Рождественская песнь Подземного Царства

Глава

7

Белиал

Я прижал маленькое тело Рэйвен к своей груди, как драгоценное сокровище, коим она и была.

Было волнительно наблюдать, как она сражается с кровавым дубом. Пожалуй, самым опасным растением в моем саду. Она всегда была маленькой бунтаркой, которая очаровала меня с первой минуты нашего знакомства. Через год она превратилась в грозную чародейку и великодушную королеву. Видение того, как она правит рядом со мной, наполняло мою грудь гордостью, а член кровью.

То, что я запланировал, было для нее такой же наградой, как и удовольствием для меня. Я практически дрожал от желания погрузиться в нее.

Я не просто трахал свою королеву. Я поклонялся этой женщине, давая ей все, что у меня было, и заботясь о том, чтобы она была хорошо выебана и удовлетворена, какой и должна быть темная богиня.

Часть ее сопротивлялась тому, как я планировал трахнуть ее сегодня.

Так часто бывало.

Именно это делало предстоящее таким возбуждающим для нас обоих.

— Подожди, — она подняла голову с изгиба моей руки, и я почувствовал, как ее дыхание замерло в груди, когда я повернул за угол и мой сад-кладбище появился в поле зрения.

— Здесь… — ее голос затих, а щеки покраснели, вероятно, вспомнив то, что я с ней сделал, когда мы были здесь в последний раз.

— Я жестоко отшлепал тебя и заставил впервые отсосать мой член в обмен на обувь, — размышлял я, вспоминая случившееся, как будто это было вчера. — После того, как заставил тебя резвиться в моем смертельном саду, одетой только в тонкое платье. Да.

Она прищурила глаза.

— Ты самый мерзкий ублюдок, который когда-либо ходил по Земле и Подземному миру, ты знаешь об этом?

Я рассмеялся, развеселившись.

— Какая похвала от женщины, которая встретила самых ужасных монстров в обоих мирах. Давай не будем притворяться, что тебе не понравилось каждое мгновение.

— Я ненавидела тебя.

— Я думаю, ты ненавидела ту часть себя, которая хотела меня еще больше, — я усмехнулся. — Ты была такой милой, расстроенной, покрытой грязью и отчаянно желающей, чтобы я излил свою сперму в твое горло.

За прошедший год, что мы знали друг друга, я трахал эту женщину во все дырки. В каждом сантиметре моего замка. Часто способами, которые вызывали бы тошноту у более слабых смертных. И все же она была здесь, краснея, как школьница.

— Почему у меня такое ощущение, что это не столько награда, сколько наказание? — она напряглась, прижавшись к моей груди. — Ты снова будешь меня шлепать?

— Наказание, награда… — я пожал плечами, заставляя ее тело задрожать в моих объятиях. — Границы уже давно стерлись, не так ли, маленькая воровка?

Ее губы приоткрылись, когда она вдохнула воздух. Я давно не использовал это старое прозвище.

— Но ты сделаешь то, что мне понравится?

— Конечно. Я бы не привел тебя сюда, если бы не думал, что тебе понравится, — уголок моих губ поднялся, увидев ее скептическое выражение лица. — А если вдруг тебе не понравится, тебе нужно только сказать стоп слово. Помнишь, какое? Ты давно его не использовала.

— Я никогда его не использовала, — поправила она, прикусывая нижнюю губу. — Черная вдова.

— Молодец.

Черт возьми. Я был полностью и безоговорочно погублен этой женщиной. Мне было все равно, хотела ли она отпраздновать сезонный праздник в мире, где сезонов не существовало. В тот момент, когда она спросила, трепеща своими черными, как смоль ресницами, я не смог сказать нет.

Я был далек от того закаленного монстра, которым был год назад. Сегодняшняя версия меня, скорее всего, вызвала бы отвращение у того холодного, жестокого существа. Или зависть. В любом случае, мне было на это наплевать.

Впервые с тех пор, как взял на себя отвратительную работу Владыки первого круга Ада, я был счастлив. И все из-за одной странной девушки с пристрастием к боли и любовью ко всему черному и мрачному. Какая же мы идеальная адская пара.

Кладбище было отделено от остальной части лабиринта мертвыми изгородями, которые были выше самого длинного моего рога, что было впечатляющим достижением, учитывая мой рост. Скелетные конечности, некоторые с еще не отделившейся кожей, тянулись к нам с ветвей, когда мы проходили через ворота, а разлагающаяся голова, лежащая в кустах, открыла свой единственный глаз — похоже, что жуки съели большую часть другого.

— Мой господин! Пожалейте эту бедную душу.

Я не стал обращать внимания на это жалкое существо. Даже не остановился, чтобы выслушать его мольбу. Только на территории моего замка находилось более десяти тысяч душ, ожидающих своего суда, но я узнал лицо этой головы. При жизни он не был хорошим человеком. Я никогда не посылал его в Стикс и не собирался этого делать. Иногда лучшим наказанием было заставить худшие души ждать момента, который никогда не наступит, пока они не превратятся в ничто.

— Ох, Белиал. Не поможешь ему?

По просьбе моей королевы я остановился.

— Да! Помогите мне! Моя королева! — судя по всему, часть тела головы все еще была прикреплена к живой изгороди. Гниющая рука, покрытая червями, тянулась к ней.

Я был охвачен яростью в тот момент, когда пальцы этого негодяя коснулись одежды моей любимой. Прежде чем он смог ухватиться, я пробормотал заклинание на древнем языке. Для Рэйвен это прозвучало как гортанное рычание. Глаз души расширился, когда он почувствовал мое магическое воздействие, и, как невидимый кулак, сжал его со всех сторон. Спустя мгновение он взорвался мелким туманом гнилой плоти и скисшей крови.

Я повернулся спиной к изгороди, закрывая Рэйвен своим телом от кровавого зрелища.

Она подняла на меня глаза, ее бледные щеки окрасились легким румянцем. Даже в состоянии шока она выглядела потрясающе. Пепел, падающий с туманного багрового неба Лимбо, покрывал ее черные волосы, напоминая снег из ее родного мира, который она так любила.

— Вот. Я разбил его душу. Теперь он обрел покой.

«Покой» — было не совсем подходящим словом. Я уничтожил его душу. Теперь он был лишь каплями крови и кусками плоти на моем плаще. К тому же я положил конец его невыносимым стонам. На кладбище воцарилась тишина. Ничто не осмелилось пошевелиться: ни духи, обитавшие на этой земле, ни даже извивающиеся черви, пожиравшие разбросанные по живой изгороди части тел.

— Не уверена, что я это имела в виду, — пробормотала она, поднимая глаза на мои рога. Я был уверен, что на них были пятна крови. По крайней мере, цвет был праздничным.

— Он прикоснулся к тебе, — резко заметил я. — Ничто в этом мире, ни в мире выше, ни в мире ниже, не может прикоснуться к моей королеве без моего разрешения, Рэйвен. Ничто.

Несмотря на то, что моя спина была покрыта внутренностями, мой член все еще был твердым, жаждущим погрузиться в ее узкую киску. Осознание того, что многие из потерянных душ и адских существ, которые обитали в моем замке, будут скрываться в укромных уголках кладбища, наблюдая, как я доставляю удовольствие той, что принадлежит только мне, заставило мою кровь еще сильнее прильнуть к паху.

Все они жаждали того, что было у нее. Ее бьющееся сердце, ее идеальную кожу и, прежде всего, мою благосклонность.

— Ты монстр, — ее шепот был таким же тихим, как пепел в воздухе, но в голосе не было и следа обиды. Она просто констатировала факт, который я не мог отрицать.

Иногда человечность Рэйвен проявлялась в ее глубоком чувстве справедливости, например, в том, что она жалела даже самые ненормальные души, находящиеся под моей опекой. Я любил ее за это. Но не проявил бы доброты ни к кому и ни к чему, что дышало тем же воздухом, что и она, если бы почувствовал, что они могут попытаться воспользоваться ею.

— Я твой монстр.

Ее грудь снова слегка задрожала, и я буквально услышал, как ее сердце пропустило удар.

— Я плохой человек, потому что сейчас возбудилась?

Из меня вырвался гортанный смешок.

— Нет. Я видел бесчисленное количество испорченных душ, мое сокровище. Ты далеко не плохая. Но даже если бы и да, какая разница? Это Ад. Так что ты именно там, где и должна быть.

Ее пухлые губы расплылись в самой красивой улыбке.

— Хорошо, Владыка Костей. Думаю, я приму твою награду.

Пепел падал уже достаточно долго, чтобы покрыть все тонким слоем. По правде говоря, он выглядел даже больше по-зимнему, чем я ожидал. Даже несмотря на то, что бледный слой на земле отражал зловещее красное сияние почти скрытого солнца Лимбо.

Я осторожно опустил Рэйвен на ноги, и она повернулась, чтобы осмотреть кладбище.

— Как красиво.

В последний раз, когда она была здесь, она была напугана. Возбуждена, но все же напугана, поскольку не была уверена в своей судьбе. Смерть подстерегала за каждым углом, и в тот момент она не была заинтересована в вечности со мной.

Теперь же не было и следа страха. Только безрассудное желание светилось в ее очаровательных глазах, когда она повернулась ко мне с озорной улыбкой на губах, которая беззвучно спрашивала: «Что теперь?».

Вместо того, чтобы дать ей ответ, я оставил ее в напряжении, шагая между могилами в поисках идеальной. Я остановился у надземной плиты, каменного саркофага с идеально ровной крышкой. Я не мог вспомнить, кого из моих верных слуг я похоронил здесь. Это было так давно, что надпись на камне стерлась.

Я снял плащ, чувствуя горячий взгляд Рэйвен на своей груди, пока ее возбуждение наполняло воздух ароматом. Для этого случая я выбрал рубашку с рукавами-фонариками и глубоким вырезом, который доходил до моего живота, где был туго завязан пояс. Она приоткрывала грудные мышцы и большую часть покрытого шрамами живота.

Поскольку я был в своей меньшей форме, которая выглядела, как человек, за исключением рогов, я все еще стеснялся шрамов, покрывающих большую часть моего тела. Рэйвен помогала мне чувствовать себя более уверенно в своей коже, поэтому я не только оставлял лицо открытым, но и выбирал одежду, которая подчеркивала ее любимые части моего тела.

Свернув плащ в руке, я вытер им пепел с крышки саркофага и указал на нее.

— Ложись.

Она знала, что я собирался с ней сделать. Ее киска уже была мокрой, я чувствовал ее запах.

— Мой господин, вы же не собираетесь взять свою королеву на останках верного слуги? Разве это не неуважительно?

— Возможно. Но какая тебе разница? Я видел, как ты ласкала пальцами свою шлюшью дырочку между ног на этом самом кладбище, когда думала, что никто не видит. А теперь будь хорошей девочкой и ляг для своего господина, — я прищурился и сделал угрожающий шаг к ней. — Или ты предпочитаешь, чтобы я заставил тебя?