Сделка равных (СИ)

Глава 27

— Внушительно, — протянула мисс Эббот, первой проходя в здание солодовни, за ней скользнула Мэри, задравшая голову и, с любопытством осматривая потолок. Замыкающим вошёл Дик, который, переступив порог, сразу же осмотрел засовы, оконные решётки и чёрный ход, ведущий во двор, и лишь убедившись, что здание не таит сюрпризов, кивнул мне коротко: чисто.

Я тоже замерла посреди первого этажа под сводчатым потолком и смотрела. Вчера, в суете, я не успела разглядеть всё как следует. Сегодня, в утреннем свете, здание раскрылось передо мной целиком, и я видела не только то, что есть, но и то, чем оно скоро станет.

У ворот, там, где сейчас зияла пустота, разместим разгрузочный помост, и телеги с тушами будут заезжать прямо во двор. Весы у входа, чтобы взвешивать сырьё сразу при приёмке. В правом дальнем углу, там, где сейчас громоздятся остатки бочек, идеально встанет пустая тара: ящики, мешки, связки вощёной бумаги. А у той стены, где сейчас ничего нет кроме осыпавшейся штукатурки, можно поставить длинные полки для готовой продукции перед отгрузкой, чтобы не держать её на полу.

Тем временем мисс Эббот уже стояла у печей. Она открыла заслонку ближайшей, заглянула внутрь, провела пальцем по чугунным трубам и выпрямилась.

— Печи перекладывали, — произнесла она, указав на стык старой и новой кладки, отличавшийся по цвету кирпича. — Видите, миледи? Нижние ряды тёмные, а верхние светлее.

— Да, Крэнстон говорил. Для светлого эля солод на открытом огне сушить нельзя, — ответила я. — Он хотел поставлять солод для дорогих сортов и вложился в переоборудование. Не помогло, разорился он по другим причинам, но печи нам действительно достались превосходные.

— Отмывать здесь придётся немало, — продолжила Эббот, поддев ногой присохший к полу жмых. — Солод въелся в камень, и пока мы его не выскоблим, мясо будет пахнуть пивоварней.

— Да, работы предстоит немало, но здесь достаточно места для комнаты отдыха с кухней, — добавила я. — На пивоварне люди едят на ящиках во дворе, и зимой это станет проблемой.

Эббот кивнула, записывая в тетрадь. Мэри стояла рядом, тоже делая свои пометки, и по тому, как она прикусила нижнюю губу, сосредоточенно хмурясь над карандашом, я видела, что она уже подсчитывает расходы.

Мы поднялись на второй этаж. Просторное помещение с низким потолком и рядами окон под крышей было именно таким, каким я его запомнила вчера: светлым, сухим, с дощатым полом, который ещё хранил борозды от граблей, которыми когда-то ворошили зерно. Но в дальнем углу, у глухой стены, громоздились мешки, бочки и кучи чего-то бурого, рассыпанного прямо по полу, и оттуда тянуло кислятиной, от которой Мэри сморщила нос.

— Это что? — спросила она.

Я подошла ближе и заглянула в первую бочку. Судя по всему, эта слежавшаяся бурая масса, покрытая белёсой плесенью, некогда была золотистым солодом Крэнстона, который он так и не смог продать. Подняв с пола брошенные кем-то деревянные грабли, я с треском проломила подсохшую корку. Из пролома тут же вырвался тяжёлый, бьющий в голову дух прокисшего сусла. Мэри отшатнулась, я же наклонилась ниже, игнорируя вонь, и увидела, что под слоем плесени и слежавшегося зерна колышется мутная, вязкая жижа, едва заметно пузырящаяся на поверхности.

— Вот почему он продавал за тысячу двести, — пробормотала Эббот, заглянув в ближайший мешок и тут же отпрянув. — Тут работы на неделю, только чтобы это вынести и вычистить.

Не обращая внимания на гримасу Эббот, я опустила палец в мутную жижу и поднесла к лицу. В нос тотчас ударило кислым, дрожжевым духом. Выпрямившись, я несколько секунд стояла неподвижно, глядя на бочку, а память услужливо подбросила картинку из университетской аудитории: преподаватель истории технологий, мелом на доске, доиндустриальные методы консервации дрожжей. Отруби как носитель, хмель как консервант, низкая температура сушки. Тонкие лепёшки, которые пекари и домохозяйки хранили месяцами и растворяли в тёплой воде, получая свежее тесто в любое время года и больше не зависели от пивоваров, у которых покупали жидкие дрожжи, портившиеся за считаные дни. Такие лепёшки не портятся, не воняют и занимают в десять раз меньше места, они перевернули бы этот рынок. Конечно, делать дрожжи сейчас из дорогого солода в промышленных масштабах бессмысленно, но прокисшее добро Крэнстона пропадало задаром, и выбрасывать то, из чего можно извлечь прибыль, было не в моих правилах…

— Миледи? — встревоженный голос мисс Эббот прервал мои воспоминания, — Извозчика нанять, чтоб на ферму вывез? Для свиней?

— Эмм… да, испорченное зерно и мешки с плесенью вывезти на ферму как корм для свиней. А бочки с жидкостью не трогать, ими я займусь сама.

— Вы намерены оставить в здании эту гниль, миледи? — в голосе Эббот прорезалось нескрываемое недоумение.

— Да, мисс Эббот. Именно эту «гниль», — я не смогла сдержать улыбки, глядя на её вытянувшееся лицо. — А теперь скажите, что вы думаете о втором этаже? Полагаю, здесь идеальное место для разделки туш?

— Да, конечно, — пробормотала она, с видимым усилием отрывая взгляд от вонючей жижи. — Мясо поступает снизу через подъёмник, если его установить вон там, у лестницы. Здесь режем, раскладываем на лотки, лотки спускаем вниз, в печи.

— Согласна. Мэри, запиши: подъёмник, ручной, лебёдочного типа, Хэнкок закажет у плотников. Далее нам потребуются разделочные столы, обитые железом, как на пивоварне. Ножи, комплект на двадцать четыре человека, если будем работать в две смены. Лотки для сушки, минимум сотня. Внизу понадобятся чаны и шумовки для подготовки мяса перед закладкой. И люди, мисс Эббот, люди, сегодняшним составом не потянем.

— Людей найду, — отозвалась Эббот, черкая в тетради. — Барнс знает толковых в Бермондси.

Мы спустились вниз и вышли во двор. Дик, пока мы осматривали здание, успел обойти периметр, проверить стену, отделявшую двор от Темзы, и даже спуститься к воде.

— До причала как я и говорил, всего пять минут пешком, миледи, — доложил он, вернувшись. — Дорога чистая, телега проедет. Стена крепкая, но калитку надо бы поставить, чтобы не таскать ящики через ворота и весь переулок.

— Да, сделаем.

Мы провели в солодовне ещё около часа. Эббот прошлась по всем помещениям, заглядывая в углы и под лестницу, составляя в уме список того, что требовало немедленного внимания. На первом этаже присохший к каменному полу солодовый жмых придётся отдирать скребками, а потом мыть с щёлоком. Наверху картина была не лучше. Борозды от граблей на дощатом полу были забиты пылью и трухой, слежавшимися в плотный войлок. Под конец мы ещё раз прошли по первому этажу, и я напоследок оглядела печи. В пустом, гулком пространстве они казались больше, чем вчера.

— Достаточно, — произнесла я. — Возвращаемся.

Я заперла ворота на ключ, убрала связку в карман, и мы двинулись обратно по переулку, но когда до пивоварни оставалось всего несколько шагов, до нас донёсся разъярённый рык Хэнкока и, мы невольно ускорили шаг.

— … а я тебе говорю, что если ты мне ещё раз привезёшь эту дрянь, я тебе этот мешок на голову надену и в Темзу сброшу! — грохотал Хэнкок, нависая над возчиком. — Ты что, думаешь, мы тут свиней кормим⁈

Подойдя ближе, я увидела на утрамбованной земле высыпанные корнеплоды из нескольких распоротых мешков: морковь, лук, капуста и вперемешку с ними, бледные свёкла и турнепс. Две телеги стояли у ворот, и судя по тому, сколько всего было рассыпано, корм для скота обнаружился не в одном мешке.

— Опять? — спросила я.

Хэнкок обернулся, багровый, с жилой, пульсирующей на виске.

— Опять, миледи. Второй раз за неделю. Только нынче уже не прячут, обнаглели, положили прямо сверху, даже не потрудились прикрыть.

Я наклонилась и подняла одну почти белую свёклу, с обрубленной ботвой и землёй, забившейся в бороздки. Повертела в руках, ощущая гладкую, прохладную кожицу, и что-то вдруг кольнуло изнутри, смутное, едва оформившееся подозрение. Не давая мысли ускользнуть, я устремилась к ближайшему разделочному столу.

Нож лежал тут же. Не заботясь о чистоте, я одним ударом рассекла свёклу надвое. Срез оказался влажным, желтовато-белым и мгновенно заблестел от выступивших капель прозрачного сока. Я поднесла половинку к лицу и лизнула.

За моей спиной повисла тишина. Хэнкок замер с раскрытым ртом. Эббот вперилась в меня так, словно я на её глазах откусила голову живой курице. Двое рабочих у печей перестали работать и смотрели на меня с выражением, которое бывает у людей, наблюдающих нечто, не укладывающееся ни в какие рамки.

Я же не обращала на них никакого внимания, едва не приплясывая от восторга.

Сахар. Сахар из свёклы.

Ещё в университете, на третьем курсе, нас возили на экскурсию на сахарный завод в Воронежской области — один из старейших в России, построенный ещё в девятнадцатом веке. Экскурсовод, пожилой технолог с пожелтевшими от табака пальцами, рассказывал об истории свекловичного сахара с такой гордостью, словно сам его изобрёл: о том, как в 1801 году некий немец открыл первый в мире завод по производству сахара из свёклы, но прогорел, и как спустя десять лет Наполеон, заставил Францию засеять свёклой тысячи акров. Тогда я слушала вполуха, думая о своём. Сейчас, стоя посреди цеха с половинкой свёклы в руке, я отдала бы многое, чтобы послушать ещё раз.

Но я знала то, чего не знал этот немец: как выпарить сок, как очистить его известью, как кристаллизовать сахар. Главной проблемой свекловичного сахара в это время была очистка: сок давал жуткий привкус земли и чего-то неуловимо скотного, от которого морщились даже те, кто был согласен терпеть многое ради дешевизны. И там, где конкуренты получили бы бурую, пахучую патоку, у меня будет белый, чистый сахар.

И это можно сделать в солодовни. Те же печи, тот же принцип: медленный, контролируемый нагрев, при котором вода испаряется, а сахар остаётся.

Да это же золотое дно. Тростниковый сахар стоил шиллинг за фунт и дорожал с каждым месяцем, потому что война не кончалась, а карибские плантации были далеко, и каждый корабль с сахаром рисковал попасть под французский каперский фрегат. Свекловичный сахар, произведённый здесь, в Саутуорке, из свёклы, выращенной в Кенте или Эссексе, стоил бы вдвое, втрое дешевле, и спрос на него был бы бездонным, потому что сахар в Англии потребляли все, от герцогов до прачек, и потребляли в таких количествах, что плантации Ямайки не успевали снабжать.

Но, увы… кормовая свёкла, которую я держала в руке, насколько мне было известно, содержала совсем немного сахара, а значит потребуется селекция. Отобрать самые сладкие корнеплоды из тех, что удастся достать, посадить их, получить семена, вырастить новое поколение, снова отобрать самые сладкие, и так из года в год, из поколения в поколение, пока содержание сахара не поднимется до приемлемого уровня. Кажется немец занимался этим семнадцать лет… но меня не было столько времени, зато у меня было преимущество: я знала, что искать, и знала, что это работает.

Как вариант можно скупить всю кормовую свёклу на рынках Саутуорка и Ковент-Гардена, перебрать, отобрать самые сладкие на вкус, выжать сок и попробовать выпарить сейчас, для эксперимента, чтобы понять, сколько сахара даст бочка свёклы при нынешнем качестве сырья, а также…

— Миледи?

Голос Эббот вернул меня на землю. Я обнаружила, что стою посреди цеха с половинкой свёклы в руке и улыбаюсь, как сумасшедшая.

— Хэнкок, — я обернулась к нему. — Собери всю эту свёклу в отдельный мешок. Всю, до последней и положи в мою карету.

— В карету, миледи?

— В карету, Хэнкок. И если в следующих поставках снова окажется кормовая свёкла, не выбрасывай. Откладывай отдельно и сообщай мне.

Он открыл рот, чтобы спросить что-то ещё, но посмотрел мне в глаза, закрыл рот и пошёл собирать свёклу, бормоча под нос что-то, из чего я разобрала лишь «свёкла», «карета» и «ну и дела».

Я вернулась в кабинет Эббот, положила половинку свёклы на стол и села, глядя на белый срез, уже начавший темнеть на воздухе. Мысли неслись галопом, обгоняя одна другую, и я заставила себя остановиться, вдохнуть и разложить всё по порядку. Для начала провести эксперимент. Выпарить сок хотя бы из той свёклы, что насобирает Хенкок, посмотреть, что получится, пусть он будет…

— Леди Сандерс, к вам посетитель. Мужчина. Назвался графом Хейсом и просит вас принять. Я не пустила его во двор и велела ждать у ворот.

— Спасибо, Мэри, ты всё сделала правильно.

Я поднялась, оправила юбку, вышла из кабинета и направилась к воротам. Дик, как обычно, оказался рядом прежде, чем я успела его позвать, и встал в двух шагах за моим левым плечом.

Граф Хейс ждал у ворот, опираясь на трость и разглядывая вывеску пивоварни с лёгкой, рассеянной улыбкой человека, который пришёл не торопясь и никуда не торопится. Он был одет не для Саутуорка: светлый сюртук, шёлковый жилет, начищенные до блеска сапоги, и весь его вид говорил не столько о визите к соседям, сколько об инспекции.

— Леди Сандерс, — он слегка поклонился, приподняв шляпу. — Какая приятная неожиданность. Я, признаться, не ожидал застать вас лично.

— Граф Хейс, — ответила я ровно. — Чем обязана?

— О, ничем особенным, — он махнул тростью в сторону улицы. — Я зашёл представиться как сосед. Вы, вероятно, ещё не знаете, но я приобрёл пивоварню мистера Таббса, так что мы теперь, можно сказать, соседи.

Я ждала этого, но изобразила лёгкое удивление, чуть приподняв брови.

— Вот как? Поздравляю, граф. Пивоварня Таббса — достойное приобретение.

— Благодарю. И позвольте заметить, что я искренне рад обнаружить вас по соседству. Помнится, на приёме вы сетовали на тесноту и нехватку места для расширения дела. Мне также стало известно, — он понизил голос и подался чуть вперёд, словно сообщал доверительную сплетню, — что Адмиралтейству пришёлся по вкусу ваш продукт, и они существенно увеличили заказ. Примите мои поздравления. Для леди это… весьма незаурядное достижение.

— Благодарю, милорд.

— Я, собственно, вот о чём хотел переговорить, — он переложил трость из одной руки в другую, и его губы чуть дрогнули в тонкой, едва уловимой усмешке. — Расширение производства требует площадей, а помещения в Саутуорке нынче недешевы. У меня теперь есть здание, у вас технология и контракт. Мне кажется, мы могли бы… сотрудничать. Я готов передать пивоварню Таббса в наше общее пользование, предоставить людей и взять на себя часть издержек.

Он замолчал, ожидая ответа, и в тишине этой паузы я услышала то, что не было произнесено: а если вы откажетесь, я буду рядом, и у меня есть деньги, связи и влияние в Интендантстве, и мне не составит труда сделать вашу жизнь значительно сложнее, чем она есть сейчас.

— Милорд, — произнесла я, взвешивая каждое слово, — ваше предложение крайне лестно и, безусловно, заслуживает серьезного обсуждения. Однако мой нынешний контракт жестко привязан к обязательствам перед Интендантством. Мне необходимо обсудить с мистером Бейтсом юридическую сторону такого расширения, чтобы не возникло затруднения с Интендантством.

Хейс едва заметно кивнул. В его взгляде мелькнуло холодное удовлетворение. Он услышал главное: я не сказала «нет». Он полагал, что Бейтс уже достаточно «обработан», чтобы подтолкнуть меня в нужные объятия. Граф считал, что переиграл меня, и это было именно то, что мне требовалось — пусть чувствует себя победителем и не ищет подвоха там, где я уже начала строить свои собственные баррикады.

Он развернулся и зашагал прочь, постукивая тростью по мостовой, а я смотрела ему вслед, пока он не скрылся во дворе соседней пивоварни. И только когда звук его шагов окончательно затих, я позволила себе глубокий вдох — воздух Саутуорка, пропитанный гарью и речной сыростью, сейчас казался удивительно чистым.

Спустя полчаса я попрощалась с рабочими. Коллинз кивнул от печей, не отрываясь от работы. Хэнкок пожал плечами, как пожимал ими при каждом прощании, будто давал понять, что без нас тут тоже справятся. Эббот проводила нас до ворот, перекинулась с Мэри парой слов и отступила обратно в тень цеха.

До Кинг-стрит мы добрались быстро: Дик знал переулки и умел объезжать пробки на мостах с безошибочностью, которая приходит только от долгой привычки к городу. Когда мы въехали во двор и Дик помог мне выбраться из кареты, миссис Грант уже стояла на крыльце.

— Когда прикажете подавать обед, миледи?

— Позже, миссис Грант, я дам знать! — бросила я на ходу, буквально взлетела по ступеням и направилась прямиком на кухню. За спиной слышались тяжелые шаги Дика — он тащил мешок с моим «сокровищем».

Бриггс, застигнутый врасплох у плиты, обернулся с ложкой в руке и от неожиданности громко икнул.

— Бриггс! — заговорила я на ходу стягивая перчатки. — Мне нужен ваш самый большой медный таз, сырое яйцо, соль и свободное место.

— Слушаюсь, миледи… — пробормотал он, мгновенно заражаясь моей суетой. Он еще не понимал, что происходит, но мой тон не оставлял времени на вопросы.

Я засучила рукава, взяла таз, набрала воды из кувшина и принялась сыпать соль горстями, не жалея, мешая деревянной ложкой, снятой прямо с крюка над плитой. Бриггс следил за каждым движением, застыв у буфета и не смея ни уйти, ни вмешаться. Когда соли набралось достаточно, я опустила в воду яйцо. Оно тотчас пошло ко дну. Я досыпала ещё горсть, опустила снова. Яйцо потянулось вверх, покачалось и нехотя выставило макушку над поверхностью.

— Отлично.

Дик поставил рядом со столом мешок со свёклой, и я принялась опускать корнеплоды в рассол по одному, вытаскивая их из мешка и отпуская в воду. Большинство всплывало сразу, и я без церемоний вылавливала их черпаком и швыряла в ведро. Бриггс при каждом шлепке чуть вздрагивал, хотя старался этого не показывать. Несколько корней, однако, ушли ко дну, именно они мне и были нужны: плотные, тяжёлые корни с высоким содержанием сухих веществ, а значит, и сахара. Я подцепила их по одному, разложила на столе и взяла нож.

— Миледи, — не вытерпел наконец Бриггс, — что вы делаете?

— Сейчас увидите.

Отложив тяжелый нож, я взяла со стола другой поменьше, с узким и тонким, как бритва, лезвием. Мне нужно было проверить мякоть, не погубив само растение. Эти девять корней были моими будущими семенами, и любая глубокая рана в сырой земле обернулась бы гнилью.

Я перевернула первую свёклу хвостиком вверх. Придерживая её за бока, я осторожно, самым кончиком ножа, сделала крошечный косой надрез у основания — там, где корень сужался, уходя в ниточку.

Мякоть на крошечном срезе оказалась плотной и — хвала небесам! — абсолютно белой, без единого розового кольца. Я прижала палец к ранке, выдавливая каплю влаги и лизнула. Сладко… это была она. Настоящая сахарная свёкла, чудом затесавшаяся в мешок.

Проверив так каждый корнеплод и убедившись, что каждая из них была той, что нужно, я, не оборачиваясь, проговорила:

— Бриггс, теперь мне нужна зола. Самая чистая, из глубины печи.

Через мгновение я услышала, как заскрежетала железная заслонка и как он, чертыхаясь под нос, выгребал серую пыль прямо в жестяной совок и вскоре совок с горкой остывающей золы уже стоял на краю стола.

Я брала каждую из девяти отобранных свёкл и с силой вдавливала крошечный влажный срез в пепел. Серая пыль мгновенно налипла на липкий сок, создавая плотную, сухую корку — идеальный пластырь, который не даст гнили добраться до сахара внутри.

Сложив корнеплоды в корзину, я вышла из кухни, кликнув Дика.

На Кинг-стрит стоял жаркий июньский день. Солнце перевалило за полдень, тени только начинали вытягиваться, и в саду за домом, в той его части, где миссис Грант выращивала петрушку и мяту, считая эти грядки своей безраздельной вотчиной, было светло и душно.

Дик, завидев корзину в моих руках, не стал задавать вопросов — просто взял лопату из сарайчика и мы пошли к забору, туда, где земля была рыхлой после недавнего дождя и ещё хранила влагу. Я стояла рядом, держа корзину с девятью корнями, и думала о том, что время у меня есть. До первых заморозков пройдёт месяца четыре, за это время корнеплоды вызреют и дадут семена, семена дадут следующее поколение, и от поколения к поколению, отбирая самые сладкие, можно поднять содержание сахара, и когда-нибудь, через несколько лет, получить свёклу, из которой сахар можно делать уже не ради эксперимента, а ради дела.

Наконец, Дик разровнял последнюю борозду и отошёл в сторону. Я опустилась на колени, не заботясь о платье, повидавшем за сегодня и без того немало, и принялась сажать корни один за другим, вдавливая каждый в тёмную, влажную землю по самую макушку. Посадив последний корень, я похлопала ладонью по земле, пожелав себе удачи и поднялась.

Дорогие читатели, сегодня небольшое отступление от привычного расписания — новая глава публикуется вне графика!

Но на этом новости не заканчиваются: завтра вас ждет еще одно обновление.

Приятного чтения;)

С уважением, Юлия.