Розовый мед – 2

Глава 22

Есть такой тип людей, которым всегда хочется выговориться. Нормальные или вообще скупы на реплики, или умеренно разговорчивы. У этих же, что ни начало, так: «А вот у меня…»; «Это фигня, со мной однажды такое произошло…» и тому подобное. Они говорят, говорят, а остальным культура не позволяет прервать словесный поток. Обычно это утомляет, но сегодня сыграло мне на руку.

Наш ритуал с Неколиной оказался под риском отмены. Опыт обрывистого и недостаточного сна у меня, конечно, большой, но сегодняшний день был очень насыщенным — я это понял когда тупо на несколько секунд отрубился. Прихожу в себя, а кругом всё тот же поздний вечер, жар и треск костра, аромат дыма… с противоположной стороны вещает одна из девушек — как раз из тех, кому всегда надо выговориться. В этот момент я понял, что мозг взял управление на себя. Попеременно склонившись к девочкам, предупредил их, что немного посплю и почти мгновенно отрубился.

Разбудил смех и мягкий толчок от Сонетты. Не сразу, конечно, но удалось понять, что ржут надо мной. Небо окончательно потемнело, а в голове ощущение, что я поднялся из бездны. Интересно, сколько удалось проспать?

— Плохо сплю на новом месте, — оправдался я. — Максимум часа два удалось урвать этой ночью.

— А, ну понятно, — улыбнулась вожатая Алёна, — мы уж тут подумали разное…

Шутка, которую я понял далеко не сразу, вызвала дружный гогот. Пришлось криво отсмеяться со всеми. Откинувшись на ствол сзади, я попробовал собрать мысли в кучу и вообще личность. Времени проспал сорок минут и часть ребят уже начали расходиться. От костра остались только угли. Я же словно пьяный после сна и в теле чувствуется блаженство. Ребята болтают уже раскованней, девушка, что вещала, когда я засыпал, ушла. Поддавшись порыву, я выудил из кармана комок трусиков и прижал ткань к носу — пахнет! Кондиционер для белья немного перебивает душистый букет свойственный Кошке, но всё же я как матёрый извращенец слышу его.

— Ты чего там делаешь? — тихо поинтересовалась Сонетта.

Я даже не вздрогнул и вообще остался спокоен: трусики-то зажаты в ладони. Правда, тело успело отозваться на возбудитель и лишь темнота спасает от лишнего внимания.

— Думаю о вечном.

— Как хорошо выспишься?

— Ай, — махнул я свободной рукой, — как тут выспишься, если вставать в семь? Ненавижу учёбу ещё и поэтому. Вот чего бы не сделать подъём часов в одиннадцать? Ну или занятия начинать в это время.

— Мама всегда говорила, что только тот, кто рано встаёт — всё успевает. Любителям храпеть до обеда всегда будет не хватать времени.

— Она права, наверное… — протянул я. — Но, согласись, тебе проще — ты жаворонок?

— М-м… ну да, — проговорила она, — но с тобой я тоже засиживалась.

— Зевая при этом так, что-о-о… — призадумался я, ибо надо сказать что-нибудь милое, — я бы мог почистить тебе зубки без труда.

— Ой, Самми! — смутилась она.

— Мне не трудно, даже наоборот.

— Спасибо, — отозвалась она и быстренько чмокнула в щёку.

— И спишь ты просто как кошка.

— Это как?

— Ну-у, может не как всякая, но такие есть — это когда животиком кверху и очень крепко, беззаботно.

Естественно, что память тут же вытащила воспоминания как я этим воспользовался.

— Хи-хи! Может быть, я же не помню, — посмеялась она, но закончила как-то странно.

Темно, лица не видно, поэтому я решил переспросить.

— Ты чего?

— Не, ничего.

— Точно? Что случилось?

Она вдруг наклонилась к уху и шепчет:

— Просто ты напомнил, что мне могут сниться кошмары и я… как тогда с твоей постелью.

— Блин! — удивлённо посмотрел я. И тоже шёпотом: — Я ведь тоже тот случай вспомнил.

— Ой, Самми, прости меня за этот позор.

Великие анимешные боги… как же это режет, да по струнам совести. Всякому понятно, что описаться в нашем возрасте позорно, но под давлением совести я хочу расстелить сотню постелей для милашки-сестры и пусть ни одна не останется чистой.

— Короче, я же говорил уже, что меня это не отвращает, — шепчу ей. — Наоборот, умиляет и сильно. Мне бывает тесно с тобой или жарко, но совершенно пофиг, если ты слегка намочишь бельё из-за плохого сна. Договорились же, что будем следить друг за другом?

Простил себя, что говорю это в том числе из корыстных побуждений: снова повторить постыдный камшот.

— Самми, ты такой хороший, — блестящими глазками посмотрела она.

— Это всё твоё влияние, — слегка ткнул ей в носик я. — До переезда, меня было не отодрать от кресла. Словно я обивка на нём.

— Хи-хих! Запишу себе в плюсы.

— Как будто у тебя минусы есть, — проворчал я. — Если бы не диета — съел бы тебя. С кофе.

— Не надо, — обдала она дыханием. Пахнет уже не жвачкой, но приятно. — Я не вкусная.

— Ошибаешься, очень вкусная.

— Самми!

— Можешь, конечно, попробовать себя, но лучше оставь это главному ценителю, — невозмутимо отозвался я.

— Ну, не знаю, — отвернулась она.

— Настаивать не буду, всё же целая пироженка красивее надкусанной, — с напускной серьёзностью отметил я, — но когда ты оказываешься в аномальной зоне моей комнаты, законы мира начинают меняться и… я могу не удержаться и надкусить.

— Хи-хи!

— Только не могу выбрать с чего начать, — задумчиво продолжаю я. — Всё такое аппетитное.

— Да нет же ничего почти, — тихо отозвалась она.

— Опять не могу согласиться: всего наоборот ровно столько, сколько нужно. И спорить бесполезно, так как я законченный анимешник. У меня есть две категории: вообще пофиг и Дьявол забирай душу, мне это надо!

— Ты хочешь продать душу за меня, Самми? — прошептала она.

— Готов, но не думаю что Сатана останется к тебе равнодушным. Скорее всего мы сторгуемся.

— Ах-хах! — сдержанно рассмеялась сестричка. — Ты просто душка, Самми. Я всё больше люблю тебя. Как братика, конечно. Самого милого, красивого и доброго.

— Ну всё, всё! — выдохнул я, чувствуя как в теле начался шторм. — А то я не сдержусь и начну тебя кушать. Губы, например.

— Думаю, тебе можно, — смущённо проговорила она.

Я готов вгрызться в скамью на которой сидим. Неколина ещё молчит что-то…

— Вы так чудесно воркуете, Мастер, — тут же заявила она о себе, когда посмотрел, — что-то мешает продолжать?

— Ты подслушивала?

— К сожалению, мне практически ничего не слышно, — покачала Кошка головой. — Но чувствую, что всё проходит чудесно.

— Ничего не мешает, просто…

— Мастер, что нужно сделать? — мгновенно отозвалась она и чуть не прильнула ко мне.

— Я хочу поцеловать Сонетту, но кто-то может увидеть.

Неколина призадумалась.

— Если вы откинитесь назад — всё получится. Я послежу, чтобы никто не смотрел и на всякий случай буду держать смартфон в руке: включу фонарик при опасности.

— Спасибо, — полушёпотом отозвался я.

— Нет-нет, — взяла она за руку. — Это мне нужно благодарить. В животике сейчас так жарко и немного сводит. Сделайте это скорее!

А как⁈ Я забыл как кушоть! Получается, сейчас надо просто обернуться, притянуть Сонетту, либо же самому прижаться? Откуда в голове такая кристальная трезвость, где дурманящая похоть? Остро не хватает какого-нибудь манипулятора, чтобы просто жать на клавиши, крутить героя мышкой и выполнить этот квест без всякого труда.

— Нетта, — шепчу я, — можно тебя поцеловать?

— Если только никто не увидит, — робко отозвалась она. — Представляешь, какие про нас слухи будут?

— Тогда давай прямо сейчас…

Сила образа моей сестрички кроется в буквально магической способности менять ощущение реальности. Секунду назад я был перед костром «Бельчонка», в мои руки и ноги были вбиты колья чувств, безжалостно удерживающих в настоящем мире, но вот носа коснулся нежный аромат идущий от Сонетты, руки ощутили мягкость её кожи, а я прихватил крепче, приблизился… из приоткрытого рта послышался влажный будоражащий запах, словно заставляющий меня добавить к его букету ещё и вкус. Губы коснулись друг друга, я причмокнул, потом ещё и сорвался на более страстный поцелуй.

Можно было и полапать Сонетту, под боком у возможных свидетелей. Вряд ли она отвергла бы ласки, но мне почему-то хватило поцелуя. С появлением Неколины похоть кристаллизовалась и отделилась от глубокого чувства к Сонетте. Раньше она была единственной, кого повстречал мой неопытный геймерский гений. Чтобы не рождалось в душе и теле, было направлено только на неё. Сейчас же я словно разделил потоки. Может быть, это лишь глюки и похоть к сестричке снова подхватит вожжи, затмив восхищение и бережливую страсть, но не сейчас.

— Лёгкий голод утолён, — подытожил я.

— Это же второй наш поцелуй или третий?

— Вроде второй, если не считать лёгкие.

— Самми, Самми, а вот и не второй! — с обидой в голосе сказала Сонетта. — Ты забыл про ещё один.

— Который на кухне? — тут же уточнил я. — Вот и не забыл. Да, это был третий.

— Ну хоть вспомнил, — надула она губки.

— А мы понемногу копим, да?

— Хи-хи! Поцелуи?

— Ага, — улыбнулся я. — Как редкие камушки в особой коробочке.

— Редкие, зато ценные, да?

— Очень.

Я сжал ей плечи, словно знаменуя конец волнительного квеста и обернулся к наблюдавшей за его выполнением Неколиной.

— Мы всё, спасибо!

Кошка смотрит мне на губы и часто дышит. Слегка обуздав себя, посмотрела в глаза.

— И как Соннеточка на вкус?

— Словно клубничное суфле, а сверху ещё не застывшее желе её слюнок.

Смартфон выскользнул из пальцев Кошки и мне лишь чудом удалось его поймать. Кулачки Неколины сжались, спина выпрямилась, а аккуратненькое тельце сковала истома. Вот она сунула руку между ног, глаза закатились и закрылись. Это продолжалось несколько мгновений, потом рассудок возобладал и Чёрная кошка снова распахнула большущие глаза.

— Прекрасное описание, Мастер. Я тоже мечтаю попробовать вашу сестричку.

— Хых! Но под моим присмотром, а то волнуюсь что-то.

— Не доверяете мне?

— Скорее, хорошо представляю какие могут быть альтернативные развязки вашего поцелуя, гы-гы!

— Не могу не согласится, — склонила она голову.

У хорошего вечера и завершение хорошее: я поспал, погрелся у костра, ухватил чудесный поцелуй, а теперь мы идём к домику девочек укладываться спать. Сонетта зевает и взяла меня под руку для надёжности, так как уже пару раз запнулась. Стоило зайти, так она тут же упала на кровать и собралась спать. С большим трудом препроводил сестричку в душевую и даже чистить ей ротик пришлось мне, но это уже к удовольствию. Сонно закрыв глаза, она просто держала рот открытым, а я осторожно елозил щёточкой. Хорошо, что Неколина этого не видела…

Взгляд алых глаз сопровождал всё время, пока мы «готовились» спать. Сонетта уснула не дождавшись даже пока свет выключим. Боги аниме снова на моей стороне… или нет⁈ Вдруг, продолжая идти на поводу у похоти, я направляюсь прямиком в ловушку? В голове заиграла мелодия трека Fucking Trap от Бориски Брейховича. И мемасики про сюрприз у миленькой девочки. Слава Богам, что у Неколины его нет!

— Мастер? — полушёпотом обратилась она. И смотрит с ожиданием.

Ну да — тринадцатому числу осталось всего минут сорок до четырнадцатого. С интересом, я прислушался к себе — в теле подозрительная тишина, но мы ведь же не на луну смотреть идём, от которой, к слову, лишь нарастающий огрызок месяца.

— Гребешок с тобой?

— Здесь всё, — подняла она с пола чёрный рюкзачок. Довольно вместительный, кстати.

Я огляделся, подхватил с кровати смартфон и поманил Неколину. Почему чёрный спортивный костюм так хорошо смотрится на ней? С одной стороны лаконично, хорошо сочетаясь со светлым лицом и чёрными волосами, но с другой — провокационно и сексуально. Чёрная кошка маленькая, с аккуратными формами тела, круглым милым лицом и большими глазами. Есть небольшая грудь, однако, даже так её попадание в образ лоли-милашки стопроцентное. Аниме-мания срастила её с ним более чем полностью. Пусть в аниме характеры обычно не настолько выпуклые, но разве можно обмануть мой детектор матёрого хикана? Среди своих мы говорим так: чем три-дэ тянки отличаются от два-дэ? Ответ: как собаки отличается от кошек — от первых воняет псиной.

После одиннадцати свободно передвигаться по лагерю уже нельзя. Вожатым положено следить за порядком и пусть они не ходят как часовые, а мы не заключённые, но всё же сейчас мы не из домика в домик идём. Приходится скрываться.

Вечер становиться всё чудесатее и чудесатее. Неколина проявляет какую-то подозрительную внимательность и смекалку: сначала мы едва не наткнулись на Андрея, материализовавшегося из темноты, потом уже Алёна… но каждый раз Неколина вцеплялась мне в руку и останавливала. Так вышли на дорожку, что идёт параллельно лагерю в лесу. Сегодня мы здесь обедали.

Настал третий раз для охренительного удивления — Неколина каким-то семидесятым чувством поняла, что ближайшей скамейке целуется парочка и остановила меня, тут же прикрыв ладошкой рот — а ведь я как раз хотел проорать шёпотом, чего мы опять встали!

Пришлось обходить. Неколина вела на полянку, что приглядела сегодня чуть поодаль в лесу от места обеда, однако, пока мы кушарами обходили главный корпус и потом уже с обратной стороны пошли по дорожке, она заметила отблеск среди деревьев. Потянула за собой и мы через минуту уже вышли на аккуратный симпатичный клочок травы, окружённый деревьями. Почва тут влажная, а в середине бьёт родник. В целом здорово, лишь чуть-чуть тянет болотом.

— Это хорошее место, — объявила Неколина.

— Мне тоже нравится. Темно только, я чуть ногу не подвернул пока шли. И ветка ткнула почти в глаз.

— Сейчас, думаю, уже можно зажечь свечи.

— Какие ещё?

— Я брала с собой три больших, — как ни в чём не бывало сообщила Кошка, — и они как раз чёрные.

— Понятно теперь, почему твои сумки были такие тяжёлые. Хотя без свеч было бы не так круто, соглашусь.

— У меня ещё и кинжал есть, Мастер, — в очередной раз удивила она.

— Ритуальный, что ли? — опешил я.

— Почти, — полезла она в рюкзачок. — Он достаточно хорош для этих целей.

В моей ладони оказались прохладные ножны, блеснувшие какой-то эмалью в слабеньком свете месяца. Я перехватился за рукоять и потянул кинжал: вышел достаточно легко и с приятным звенящим звуком. Длинный! Ну, не прям очень, но я думал будет коротенький, шуточный, а тут прям кинжал, как кинжал.

— Ау, блин! А чо такой острый-то?

Я подул на порезанный палец.

— Ах, Мастер, простите! — тут же оказалась рядом Неколина и я только и успел, что отвести клинок подальше, а она уже сунула моего указательного подранка в рот.

— Да ладно, не сильно вроде бы… — растерялся я.

— Мне нужно было подумать об этом и предупредить. Давайте и мне порежем…

— Ну, нафиг! Ты чего? — посмотрел я в макушку, так как она опять вернула палец в горячие объятия рта. Играет с ним языком, отчего немного больнее, но это уже не важно. — Блин, не думал, что будет настолько острым.

— Его папа наточил, — разобрал я. — Он сказал, что заточка как у катаны.

— Ну да, ну да — нам как раз такой нужен, — рассмеялся я.

— Мгм! — тут же согласилась Кошка, продолжая посасывать.

— Это… займёмся, может, подготовкой к ритуалу?

Она задрала голову.

— Я больно прикусываю?

Несомненно, меня нельзя назвать наивным человеком и в разврате разбираюсь нормально, но даже мне потребовалось время понять скрытый смысл.

— Так, извращенка, — вытащил я подранка из влажного плена, — это не тот палец, во-первых, а во-вторых, по голой попе получишь за такое.

— Вы, Мастер, умеете соблазнять: что мне теперь выбрать? Но, всё же, сначала нужно подготовится к ритуалу. Кровь мы уже пустили, теперь свечи и магическая фигура на очереди.

— Как некроманту, мне положено руководить процессом, но ты помогай.

Вообще весело дело идёт. Ночь, прохлада, незнакомое место — всё нагоняет колдовского оттенка. Неколина принялась зажигать свечи, что довольно непросто при таких их габаритах: огонёк тлеет едва-едва, а хочется то нормального света. Выставив яркость фонарика на смартфоне в минимальное значение, я подсвечиваю себе в попытках начертить кинжалом что-то внятное на земле. В итоге подхватил палку и уже ей начал выводить пентаграмму. Когда было готово, над каждым из лучей нарисовал произвольную руну, чертя первое, что на ум приходило.

— Будем изгонять мою одержимость? — повернулся в итоге к Кошке. — Или твою?

— Наоборот — усиливать. Нам нужно больше силы для тёмных дел. Мастер, начинайте ритуал!

Тут пришлось задуматься. Я не настолько артистичный, чтобы начать нараспев декларировать какую-нибудь псевдо-магическую дичь. Но мне нравится обстановка и, собственно, общество.

— Иди сюда, — поманил я Неколину.

Всё же хорошо с ней — прильнула без лишних слов и сомнений. Это то, что нужно сейчас. Прижалась — очень тёплая на фоне прохлады. Пахнущая густым и сложным парфюмом. Доступная и податливая.

Мы в центре фигуры и свеч, расставленных треугольником за её границами. Я закрыл глаза и постарался расслабиться, хотя бы мысленно. Тело уже отозвалось на близость, мне хватает смелости не скрывать этого. Пусть верная баньши ощущает эту реакцию.

Кристальная ночь дурманит. Сознание в ней теряет привычные оковы и магия словно бы оживает. Ощущение такое, буд-то бы я оказался вне тела и могу объять весь мир сеточкой чувств. В этом мире есть и тёмные силы, и аспекты, и стихии. Я могу взывать к ним и ощущать сопричастность. Вместе с Неколиной мы отстоим от всех других, мы едины в тёмном начале собственной силы и потому уже не вписываемся в обыденность. Я всё сильнее прижимаю её и всё крепче вжимаюсь в живот восставшим естеством. Плотская энергия смешивается с эфирной, как в роликах цифровой анимации: плотская карминового цвета, а эфирная ультрамаринового.

Наступил момент, когда пропорции стали не равны и взвинченное моментом тело вернуло мятежный дух обратно. В тот же миг Некалина чуть-чуть заворочалась, я ослабил объятья, а она вдруг присела. Почти тут же я ощутил её руки на члене. Немного погладив, она зацепила резинку шорт и смело стянула их. Следом же и трусы.

Я замер как гранитный памятник. В моей жизни такое впервые. Нежные ловкие ручки уже взялись за ствол и неспешно принялись водить вверх-вниз. Всё идёт к тому, что шальная кошечка возьмёт головку в рот. В порно-роликах такие члены зачастую стоят под довольно удобным углом, позволяя партнёрше без ухищрений делать дело, мой же едва к животу не прибивает от возбуждения, а если тянуть вниз, то это даже больно. Неколина низенькая и ей придётся встать на колени с корточек чтобы хоть как-то добраться до вершины.

Чёрт! О чём я только думаю… но она действительно пересела удобнее, потянула член к себе и попыталась поглубже погрузить его в рот. Сомкнула губы и вот уже я ощутил тесноту горячего ротика. Приятно до дрожи в ногах, но с моим размером это какое-то издевательство. Впрочем…

У меня подогнулись ноги, чуть не упал. Член выскользнул из ручек Неколины, она с испугом посмотрела мне в лицо:

— Мастер⁈

— Прости, я… это такой… такие ощущения сильные, что вот.

Смех вырвался сам собой и разрядил обстановку. Сразу за этим меня обуял порыв!

Я сел напротив, взял Кошку за хрупкие плечи и притянул для пылкого поцелуя. Хочется показать и передать весь шторм внутри. Сграбастать её, сжать со всех сторон…

Боги! Ну почему она такая податливая⁈ Я и так с ума схожу от желания, а Неколина ещё и изгибается под руками, отвечает грубому вторжению языка своим нежненьким, сама робко гладит меня ручками.

Бегунок на кофте легко скользнул вниз, вдруг обнажив грудь. Всё же я думал, что она будет в майке. Ладонями скорее нашёл пару её небольших грудок, погладил, а следом сдавил крупные соски.

Под штанами тоже ничего не оказалось и это особое чувство, когда запускаешь руки под них, скользишь по ягодицам без каких-либо преград и под пальцами лишь шелковистая упругая кожа.

Как-то само собой Неколина оказалась подо мной. Лицом чувствую её частое горячее дыхание. Кажется, что во мне месторождение антрацитового угля, а она дышит чистейшим кислородом. Кофта распахнулась, в слабом свете от свеч могу полюбоваться беленьким тельцем, прильнуть губами к каждому его сантиметру. Моя баньши вдруг материализовалась, да при том не в страшного монстра, а в совершенного некочана.

Довольно грубо взяв за подбородок, я отвёл голову в бок и начал пробовать Чёрную кошечку с шеи. Чуть грубовато, покусывая, но иначе нет чувства насыщения. Ненадолго оторвавшись, положил сначала руки на рёбра, погладил. Повел вверх, снова вбирая небольшую грудь, спустился к подмышкам и вынудил поднять руки вверх. Теперь уже прильнул сразу к соскам: они заметно больше чем у сестрички, сейчас окрепшие, удивительно приятно ощущаются во рту, обладая даже едва уловимым вкусом. Руками я попробовал сжать груди, словно бы выжимая ценный сок, но из-за незначительного размера и поднятых рук не особо получилось. Скорее переметнулся к другому соску.

Неколина стонет едва-едва, но выгибает шею и голову поворачивает то в одну сторону, то другую. Когда спустился к животу — выгнулась навстречу и тогда я уже скорее стянул с неё штаны и сразу же прильнул к долгожданному истоку.

На меня это действует круче любых стимуляторов. Я словно исполнил мечту тысяч аниме-задротов, исекайнулся в какой-нибудь популярный фандом, а там уже не терял время зря, как обычно бывает с гэ-гэ. Неколина именно такая: этот аромат, форма, вкус, её реакции — всё не выбивается из правильной композиции. Можно гладить, облизывать, трогать и всовывать пальцы как хочется. Жаль членом я не помещаюсь, но потереться-то им могу…

Сначала пальцы!

— Мастер, — услышал я тихий выдох.

— Я здесь, моя баньши.

— Поцелуйте меня, пожалуйста.

Тут же поднялся, снова навис над ней и губами пахнущими душистыми соками прижался к губам. Поцелуй тут же расцвёл взаимной лаской языками.

Ей нравится свой вкус. Неколина как и я хочет самого изысканного удовольствия, а такое достигается лишь когда не боишься ходить по сумеречным путям.

Это случилось едва ли не само собой — головку члена вдруг обожгло касание. Поза обязывает, но я не стремился к этому специально. Сейчас же, начал медленно скользить туда сюда. Когда соскальзываю вниз, то прохожусь ещё и по небольшому уплотнению нижней дырочки. Неколина реагирует на это довольно сильно. Когда вверх, то если не упёрся в створ, а скользнул по лепестку клитора — тоже вздрагивает и потом ещё пару секунд дрожит.

Поймав положение, я стал тыкаться внутрь. Несильно, просто чуть-чуть придавливая. Пытаюсь понять как к этому относится моя Кошечка?..

С виду спокойно. Я надавил сильней и остался в таком положении.

— Больно?

— Пока нет, Мастер, — открыла она глазки.

— К сожалению, с моими размерами закончить ритуал такой формой не получится.

— Вы всё равно можете попробовать. Я потерплю, — выдала она.

— Не-не, я не смогу. Твоя, эм-м… кисочка настолько хороша и прекрасна, что это будет вообще не круто.

Чёрная кошка хихикнула.

— Я всегда думала, что ни один мерзкий парень никогда её не коснётся. Видеть — да, но это же не ради их задротских взглядов, а во имя идеи. Таков мой путь.

— Я ценю, — серьёзно сообщил ей. — Очень. Ты… ты просто бесценный участник моего отряда. Моей армии.

— Мастер, так может тогда воспользуетесь мной? — прямо посмотрела она. — У меня живот сводит от мыслей, как ваш… ваше… как он будет растягивать меня, как с трудом войдёт. А потом, когда вы потяните обратно, он будет блестеть от смазки и крови. Ещё несколько движений и брызнет семя. Всё смешается, а потом вы прикажете мне это слизать.

— Я сейчас без всяких движений забрызгаю тебя, — с нервным смехом, признался я.

— Хих!

— Всё же нет, — перевалился я на бок и уставился в бездонное звёздное небо, — пока твой бутончик относительно девственный, он ещё более прекрасный.

— Хих! Относительно — весьма точное описание.

Неколина тоже перелегла на бок и вдруг положила ручку на член. Да почему она такая чуткая и понимающая?!! Я сейчас заплачу…

— Ритуал должен быть закончен. Иначе магия не случится.

Мне не хотелось что-то ещё говорить: повернулся к Неколине, погладил по голове, а потом вошёл в образ и ухватил за шею. Работать ручкой она начала быстрее.

На поляне нашего ритуала пролилась не только кровь. Чёрная кошка, после того как я зафиналил в травку, поднесла всю измазанную руку к лицу и начала принюхиваться. Так же бы хорошо школьные предметы запоминались, как слова:

— Я много читала и писала про… близость. Некоторые истории очень откровенно и даже вульгарно рассказывали о всех мелочах. В своих произведениях мне приходилось повторять эти описания. При мысли, что будет личный опыт становилось тошно. Вернее, при мысле о ком-то конкретном из знакомых. В фантазиях, конечно, иначе. А теперь я ощущаю этот запах и понимаю сколь сильное впечатление он может оказывать. Какие ещё краски могут быть использованы для описаний. Я хочу не только повторять, но создавать своё. Спасибо вам, Мастер, за приятный урок. Он такой классный… — выдохнула она и с наслаждением прошлась языком по ладони.