.

Моя… У меня нет никакого права так говорить в сторону Яры. Логичного обоснования. Но она все равно моя. Без разницы, в каком мы друг к другу статусе.

И да, на нее вполне могут сворачивать шею мужчины. От чего мой внутренний неандерталец бесится больше всего.

— Мм…

Черт, я же старался тихо дышать.

— Разбудил? Прости.

— Тамир?!

Темно-серые глаза распахиваются и становятся размером с блюдца. Девушка резко садится на кровати. Двигается от меня, пока не упирается спиной в спинку мебели.

— Да, это я. А не какое-нибудь привидение.

— Уф…

Кажется, лучше бы она увидела призрак.

— Я зашел посмотреть, как ты, — в общем-то не вру.

— Я… — она трогательно зевает. — Хорошо поспала. А как Степка?

— Он с Ланой. Лекарства подействовали.

Яра выдыхает.

— Хорошо… Я думала, остальные зубы вылезут уже легче. Но нет.

— Говорят, это проходящий этап.

Яра снисходительно посмеивается.

— Конечно. Ребенок растет. Все этапы растворяются в прошлом.

Она делается серьезной. Морщится каким-то своим мыслям.

— За этим интересно наблюдать… наверное, — спохватываюсь.

Я кое-что пропустил в жизни сына. Например, как он пинался в животе. Роды, выход из роддома. Первую улыбку малого. Я никогда не был сентиментальным, но эти факты сидят в голове.

Но теперь я ничего не пропущу. Хоть Яра пока про это не знает.

Черт, то есть ты, Тугулов, уверен, что станешь нормальным отцом?! Ответить бы себе на этот вопрос.

Ярослава сидит с опущенными глазами. Устыдилась немного, что разлучила отца и сына? Впрочем, я тоже отличился. Решил "не лезть"... Исчез. Но она хоть бы сообщила! Просто, сухо, по факту.

— Да, дети — это и радости, и трудности, — проговаривает она, все так же на меня не глядя.

Ее волосы, собранные в пучок, растрепались и смотрятся безумно чувственно. А теплый запах от тела доносится до ноздрей, хоть она и отодвинулась на "безопасное" расстояние. Держать руки при себе все тяжелей… Но если распущу их, она вконец испугается.

— Почему ты так отреагировала на то, что я вошел?

Вопрос заставляет ее посмотреть на меня. Да уж, в провокации я всегда был силен.

— Мм, в смысле?

— Ну, ты очень испугалась.

Прямолинейности мне тоже иногда не занимать.

— А ты бы не испугался, если бы открыл глаза, а над тобой кто-то сидит? — хмыкает.

Попытка отшутиться не засчитана.

— Если бы это была, например, Лана, ты так же бы отреагировала?

Хмурится.

— Тугулов, что за допрос?

Пожимаю плечами.

— Мне просто интересно, каким ты меня считаешь. Тем, кого следует бояться?

Вот теперь снова прячет взгляд.

— Я тебя плохо знаю. И как только думаю, что поняла, кем тебя считать, тут же… В общем, тут же понимаю, что совсем тебя не знала.

Справедливо. Хотя мне тоже есть, что сказать. Но сейчас даже я понимаю — не время.

У нее есть какая-то своя правда, чувствую. Может, я дождусь ее вместе с рассказом о сыне? Припереть ее к стенке мне все-таки ой как не хочется. Тогда ее страх вообще не пройдет.

— Знай одно, — говорю, и на этой фразе она поднимает глаза, — тебе не нужно меня бояться.

Смотрит недоверчиво. Но надеюсь, эти слова все-таки западут ей в мозг. А пока понимаю, что невыносимо хочу до нее дотронуться.

Двигаюсь ближе, протягиваю руку и беру ее ладошку. Сжимаю, поглаживаю большим пальцем. Не сопротивляется. Молчит.

Еще больше сокращаю расстояние между нами. Перекидываю ее ноги в мягких спортивных штанах через свои колени, подтягиваю ее к себе. Рукой упираюсь в спинку кровати. Яра не на моих коленях, но в коконе из моих рук. Глубоко вздыхает.

— Помнишь, что я просил? — хриплю. — Не надо бояться.

Она ухмыляется, несмотря на панику в глазах.

— Еще ты говорил, я не должна быть у тебя в доступе.

Теперь и я смеюсь.

— Я не лезу тебе языком в рот. Или куда-то еще…

Улыбка тает на ее лице. А губы приоткрываются, чтобы захватить порцию кислорода. Черт, я же сказал, не лезу.

Она почти лежит на моей руке. Наши лица так близко. Свободной ладонью оглаживаю ее подбородок. Поднимаюсь к скуле. Касаюсь ушка. Вот его бы я тоже поласкал языком.

Ни одна женщина не вызывала в моем организме столько жара.

— Тамир…

Она прикрывает веки. Ее искреннее удовольствие всегда срывало тормоза.

Какой-то резкий звук заставляет Яру вздрогнуть в моих руках. Не сразу понимаю, это стук в дверь. Я плотно закрыл ее.

— Подождите! — командую.

— Что-то со Степкой…

— Ш-ш.

На секунду прижимаюсь губами к ее щеке. Недалеко от нижнего века. Чувствую, как ее ресницы трепещут.

После осторожно выпускаю ее из рук.

— Входите.

Яра смущена до предела. А я остаюсь сидеть, чтобы не смутить нашу няню. Потому что мое тело отреагировало на близость с Ярославой должным, но не совсем приличным образом.

Лана, правда, остается в дверях.

— Мне позвонила Рамила, — она имеет в виду одну из моих сестер, — они в отпуске вдвоем с мужем. Младшая дочка их вроде бы нормально отпустила, но очень сильно капризничает с няней. Рама попросила меня приехать к ним на пару дней. Степа уже успокоился…

— Конечно, можешь ехать, Лан! — реагирует Яра. — За Степкой я сама пригляжу. Я поспала. Спасибо тебе.

Няня улыбается.

— Пока ты спала, с ребенком в основном сидел Тамир.

Яра смущается.

— Ну, теперь я буду с ним. Тамир может сделать свои дела…

— Нет у меня никаких дел, — перебиваю, — поезжай к Рамиле, Лана. Мы тут справимся.

— Я тогда побегу!

Опытная няня уходит. Я могу подняться на ноги. От Ярославы слишком не прячусь. Пусть видит, что желания она у меня вызывает вполне мирные.

Хотя Яра едва взглянула на меня из-под ресниц.

— Пойду возьму ребенка, — выпаливает она.

И уносится из спальни.

Я выхожу на балкон из их комнаты, чтобы освежиться. Стараюсь думать о чем-то банальном и не думать о губах Яры.

В общем-то, под таким девизом проходят следующие несколько дней. Отвлекаюсь, как могу.

Основное, конечно, сын. Под предлогом его капризов я провожу с ним больше времени, чем логично для постороннего человека. Мы даже успеваем еще крепче подружиться. Насколько это возможно с полугодовалым малым.

Яра то и дело бросает на нас с ним долгие взгляды. Я стараюсь так же долго не пялиться на нее.

Дней через семь решаю выехать из дома. До этого ограничивался лишь парком, где гуляют Степка и Яра. Но сегодня из-за границы вернулся друг.

— Точно будет все нормально? — спрашиваю у Яры после завтрака.

Мелкий лежит в своей переносной люльке.

— Боже, Тамир! — девушка закатывает глаза. — Я несколько месяцев жила с ним вообще одна. И первые зубы пришлись на тот период.

Не комментирую.

— Хорошо. Но если что, сразу звони.

— Езжай спокойно.

— Я все сказал.