Лиз Филдинг Роза пустыни

Глава первая

— В самолете была журналистка, Партридж. — Принц Хассан аль Рашид сел на заднее сиденье лимузина рядом со своим секретарем. — Роуз Фентон, иностранный корреспондент английской телекомпании. Выясни, что она здесь делает.

— В этом нет никакой тайны, ваше превосходительство. Она перенесла тяжелое воспаление легких и приехала сюда отдохнуть.

Хассан удивленно посмотрел на Партриджа. Впрочем, этот британец еще молод и совсем не разбирается в политике. Хассан же впитал эту науку с детства. Он-то прекрасно понимал, что появление здесь журналистки не случайность.

— Она сестра Тима Фентона, — сказал Партридж так, будто это все объясняло, но в следующую секунду понял, что этого не достаточно и добавил: — Фентон — наш главный ветеринар, который прибыл недавно. Он считает, что здешний климат поможет сестре скорее поправиться.

— Вот как? А с каких это пор журналисты стали летать в личном самолете Абдуллы? Даже кавалеры Ордена королевы Виктории никогда не удостаивались такой чести!

— Его высочество, наверное, думает, что мисс Фентон будет признательна ему за столь радушный прием. Вы сами знаете, что его высочество большой поклонник… — Вместо ответа Хассан только махнул рукой, но Партридж продолжал: — И так как вам тоже нужно было лететь домой…

— Я узнал о рейсе только тогда, когда сам обратился в посольство. Мы оба знаем, что Абдулла не очень-то жаждет угодить мне, поэтому предложение лететь на его личном самолете меня очень удивило.

— Его высочество знает, что вы находите его экстравагантным.

— Теперь даже английская королева летает на обычных пассажирских самолетах.

— Его высочество не хочет, чтобы английская королева писала о нем льстивые отзывы в модных журналах.

Боже мой, как можно быть таким наивным!

— Спасибо Партридж. — Хассан догадывался о том, что у его секретаря не совсем обычное чувство юмора.

К сожалению, особых причин для смеха не было. Роуз Фентон, без сомнения, будет принята со всеми почестями. Тем более что молодой эмир Фэйсал не будет мешать этому. Сейчас он в Америке, изучает бизнес и не проявляет большого желания вернуться домой. Хассан зло усмехнулся. Недавно ему шепнули, что Абдулла хочет превратить свое регентство в нечто более постоянное.

— Она догадывается о том, что ее ожидает? — спросил Хассан.

— Не думаю, — ответил Партридж. Хассан нахмурился.

— А что собой представляет ее брат? Вы с ним встречались?

— Да, на вечеринке в спортивном клубе. Он тогда попросил отпуск, чтобы съездить домой навестить заболевшую сестру. Его высочество не стал ничего выяснять и сразу же издал указ о ее приглашении в Рас аль Хаджар.

— Когда же мой двоюродный брат начнет сначала думать, а потом делать? Только полный идиот может отказаться от такого предложения.

Роуз Фентон не похожа на идиотку. Абдулла на пушечный выстрел не подпускал иностранных журналистов к Рас аль Хаджару, так что для мисс Фентон приглашение Абдуллы — настоящий подарок судьбы.

— Не думаю, что у вас есть поводы для беспокойства, сэр. У мисс Фентон безупречная репутация. Если ваш двоюродный брат пригласил ее сюда в надежде на то, что она станет расхваливать его в своих статьях, то он выбрал не ту женщину.

— Что ж, возможно вы правы. Скажите, Партридж, а Тиму Фентону здесь нравится?

Партридж промолчал. Хассану этого было вполне достаточно.

Роуз Фентон тоже все понимала без слов. Она была умной женщиной. Абдулла знал это. Он наверняка расскажет ей о том, чем занимается, покажет оборудованный по последнему слову техники медицинский центр, современный торговый комплекс и спортивный клуб. Покажет ей немного роскоши в нищей стране.

Абдулла предложит Роуз напряженную программу, и у нее не будет времени думать о чем-нибудь другом. Интервью с регентом, избегающим прессы, станет для мисс Фентон серьезным профессиональным успехом.

Хассан не разделял любви своего секретаря к журналистам, даже если они появлялись перед ним в таком прелестном обличий, как Роуз Фентон.

— Что ж, Партридж, раз вы так хорошо информированы, расскажите мне, какие развлечения мой двоюродный брат приготовил для очаровательной леди? — Хассан знал: если в этой женщине что-то и нравится Абдулле, то это ее милое личико и роскошные рыжие волосы, а вовсе не профессиональное мастерство.

— Запланировано несколько мероприятий, — пробормотал покрасневший Партридж. — Прогулка вдоль побережья на яхте, праздник в пустыне, экскурсия по городу…

— О! Да эту журналистку будут принимать, как английскую королеву! — воскликнул Хассан, но сам-то он знал, что Роуз Фентон недолго придется наслаждаться гостеприимством Абдуллы. — Что-нибудь еще?

— Ну, разумеется, будет прием в английском посольстве… — Партридж замялся.

— Я чувствую, самое интересное вы приберегли напоследок. Признавайтесь, Партридж! — потребовал Хассан.

— Его высочество устраивает торжественный прием в своем дворце в честь мисс Фентон, — нерешительно сказал Партридж.

— Боже мой! Ее принимают на государственном уровне! — Это подтверждало все опасения Хассана. — Не слишком ли напряженное расписание для женщины, восстанавливающей здоровье после воспаления легких? Что вы думаете по этому поводу, Партридж?

— Мисс Фентон была больна, ваше Превосходительство, но уже выздоровела. Она тогда провалила трансляцию из Восточной Европы. Я сам видел, как это произошло. Она просто упала перед телекамерой… Сначала я подумал, что ее застрелил снайпер. — Партридж помолчал, потом вдруг озабоченно спросил: — Как она выглядит? Вы видели ее в самолете?

— Лишь мельком. Она выглядела…

Хассан задумался. Ему не сразу удалось найти нужные слова, чтобы рассказать, как выглядела Роуз Фентон. Гофрированный воротник белой блузы оттенял разрумянившееся лицо. Она похудела с тех пор, как он видел ее в «новостях» в последний раз, может быть, поэтому ее темные глаза казались еще больше.

Погода была прохладной, и поверх блузы Роуз надела теплый свитер алого цвета. Казалось бы, рыжеволосой женщине не должен идти алый цвет: алый и рыжий не сочетаются. Но с Роуз Фентон все было наоборот. Алый только сильнее приковывал к ней внимание окружающих.

Оторвав глаза от книги, которую читала, Роуз посмотрела на него с откровенным любопытством. Этот взгляд исключал даже намек на флирт, но говорил о том, что в долгие скучные часы перелета она будет рада его обществу.

Справедливости ради, Хассан должен признать, что был очарован. Присутствие этой женщины в личном самолете двоюродного брата заинтриговало его. Он был не прочь провести время в обществе прелестной дамы, но здравый смысл возобладал.

Встречаться с журналистами небезопасно. Никогда не знаешь, что они о тебе напишут. Хассан давно понял, что завоевать репутацию труднее, чем потерять, тем более что это репутация человека с высоким положением в обществе.

Абдулле, конечно же, доложили бы все об их беседе.

Пусть она лучше продолжает читать свою книгу.

Хассан вдруг понял, что Партридж все еще ждет ответа на свой вопрос.

— Она неплохо выглядела, — раздраженно бросил он.


Выйдя из прохладного зала аэропорта в раскаленный Рас аль Хаджар, Роуз Фентон остановилась. Она медленно вдохнула, и ее измученные долгой болезнью легкие наполнил горячий воздух пустыни.

В лондонских парках уже распустились отважные нарциссы, но настоящая весна еще не дошла до британской столицы. Поддавшись уговорам заботливой матери, Роуз надела в дорогу теплое белье и шерстяной свитер.

— Как ты себя чувствуешь, Роуз? Устала с дороги?

— Не суетись, Тим.

Роуз не хотела, чтобы о ней беспокоились: это напоминало ей о только что перенесенной серьезной болезни. Она стянула с себя свитер.

— Я вовсе не инвалид, — резко проговорила Роуз. Раздражение свидетельствовало о том, что она еще не совсем поправилась, хотя старается выглядеть бодрой. Через секунду Роуз уже пожалела о своей резкости. Нежная забота брата растрогала ее.

— Прости, Тим. Целый месяц мама обращалась со мной, как с угасающей от туберкулеза романтической героиней. — Она взяла брата под руку, на губах у нее появилась озорная улыбка. — Но теперь-то я, наконец, на свободе.

— Да, ты выглядишь совсем не так плохо, как говорила мама. А я-то после ее рассказов хотел встречать тебя с инвалидным креслом.

— Ну, это лишнее.

— Значит, обойдемся палочкой?

— А тебе очень хочется меня побить?

— Ты явно идешь на поправку, — весело смеясь, заметил Тим.

— У меня было два выхода: быстро выздороветь или умереть от скуки. Мама не давала мне читать ничего, кроме журналов трехлетней давности, — пожаловалась Роуз. Тем временем Тим подвел ее к темно-зеленому автомобилю. Роуз продолжала:

— А когда мама обнаружила, что я смотрю «новости», то пригрозила конфискацией телевизора.

— Ты преувеличиваешь.

— О! Если бы! — воскликнула Роуз и улыбнулась. — Ну, может быть, самую малость. Я совсем не устала. Личный самолет эмира так же похож на обычные пассажирские самолеты, как «ролс-ройс» на велосипед. — Роуз расплылась в улыбке. — Это, конечно, тоже полет, но совсем не такой, к каким мы привыкли. — Она снова с наслаждением втянула в себя теплый воздух. — Как раз то, что мне нужно. Как только я переоденусь во что-нибудь легкое, только ты меня и видел.

— Я получил строгие указания на твой счет, — парировал Тим. — Тебе нельзя утомляться и слишком много двигаться.

— Не порть мне настроение, братец. Я мечтаю, чтобы какой-нибудь здешний принц унес меня на горячем арабском скакуне, — поддразнила Роуз брата. — Это шутка. Гордон дал мне почитать «Шейха», чтобы я не скучала в самолете. — Роуз шлепнула по сумке, которая висела у нее на плече. — Даже не знаю, хотел ли он меня вдохновить или предупредить.

— И ты действительно читала ее? — изумленно спросил Тим.

— Это же классика женского романа! — возмущенно воскликнула Роуз в ответ.

— Мама дала мне строгие инструкции, и прогулок верхом на лошадях в них нет. Тебе позволено лежать по утрам в тени возле бассейна и читать что-нибудь развлекательное. И никакого купания.

— Тим, я сыта всем этим по горло. Я никому ничего не обещаю.

— Нет, обещай мне, что ты не будешь купаться, — повторил Тим, — а после обеда у тебя будет тихий час. Ты же знаешь, как мы все переживали за тебя, — с нежностью в голосе произнес брат. — Ты так перепугала нас, когда упала в обморок в прямом эфире.

— Да, это было совсем некстати. Я рассказываю о новостях, но сама быть предметом новостей не привыкла… — Роуз вдруг замолчала. Ее взгляд поймал черный «лимузин». Машина быстро покидала аэропорт.

Роуз знала, кто сидит в «лимузине». Из-за этого человека личный самолет эмира совершил рейс, на который Тим сумел пристроить Роуз. Мужчина, севший в самолет за минуту до взлета, был одет в безупречно сшитый темный костюм, полосатую сорочку и шелковый галстук.

Роуз сразу узнала его: принц Хассан аль Рашид. Среди множества газетных вырезок фотография принца с пронзительным взглядом серых глаз сразу же привлекла ее внимание. Она до сих пор не могла ее забыть. Если бы Роуз решила ускакать в пустыню с каким-нибудь знойным шейхом, то принц Хассан идеально подошел бы на эту роль.

Войдя в самолет, принц остановился, и его серые глаза впились в нее так, что щеки Роуз покрылись румянцем. Ей сразу же захотелось опустить до щиколоток свою и без того довольно длинную юбку. Взгляд принца заставил ее почувствовать себя беззащитной женщиной. Для известной двадцативосьмилетней журналистки с немалым опытом работы чувствовать себя беззащитной женщиной было просто неприлично.

Да, Роуз уже почти тридцать. Она успела один раз выйти замуж, побывать на войне, на ее счету было полдюжины интервью с первыми лицами разных государств.

Она сразу могла распознать по-настоящему опасного человека. И официальный портрет принца Хассана, который Роуз вырезала из газеты, не имел ничего общего с живым человеком.

Роуз впервые путешествовала в отдельной кабине. Видимо, в этом самолете она служила женщине чем-то вроде паранджи. Несмотря на то, что с Роуз обращались, как с принцессой, просидеть в гордом одиночестве весь полет было не очень приятно. Согласно обычаям мусульманского мира, игнорируя общество женщины, мужчина выражает ей свое уважение. Но Роуз была журналисткой и расстроилась, что упустила возможность познакомиться с таким влиятельным человеком. Она была разочарована еще и как женщина, и это ей не нравилось.

Такое уважение с его стороны никак не вязалось с репутацией плейбоя, чьи богатства, если верить слухам, прямо из нефтяных скважин перекачивались в карманы любовниц и на столы самых дорогих казино мира.

Но дома, в Рас аль Хаджаре, принц, следуя традициям, соблюдал приличия. Он вышел из самолета раньше Роуз. Она видела, как встречавшие его официальные лица вытянулись в шеренгу на летном поле. Во время полета он снял с себя европейский костюм. Сейчас на нем были одежды арабского принца. Черного принца…

Роуз чувствовала, что принц с нетерпением ждет окончания церемонии. Чиновники по очереди выходили вперед, брали его руки в ладони и низко кланялись…

Тим заметил, что Роуз смотрит на «лимузин», на затемненных стеклах которого ярко вспыхивали солнечные блики.

— Принц Хассан, — тихо сказал он.

— Какой принц? — притворяясь, что ей это совсем неинтересно, переспросила Роуз. Журналистский опыт подсказывал ей, что равнодушный слушатель может узнать значительно больше, чем любопытный.

— Не могу рассказать о нем ничего заслуживающего внимания. Принц — обыкновенный плейбой.

— Неужели? К чему тогда все эти поклоны и шарканья? Можно подумать, что он здесь второе лицо после эмира.

— Он не имеет никакого отношения к здешней иерархии. — Тим пожал плечами. — Все эти «поклоны и шарканья», как ты красноречиво выразилась, воздаются Хассану за то, что его отец защитил от пули старого эмира.

— Да что ты говоришь?! — изумленно воскликнула Роуз, но в следующую секунду остановила себя. «Молчи, Роуз, молчи. Так будет лучше». — В старого эмира стреляли?

Тим подозрительно посмотрел на нее. Это было предупреждение. Роуз начала переходить границы.

— Да, в него стреляли. В награду за пулю в плече и раздробленную ногу отец Хассана получил в жены любимую дочь старого эмира и беззаботную жизнь. Однако долго наслаждаться ему не пришлось.

— Он умер от ран?

— Нет, он быстро поправился, но через несколько месяцев после свадьбы погиб в автомобильной катастрофе.

— Это ужасно! — нахмурилась Роуз, немного помолчав, добавила: — Ты уверен, что это был несчастный случай?

Тим улыбнулся.

— Неплохо для девичьего ума. Мне известно не больше, чем тебе, и думаю, что мало кому известно больше. Нам остается только догадываться.

— И, тем не менее, он успел зачать ребенка, — заметила Роуз. — Значит, он продолжил свой род. Произведя на свет ребенка, человек побеждает смерть.

Сказав это, Роуз помрачнела. Где-то в глубине души заныла старая рана.

— Роуз, — нежно произнес Тим.

Она не смотрела на брата. Перед ее мысленным взором вновь возник образ принца Хассана. Человек был близок к трону, но даже не пытался занять его. Это заинтриговало Роуз как журналистку, но было что-то еще, что возбуждало в ней любопытство к сероглазому арабскому принцу.

Роуз встречала мужчин, которые могли только силой взгляда остановить разъяренную толпу. У Хассана именно такой взгляд. В его серых глазах угадывалась необыкновенная сила. Это были вовсе не глаза плейбоя.

Роуз вдруг осознала, что Тим все еще держит дверцу автомобиля, которую распахнул перед ней. Она улыбнулась.

— Ты же знаешь, я люблю интересные истории. Расскажи мне о нем. Отец принца, как я поняла, умер еще до его рождения.

— Да. Возможно, именно поэтому Хассана так баловал дед. Он рос любимчиком. Парень купался в золоте и ничего не делал. Рано или поздно это должно было привести к проблемам.

— Каким проблемам?

Тим пожал плечами.

— Женщины, азартные игры… Мужчина должен чем-то заниматься, В конце концов, несмотря на титул, его отстранили от участия в политике.

— Что ты говоришь? Почему?

Роуз так быстро задала этот вопрос, что Тим сразу же почувствовал — из него вытягивают информацию.

— Отстань, Роуз. Ты приехала сюда, чтобы отдохнуть и набраться сил, а не для того, чтобы анализировать местные события.

— Хорошо, но пока ты не расскажешь мне, почему Хассан отстранен от занятий политикой, я с тебя не слезу, — заявила Роуз.

— Возьми себя в руки, Роуз. Я говорю серьезно, — строго сказал Тим. — Здесь не демократия. Любопытные журналисты никому не нужны.

— Я не любопытная. — Роуз язвительно улыбнулась. — Мне просто интересно.

Принц Хассан окончательно завладел ее мыслями.

— Нет, Роуз, ты суешь нос в чужие дела. Ты здесь в гостях у принца Абдуллы и должна выполнять определенные правила, иначе первым же рейсом улетишь обратно в Лондон, а вслед за тобой и я.

Роуз пожала плечами и оставила эту тему. На некоторое время… Кроме того, она знала ответ на свой вопрос. Отец Хассана был героем, но он чужестранец, шотландец, занесенный в пустыню волею судеб. У Роуз были вырезки из газет, подтверждавшие этот факт.

Но она не хотела, чтобы Тим о чем-нибудь догадывался.

— Извини, это скука и профессиональные привычки дают о себе знать.

— Тогда мы должны сделать все возможное, чтобы ты не скучала. Я устраиваю маленькую вечеринку, хочу представить тебя своим друзьям. Принц Абдулла тоже позаботился о том, чтобы ты хорошо провела здесь время.

— А что это за прием будет во дворце? — спросила она, притворяясь заинтересованной.

— Ты можешь не ходить туда, — отозвался Тим. Он взглянул на нее и добавил: — Мне следовало предупредить тебя, что полет в личном самолете Абдуллы может иметь свои последствия. Он будет не против, если ты возьмешь у него интервью. Разумеется, это должно быть лестное для него интервью.

— Что ж, ему не повезло, — ответила Роуз. — Я здесь, чтобы отдыхать.

— С каких это пор ты предпочитаешь работе отдых? Не могу поверить, что ты добровольно откажешься от эксклюзивного интервью с правителем богатой нефтяной державы.

— Регентом, — уточнила Роуз. — Говорят, молодой эмир должен вот-вот вернуться из Америки? Или, ощутив вкус власти, принц Абдулла уже не захочет отступать? Как ты думаешь? — Тим нахмурился и с тревогой посмотрел на сестру. Она широко улыбнулась в ответ и ободряюще сжала ему руку. — Но для меня все это не имеет значения. Я приговорена лежать возле бассейна с приятной книжкой в руках. Расслабься, Тим.

— Возможно, так будет лучше. Я скажу Его высочеству, что ты еще слишком слаба для приемов, — облегченно вздохнув, произнес Тим.

— Только попробуй! — тут же возмутилась Роуз. — Скажи ему… — неуверенно продолжила она. — Скажи ему, что я пока слишком слаба для работы.


Автомобиль остановился, но Хассан, погруженный в раздумья, не заметил этого.

— Вы должны ехать в Штаты, Партридж. Фэйсалу пора возвращаться домой, — после долгой паузы произнес Хассан.

— Но ваше превосходительство…

— Знаю, знаю, — раздраженно махнув рукой, буркнул принц. — Он наслаждается свободой и не хочет возвращаться домой, но с этим нельзя тянуть.

— Будет лучше, сэр, если он узнает о вашем желании лично от вас.

— Возможно, но тот факт, что я не могу покинуть страну, говорит красноречивее любых слов.

— Что я должен сказать ему?

— Скажите ему… если он хочет получить власть, пусть поскорее возвращается, иначе Абдулла отберет у него страну.

Хассан вышел из «лимузина» и направился к огромным резным дверям прибрежной сторожевой башни, служившей ему домом.

— А что с мисс Фентон? — спросил Партридж, замедляя шаг.

Хассан остановился у входа в апартаменты.

— Вы можете, не беспокоясь, оставить ее мне, — резко ответил принц.

Партридж побледнел.

— Сэр, вы не должны забывать, что она была тяжело больна…

— Я не должен забывать, что она журналистка.

Увидев тревогу в глазах Партриджа, Хассан помрачнел. Ну и ну! Повезло же этой англичанке! В один день она понадобилась сразу двоим: богатому могущественному государственному деятелю и молодому глупцу с романтической чепухой вместо мозгов.

— Что вы собираетесь делать, сэр?

— Что? — Хассан не привык, чтобы его расспрашивали подчиненные.

Партридж занервничал.

— С мисс Фентон, — уточнил он. Хассан усмехнулся.

— А вы как думаете? Украду и увезу в пустыню, как в старое доброе время.

Партридж вспыхнул.

— Н-нет.

— Мой дед так бы и поступил.

— Ваш дед жил в другое время, сэр, — заметил Партридж. — Пожалуй, пойду упакую вещи.

Хассан наблюдал за тем, как Партридж уходит. У этого молодого человека сильный характер. Хассана восхищала его способность переносить боль и примиряться с неизбежным.

Через полчаса Хассан передал Партриджу письмо для Фэйсала, младшего брата по матери, и проводил своего секретаря до «джипа», который должен был отвезти его к пристани. Во внутреннем дворике было много всадников с охотничьими соколами. Партридж прищурился.

— Вы собираетесь на охоту? Сейчас? — спросил он принца.

— После Лондонских туманов хочется погреть косточки, вдохнуть теплый воздух пустыни. — Хассан понимал: если Абдулла собирается совершить переворот, то ему лучше находиться в своем лагере в пустыне. — Я свяжусь с вами завтра, — бросил он англичанину напоследок.


— Вот мы и приехали.

— Как здесь красиво, Тим!

Загородная вилла была расположена на склоне холма, с которого открывался прекрасный вид на побережье. Рядом находились конюшни эмира. Должность Тима обязывала его контролировать все ветеринарные службы страны, но главной его заботой были племенные жеребцы регента Абдуллы. Внизу раскинулась пальмовая роща, вокруг дома цвели олеандры, летали диковинные птицы.

— Я думала, что увижу пустыню… пески… дюны…

— Да, таких пейзажей даже в Голливуде не увидишь. — Дверь отворилась. Роуз вошла в дом, где ее встретил слуга Тима. Слуга поклонился. — Роуз, это Халиль, — представил слугу Тим. — Он готовит еду, стирает и убирает дом, так что я могу полностью сконцентрироваться на работе.

Юноша застенчиво улыбнулся.

— Да, Тим, — пробормотала Роуз, восхищенно осматривая все вокруг. На полированном деревянном полу лежали изящные коврики, за большими французскими окнами виднелся маленький, окруженный садом бассейн. — По сравнению с этим дворцом твой дом в Ньюмаркете просто убогая лачуга.

— Думаешь, это роскошь? Ошибаешься. Подожди! Ты еще не видела конюшни. У лошадей куда более шикарный бассейн, чем у меня. В моем распоряжении оснащенный госпиталь, все, что мне необходимо…

— Ну, ладно, ладно, — улыбнулась Роуз. — Покажешь все позже, а сейчас я хочу принять душ. И мне нужно переодеться во что-то полегче.

— Что? Ах, извини. Чувствуй себя как дома, отдохни немного. Может быть, хочешь поесть? Твоя комната здесь. — Тим проводил Роуз в просторные апартаменты.

Роуз остановилась в дверях, но ее удивила не роскошь убранства, а то, что вся комната была заставлена корзинами роз.

— Откуда все это?

— Отовсюду, где в это время года цветут розы. — Тим пожал плечами. Он, казалось, и сам был смущен изобилием цветов. — Я думал, ты уже привыкла к таким подаркам. Тебе, наверно, дарят лилии, маргаритки, хризантемы, правда, Роуз?

— Редко, — Роуз поискала визитку, но не смогла найти. — Эти, должно быть, заказаны оптом.

— Да. Принц Абдулла прислал их сегодня утром. Здесь все поставлено на широкую ногу, — пояснил Тим, затем озабоченно взглянул на часы. — Роуз, ты не возражаешь, если я оставлю тебя на часок-другой? У меня одна кобылка на сносях…

Роуз улыбнулась.

— Иди. Со мной все будет в порядке.

— Если я тебе понадоблюсь…

— Я поскулю, — шутливо пообещала Роуз. Тим с облегчением улыбнулся.

— Телефонная связь здесь в полном порядке.

Оставшись одна, Роуз вернулась к цветам. Они были изумительного кремового оттенка, но совсем не пахли. Прекрасная форма, не имеющая смысла.

Мысли Роуз снова вернулись к принцу Хассану аль Рашиду. Он был похож на эти цветы: такой же красивый и… бесчувственный. Только его серые глаза давали понять, что в глубине его души скрыта не одна тайна.

Абдулла предложил Роуз свой личный самолет, подарил роскошные розы. Но ее внимание было приковано к Хассану.

Загрузка...