Родной приемный сын миллиардера

Глава 14

Подготавливаться ко сну мне особо не надо. И так ведь ложилась. Тамир лишь откидывает одеяло и после набрасывает его на мои ноги. Сам отходит.

Я сразу не понимаю, но шагает он к кроватке. Хозяйским взглядом оценивает обстановку с сыном. Тот сладко спит.

— Доброй ночи?.. — Тамир как будто спрашивает, вернувшись ко мне.

Не отвечаю несколько секунд. Потом решаюсь.

— Побудь здесь? Хотя бы чуть-чуть.

Тугулов улыбается. Впервые за сегодняшний вечер.

— Тогда двигайся.

Он тоже после нервного напряжения. Вот ведь как! Я думала, страдала только я. Но и он тогда пережил разлуку. Тоже считал, что его бросили. Да еще обвинили в преследовании!

Чувствую его тепло сбоку и двигаюсь ближе. Робко ложусь ему на грудь. Провожу ладонью по крепкому плечу, вниз по мышцам. Ох, даже в таком состоянии восхищаюсь им! Вдыхаю от души его запах.

— Тамир… — зову его негромко.

— Да, — он откликается возле моего уха.

Крепче прижимаюсь к нему.

— А второй раз… Зачем ты приходил и почему пропал?

Грудь мужчины поднимается с тяжелым вздохом.

— Все эти годы я то жил относительно спокойно… То неделями думал о тебе. То просто ты сидела внутри как заноза, — он хмыкает, — ни с кем мне больше не было так… хорошо. И тут я собрался жениться.

— Ты делал Аурике предложение? — морщусь.

— Нет, — Тамир меня успокаивает, — я думал об этом пока сам с собой. И понимал, что не уверен. Дело было даже не в Рике! А во мне… Я понял, что должен найти тебя и хотя бы взглянуть в глаза.

— Почему ничего не спросил?

— Я узнал, что ты не замужем. Где живешь. Пришел и… дальше все само собой вышло. Знаешь, я ругал себя за этот поступок. Но не мог сожалеть.

— Прямо как я, — фыркаю.

— Я жестко ступил тогда! — Тугулов выдыхает. — Вот здесь виноват я и только. Дурак! Думал, закрыл гештальт, а входить два раза в одну воду не надо. Что у нас вновь не получится. Будет больно. Господи, да я банально зассал.

От последнего слова из уст миллиардера я прыскаю смехом. Хоть и смешного мало. Но это нервы.

— Я корила себя, что дала слабину. Но есть кое-что…

— Милая, мы ведь договорились? Спа-а-ать.

Он целует меня в макушку.

— Ну хорошо, сладких тебе снов.

— Угу, тебе того же. Встретимся там.

Не знаю, снился ли мне Тамир. Я как будто провалилась в мягкую нежную яму. Обычно после нервного напряжения я плохо сплю. Но рядом с ним сон был сладким и глубоким.

Даже проспала подъем сына.

— Бери удобней. Ну, ты чего?.. — доносится мужское бормотание.

Открываю глаза и вижу чудесную картину — Тугулов в одних штанах топчется посреди спальни с сыном на руках.

— Вот так, молодец, — хвалит ребенка за то, что тот начал хорошо сосать, — еще же сонный… Спал бы!

Хочу сказать, что это так не работает. Но вижу, как Тамир склоняется над детской макушкой. Вдыхает запах малыша. Целует темные волосики. Смотрю на это во все глаза.

— Доброе утро, Яра.

Ух, я аж вздрогнула! У него глаза на затылке что ли?..

— Доброе…

— Не смотрит так. Я знаю, что он мой.

Вот так, да? Состоялся самый страшный разговор в моей жизни?

— Тамир, я…

— Угу. Боялась, не знала как сказать. Как, черт возьми, признаться! Спасибо моей матушке, из-за ее сумасшествия я буду с ним почти с рождения.

— Тамир… Ты ведь сам все знаешь теперь.

Вот сейчас бы мне разреветься. Но глаза сухие. Да и как можно плакать при виде этих двоих? А со мной Тугулов пусть делает все, что хочет.

— Я не могу спокойно обсуждать эту тему, Яра! — тот шипит. — Еще возмущалась, что я оформил опеку! Да я больше никуда его не опущу!

Фыркаю. Встаю на ноги. Подхожу и пальчиком упираюсь Тамиру в грудь.

— Имей в виду, ребенку нужна еще и мама!

— Она и мне нужна, — прилетает недовольное.

— Ты уже взрослый! — ахаю.

Мужчина зависает на миг, хмурится.

— Я не про свою мать... Я сказал о тебе!

Хихикаю, прикрыв лицо ладошкой. Сама, походкой от бедра, шагаю к дверям. Показываю Тугулову спину. У двери бросаю косой взгляд. Поднимаю бровь.

— Папа нам тоже необходим.

— Очень это, знаешь ли, было заметно!

Тугулов все еще обижен.

Знаю, тут бессмысленны слова. Я могу извиняться, плакать. Снова поистерить. Он, может, и успокоит, но останется при своем. Здесь нужно только время.

Я не могла по-другому. Это нам кажется задним числом, что надо было сделать так и так. Но на тот момент своей жизни мы не могли! И это нужно просто признать как факт и работать с тем, что есть. Какой смысл рвать на себе волосы?

Степашка сейчас "перекусит" и еще может поспать. А вот я уже не лягу, как могла бы. Тамир, скорее всего, тоже.

— Я пойду на кухню, узнаю насчет завтрака, — осторожно сообщаю мужчине.

— Угу.

Ох, ладно. Я бы сейчас сама что-то приготовила, чтобы отвлечься. Но повар заступает на службу с раннего утра. Мне как-то неудобно ей мешаться.

Одеваться не надо, я спала сегодня не в сорочке, а в домашнем костюме. Иду и, как предполагала, вижу низенькую брюнетку в светлой форме. Ее я как-то приняла за подростка.

— Доброе утро! — приветствую работницу.

— Здравствуйте… — она всегда немногословна.

— Мы позавтракаем с Тамиром минут через десять.

— Хорошо, — она разворачивается, — хозяин просил сделать бутылочку… Вам нездоровится? Раньше он не входил к вам в такой час.

О, повар решила поболтать? Или волнуется?

— Со мной все в порядке, — улыбаюсь ей, — просто спала.

— Хозяин вас не испугал? Он зашел к вам…

А она сегодня в ударе. Пока думаю, что ответить, за спиной раздается мужской голос.

— Я спал в той же комнате. Не волнуйтесь за Яру, у нее все хорошо.

У повара немая сцена. Наверное, она беспокоилась, не обидел ли Тамир меня. Помнит ведь, что приехала я сюда не по своей воле. А до сегодняшнего утра все было более чем прилично.

— Извините… — бормочет работница.

— Ничего, — Тамир подходит ко мне, — я рад, что рядом с нами неравнодушные люди.

Женщина бросает взгляд на меня. Так, надо бы ее успокоить.

— Все и правда хорошо, — улыбаюсь.

Чувствую руку Тугулова у себя на спине. Он приобнимает меня.

— Вы правильно подметили, теперь все будет по-другому, — говорит повару Тамир, — мы многое прояснили между собой. С этого дня я буду ближе к Яре и малышу. Степа — мой сын. Мы молчали об этом, но больше нет смысла скрывать.

Работница хлопает глазами. Потом на ее лице проступает улыбка. И глаза, кажется, заблестели от умиления.

— Ой, как я рада за вас! Извините меня за любопытство…

— Все в порядке, — кивает Тамир, — накрывайте завтрак.

Меня Тугулов увлекает в гостиную. Только там выпускает из объятий. Смотрю на него.

— Думала, ты обижен на меня.

Он морщится.

— Не хватало, чтобы домашние помощники считали меня плохим человеком. Хватит и твоего такого мнения.

— Тугулов!

Тамир

У меня до сих пор взрыв мозга от вчерашнего разговора. Не чтобы я лелеял в себе обиды юности. Но несколько лет подряд я жил с одной правдой! И вчера она рассыпалась в пыль.

А думать про то, что мы могли быть вместе… Что у нас мог подрастать уже не только Степашка… Эти мысли я давлю на корню, чтобы все вокруг не разгромить.

И мне все-таки обидно, что Яра не пришла с рассказом о беременности! Или после рождения малыша… Неужели правда так боялась меня?

— Тамир, ты не должен обижаться! — она морщит свой хорошенький нос. — Ведь знаешь теперь всю правду! Я думала, мы не нужны тебе!

— А убедиться? Сейчас тебе не двадцать, — ворчу.

— Тамир, ради бога! Я снова расплачусь…

— Манипуляции, — щурюсь, — кто мне там говорил про психологию?..

Пока помощница нам накрывает, подхожу к своей гостье. Забираю в объятья. Во мне есть остатки обиды, да. Но сделать ей плохо я не в состоянии.

— Ой, все, — пыхтит в моих руках.

— Именно так, дорогая, — глажу ее по спине, — тебе придется выдержать некоторый поток сарказма. Но согласись, это гораздо меньшее зло, чем ты от меня ожидала?

— Тугулов!

Она ударяет кулачком по моей груди, а после вдруг встает на носочки и… целует меня! Даже дурак понял бы, что я тут же растаял.

Перехватываю инициативу, углубляю поцелуй. Ее губы прохладные. Кажется, она недавно пила воду. Согреваю их и наслаждаюсь их нежностью. Казалось бы, в мире столько похожих женских губ. Но у тех самых всегда уникальный вкус и ни с чем не сравнимая мягкость. И заводят они с пол-оборота… Так.

— Позавтракаем? — предлагаю хрипло.

— Если ты не будешь говорить мне претензии.

— Обещаю.

Смеемся. Нам всегда было легко. Как же я мог все потерять… Это злит безумно. И поднимает внутри желание докопаться до истины.

Но это чуть позже.

— Приятного аппетита, — желает Яра за столом.

— Взаимно.

Некоторое время молчим. Пьем кофе, едим кукурузную кашу с фруктами. Я доволен маминым поваром более чем. Тот редкий случай, когда совет матушки оказался полезным.

— Чем хочешь заняться сегодня? — завожу разговор и озвучиваю то, о чем думал, пока кормил Степку утром. — Не желаешь встретиться с юристом?

Яра бледнеет. Я давлю в себе поднимающуюся досаду. Если начну сейчас упрекать, сделаю только хуже.

Но черт, она снова боится!

— Мм… Я свободна.

Смотрю на нее. Перестала есть.

— Ничего не хочешь уточнить? Например, зачем юрист?

Морщится. Смотрит в тарелку. Пожимает плечами.

— Яра!

Может быть, я нетерпелив. Но для меня как будто все ясно. У нас сын, и мы будем растить его вместе. Как пара. Я… Я люблю ее, это ясно как день! Да, нужно какое-то время на сближение… Но больше нам ничто не помешает!

— Что, Тамир? — хотя бы смотрит. — Думаю, ты хочешь оформить на себя Степашку. Я не против.

— Точно?

Распахивает глаза. Ну вот, защита треснула. И слава Богу!

— Шутишь?! Да я и мечтать не могла о таком отце для сына, — поднимает ладошку, — не начинай только! Да, я молчала. Да, сомневалась и боялась. Но сейчас-то я вижу, как ты относишься к нему. Степе очень повезло с отцом.

— Ты правда так считаешь? — я снова охрип.

— Конечно!

Говорит, как само собой разумеющееся. Снова принимается есть. А во мне словно развязывается какой-то узел. Сразу легче жить и дышать.

Юриста вызываю к себе, нам не нужно никуда ехать. Мой давний сотрудник сделает все по доверенности. Так как мы не в браке, нужно чуть больше формальностей. Но ждать я не хочу. Пусть сын станет первым шагом.

У меня была куча сомнений насчет брака, семьи, отцовства. Все они пропали?

Скорее, потеряли смысл. Ни в чем нельзя быть уверенным. Знать наверняка. Но Степа и Яра уже есть в моей жизни. Я не намерен их отпускать, и мне остается только стать тем самым годным отцом и мужем.

— О чем задумался, Тамир?

Выхожу из оцепенения и понимаю — Яра стоит рядом с диваном и смотрит, как я в задумчивости стучу пальцами по мягкой поверхности. Она уходила глянуть сына после завтрака. Я переместился на диван. Сижу теперь здесь в позе мыслителя. Хмыкаю.

— О жизни. За последний месяц я о ней размышлял столько, сколько не думал за несколько лет.

— Это неплохо, — Яра пожимает плечами, — думать вообще полезно.

Хихикает.

— Так! Ну-ка, иди сюда!

Она хочет возмутиться, сбежать. Но я тянусь и успеваю захватить ее в руки. Усаживаю на своих коленях.

— Тугулов! Ну что я неправильно сказала?! — шутливо возмущается.

— Меня как-то смутил твой тон, — щурюсь.

Яра закидывает руки мне на плечи. Заглядывает в лицо.

— Я на позитиве! Чего и тебе желаю, — издевается.

Мы словно переносимся в прошлое. Тогда мы так вот легко общались, подкалывали друг друга. И от этого непередаваемо хорошо.

— Согласен. Только будь со мной.

Наши глаза становятся серьезными и держат зрительный контакт. Неплохо было бы соединить еще и губы. Однако звонит мой телефон. В кармане.

— Ты вообще разлучаешься с этим аппаратом? — Ярослава ахает.

Встает, чтобы я мог достать и ответить. Я хлопаю ладонью по дивану, чтобы она села рядом.

— Да, Рамила. Привет!

Здороваюсь с сестренкой. Из трубки раздается ее бодрый, но, как кажется, смущенный голос.

— Привет, брат. Как твои дела?

— Да… В двух словах не расскажешь, — выдыхаю, — а как ты? Слышал, вы на отдыхе? Все хорошо?

Не случилось бы чего у них.

— Все в порядке! — Рама спешит меня успокоить. — Вот как раз сегодня утром прилетели. Прекрасно отдохнули без детей. Хотя тебе пока не понять… Неважно.

— Да, я еще не осознал всей прелести отцовства, — подмигиваю Яре.

Та непонимающе хмурится.

— Брат… — Рамила, походу, созрела перейти к сути. — Мама тут мне подкинула идею… Собрать вас всех у себя. Мы давно не виделись! Тут я с ней согласна… У Марата как раз еще несколько дней отпуска. Я тоже не уторканная школой. Отметим заодно наше возвращение из поездки.

В другой раз я бы поморщился. Нет, я прекрасно отношусь к своим сестрам! Самой младшей, Марианне, мне порою хотелось наподдавать. Но это реакция на юношеский максимализм. В целом мы дружны. Однако на семейные посиделки я ходить не любитель.

Но сейчас мне на руку такое мероприятие. Ведь я смогу сразу всем сестрам представить Яру. Познакомить их со Степашкой. Вообще рассказать главные новости моей жизни.

Пусть кто-то мог сам догадаться, типа Гели. Или мама кому-нибудь уже шепнула. Но официальное знакомство не повредит.

— Хорошая идея, если тебе не в напряг, — отвечаю сестре.

— Я и сама хочу, — признается Рамила, — значит так, ждем вас в четверг после обеда. Поговорим, поужинаем. В выходные мы просто едем к свекрови…

— У меня не нормированный график. Освобожу нужный день.

— Замечательно!

— Нас будет трое.

Сестра задерживается с ответом. А рядом с собой вижу два больших словно блюдца глаза. Яра удивлена.

— Ладно, брат, — Рамила вновь на связи, — я предполагала… В общем, мама что-то говорила…

— Не мнись, — хмыкаю, — поговорим при встрече.

— Хорошо! — сестра выдыхает с облегчением. — Договорились, пока!

— Пока. Привет всем.

Ярослава так и не отводит взгляд. Смотрю на нее, усмехаюсь.

— Что?

— Как что? — она хлопает ресницами. — Ты же… Говорил о нас? Или я себе напридумывала…

Она смущается. Теперь опускает взгляд.

— Ты все правильно поняла, — беру ее за подбородок и заставляю посмотреть на себя, — сестра собирает у себя родственников по нашей линии. Я бы хотел, чтобы мы пошли втроем. Ты, я и наш сын.

Меж бровей Ярославы появляется морщинка.

— Стелла не очень довольна нашим появлением в твоей жизни…

— На месте мамы я бы о другом волновался!

Делаю глубокий вдох, чтобы не пугать малышку. Она и так обеспокоена.

— А твои сестры? Я даже насчет Ангелины не уверена. Как она воспримет меня в новом статусе… А других вообще не знаю!

— Не хочешь идти? Отказаться можно в любой момент. Но я считаю, что так покажу всем серьезность своего отношения к вам.

— Да и это твоя семья… — бормочет.

— Если тебе что-то не понравится, сразу уйдем.