Сделка с Ведьмой

Глава 14

Вернувшись домой, Лима помогла Максу переодеться и в полнейшем молчании, собралась уже уйти, как вдруг, с силой и ловкостью, изумившими Лиму, Макс протянул руку, схватил ее за запястье и притянул к себе. От неожиданности она неловко плюхнулась к нему на колени. Он обхватил ее руками.

— Что ты делаешь, Макс?!

— Что я делаю? — серьезно переспросил он. — А ты не догадываешься? Я собираюсь поставить на тебе мое клеймо! Ведь мы половинки одного целого, ты сама так сказала! И мне нет причины не верить тебе…

От этих слов сердце у Лимы затрепетало, но она сурово посмотрела на Макса.

— Прекрати, Макс. Ты можешь навредить себе. Такая импульсивность тебе не на пользу.

— Я действовал совершенно не импульсивно. Я думаю о тебе на протяжении всех тех дней, что ты находишься здесь…

— О чем это ты? — Лима спросила так, словно не поняла о чем идет речь.

Максимилиан поцеловал ее. Да, он умел целоваться. Его губы прижались к ее губам, язык ласкал ее рот, но не проникал глубоко. Он двигался медленно и чувственно.

Отвечая на его голодные стоны, Лима вернула ему поцелуй. И тут же спохватилась. Она оторвалась от его жадного рта.

— Нет, Макс. Нам пока нельзя.

— Можно. Я разрешаю. — Его ищущие губы коснулись ее шеи и двинулись ниже. — Нам все можно… Тем более, я хочу, чтобы наша дочь получилась прекрасной…

— Прекрати сейчас же! Это не входит в систему занятий, Вербицкий! Я на работе, вообще-то!

— Зато, это входит в мою систему. Ты же ведьма, тебе должно быть наплевать на мнение окружающих. На работе ты или нет, кому какое дело… — его шепот только подогрел его самого, и Макс быстрым движением разорвал лиф ее топа. Он наклонил голову, потерся щекой о ее полные груди, губами прошелся по глубокой ложбинке между ними.

Лима как-то странно всхлипнула. Этот звук мог означать и удовольствие, и сожаление, и чувство вины. Или сочетание всех трех чувств сразу.

— Макс, пожалуйста, остановись. Слишком рано. Просто нельзя. Ты не понимаешь, что делаешь…

— Все я понимаю! — он легонько куснул ее грудь, потом прижался к этому месту губами.

— Я тоже хочу тебя, но слишком рано… пойми же ты!

— Как мне приятно слышать, что ты хочешь меня… Лима, ты чертовски сексуальная ведьма. Моя ведьма.

И снова сладкий поцелуй.

Лима застонала от наслаждения:

— Потерпи, пожалуйста…

Макс не обратил никакого внимания на ее слабый протест, продолжая соблазнение.

— Ты такая сладкая, Лима, — бормотал он, лаская губами ее грудь. — Ты везде такая сладкая?

Пальцы Лимы скользнули в густую шевелюру мужчины. Она собиралась оторвать его голову от себя. Но она так и не смогла на это решиться. Его теплый, влажный рот дарил ей наслаждение. Огонь желания опалил ей грудь, она почувствовала прилив тепла, принесший ей сладкую и невыносимую боль.

— Есть кодекс ведьм, — простонала она. — Мы не можем вступать в сексуальный контакт до тех пор, пока работаем. Ты — мой пациент, Макс. И пока не встанешь на ноги — нам нельзя… Иначе, меня ждет наказание…

Его губы снова завладели ее ртом, пальцы сомкнулись вокруг груди. Он мягко поглаживал ее, пока их языки боролись.

Лима положила руки ему на плечи. На Максе рубашка была расстегнута. Его кожа, знакомая ей даже на ощупь, была теплой и гладкой. Ей так хотелось обвить руками его шею и ощутить волосы на его груди своей обнаженной кожей, но она устояла перед этим искушением. Нельзя!

Она оттолкнула Макса и встала.

Не говоря ни слова и с профессионализмом, на который только была способна, она встала за его креслом и толкнула ее вперед к кровати и помогла Максу перебраться в нее. Как только он устроился на подушках, она, взглянула ему в глаза.

— Ты — мой мужчина, во всех смыслах. Но быть вместе нам можно будет только после того, как ты встанешь на ноги. Запомни это.

— Моя ведьма, — произнес он с улыбкой. — Я все понял. Поставь уже скорее меня на ноги! Ведьмы ты или нет?

Лима рассмеялась и поцеловав его в лоб, покинула спальню.

— Доброе утро Лима. Ты в купальнике? — удивился Макс, пересаживаясь в кресло.

— Да, после утренней гимнастики и массажа, пойдем к бассейну. Хочу поплавать.

Глаза Макса заинтриговано загорелись и он хитро улыбнулся.

— А может, без купальника поплаваешь? Порадуешь мой взор? Ты же можешь сделать себя невидимой для чужих глаз?

— Могу, но не буду, — она шлепнула его по руке, когда он потянулся к ее ягодицам.

— Лучше давай хватайся за трапецию…

Спустя тридцать минут…

— Лима, иногда я тебя ненавижу, — простонал Макс и перенес с тренажера свое тело в кресло. — Я больше не могу…

— Ты мне тоже дорог, Макс. И ты — молодец. А теперь, перед массажем, давай-ка ты попробуешь встать.

— Что? Лима, я не могу…

— Можешь, Макс. Ты все можешь.

Она подошла к нему со спины и положила ладони на виски.

— Закрой глаза и отпусти свои страхи, Макс. Вспомни, как ты бегал, ходил, прыгал, плавал… вспомни подробно эти ощущения… Вспомни, как стопа твердо ступает по земле и как работают твои мышцы…

— Помню… — выдохнул он. — И так хочу снова ходить…

— И обязательно пойдешь… Не открывай глаза, а медленно поднимай свое тело на руках и вставай на ноги…

Макс продержался на ногах ровно семь секунд и рухнул обратно в кресло.

— Я стоял! Лима!!! Я стоял!!! Я хочу снова встать!

— Нет! — остановила она его.

— Но почему? Ты же видела сама! Меня ноги держали!

— Макс, ты мне веришь?

— Верю, конечно.

— Вот и верь сейчас. Этого было достаточно. Это невероятный прогресс, но больше нельзя. Давай-ка перебирайся на кровать, надо размять мышцы и нанести мазь.

— Диктаторша, — пробубнил Вербицкий. Но в его голосе не была раздражения или злости. В нем было предвкушение и радость. — Моя диктаторша.

Лима рассмеялась.

— Твоя, твоя…

И тут, дверь распахнулась, являя перед Максом и Лимой взъерошенного и взволнованного Фому.

— Твоя-у мать вернулась!

Лима сделала массаж Максимилиану и нанесла на его тело свою магическую и целебную мазь и потом, еле сдерживая свой гнев, направилась в домик своей матери.

Фома шел следом, мысленно посылая Африке и Ведьме Старшей мыслимые и немыслимые кары.

«Я их в гусе-униц превращу! Я их крокоди-улам скормлю! Африку на-у сумочку пущу!»

Лима ворвалась в домик и с порога воскликнула:

— Как ты могла так поступить?! Ты же дала мне магическое обещание, что не будешь вмешиваться в мою работу!

— О! Дочь моя! Как я рада тебя видеть! А что ты так раскричалась? Подумаешь, небольшой сюрприз для твоего мужчины оставила…

— Сюрприз?! Мама! Ты совсем что-ли повернулась на своей любовной магии?

— Мужика-у ей надо-у, а то совсе-ум от рук отбилась и уже-у всяких коше-ук драных слушает, — изрек Фома.

— Замолчи-у, неуч мордатая, — произнесла Африка, что возлежала на подушках, словно царица.

— Ха-ха! — воскликнул Фома. — Как ра-уз ты и показала-у свой уровень знаний, старуха-у!

— Шшшш!!! — зашипела Африка. Она вздыбила шерсть, засверкала глазами, словно самоцветами и выпустила длинные и острые когти.

— Рика! Прекрати, дорогая! Мы не будем ссориться, тем более мы сами виноваты.

— Конечно, виноваты! — всплеснула руками Лима. — Мама! А если бы ты больше выплеснула своей магии и она бы коснулась и меня? Ты понимаешь, что было бы тогда?

— Ты бы соединилась со своим мужчиной. С Максимилианом… — мрачно произнесла Елена Алексеевна.

— Вот именно! А я еще не выполнила свою работу! Меня бы наказали! Лишили бы магии!!! МАМА! Меня. Бы. Лишили. Магии. На неопределенный срок. Ты понимаешь?

Женщина подошла к своей дочери и крепко ее обняла.

— Прости меня, дочка. И знай, я никогда бы не навредила тебе. Никогда. Даже использовав больше обычного своей магии, я бы ни за что не подвергла бы тебя опасности. Просто знай это. А твоему мужчине это нужно было, я видела. Поверь мне.

— Мама. Я тебя конечно люблю. Но я тебя умоляю, больше никогда не смей влезать в мою работу! Иначе я не ручаюсь за себя!

— Поняла, поняла! — подняла вверх руки Елена Алексеевна. — Клянусь, что больше не буду.

— Лима-у… Клятва-у… — напомнил ведьме Фома.

— Точно! Клятва! А ну-ка, расскажи-ка мне, моя любимая мамочка. Как это ты обошла клятву?

— Ой, — прикрыла рот ладошкой Ведьма Старшая и покосилась на Африку.

— Не «Ой», а рассказывай.

Ведьма рассмеялась и сказала:

— Хорошо. Слушай.

— Почему ты мне раньше не сказала, что Африка обладает такой особенностью? — сокрушалась Лима. — Я же твоя дочь, а не просто какая-то прохожая!

Африка и Елена Алексеевна переглянулись.

— Прости дочка, но есть некоторые вещи, которые не стоит тебе знать… Это было только во благо.

Лима лишь рукой махнула. Ее мать в своем репертуаре. Порой, она напоминала Лиме не зрелую женщину, а тринадцатилетнюю девчонку! Все же, долгая жизнь накладывает свой отпечаток на личность.

«Просто-у мужика-у ей надо-у», — мысленно и на полном серьезе сказал Лиме Фома. — «И тогда-у дурь из головы-у выйдет. И Африке-у надо. А то-у слишком умная…»

«Наверное, ты прав, Фомочка. Совсем они уже с катушек слетели. Не дай Геката, моя мать станет такой же дурной, как те ведьмы из лавки!»

«Ох! Свят! Свят! Свят!» — мысленно воскликнул Фома. — «Она-у итак у тебя-у иногда-у странная».

— Лучше скажи, Лимочка. Твоему Максику понравился мой сюрприз? — с предвкушением поинтересовалась ведьма старшая.

Лима скривила нос.

— Не называй его так. И в наказание тебе за тот поступок, я ничего не расскажу.

— Лима! Не поступай так с матерью! Давай-ка рассказывай и в подробностях!

— Нет, — упрямо ответила она матери. — Вот и мучайся догадками теперь. Фомочка, пошли. Нас Макс ждет. Будем купаться и загорать у бассейна.

— Ура-у! — воскликнул Фома.

— Будь потише-у, а то своими криками привлека-уешь излишнее внима-уние, — недовольно произнесла Африка.

— Разуй глаза-у, старушка или очки-у надень! Здесь кроме-у ведьм никого-у нету! — немного грубо и вполне заслужено ответил ей Фома.

— Мане-урам тебя-у никто-у не учит, глупый ко-ут, — фыркнула Африка. — Не зря-у тебя Фомой обозвали. Это-у имя отражает твою глупую суть!

— Африка! — грозно воскликнула Лима. — Мама укажи этой кошке свое место! Я не позволю никому обижать Фомочку!

— Рика! Не обижай фамилияра моей дочери!

Фома обижено выпятил нижнюю губу и, грустно прижав ушки к голове, пошел на выход.

— Да-у ла-удно вам, — вновь фыркнула вальяжно Африка. — Пошутила-у я…

— Шутка шутке рознь, — недовольно сказала Лима и спросила свою маму. — Я тебя мам, конечно люблю, но все таки я здесь на работе и…

— Я тебя поняла, — улыбнулась Елена Алексеевна. — Прости за Рику, у нее иногда бывают дни плохого настроения. Мы сегодня же улетаем, точнее прямо сейчас, так как меня вызывают. Нужна моя помощь в одном деле.

Лима счастливо улыбнулась. Фома тоже облегченно выдохнул. Как же хорошо, что эти две ненормальные сваливают.

— Я хочу пожелать, чтобы твой Макс скорее выздоровел и пошел на своих ногах, и вы с ним заделали прекрасную ведьмочку! Я так хочу внучку!

— Может быть, ты лучше родишь еще одну дочку и выйдешь замуж, а, мам? — раздраженно спросила ее Лима.

— Ты что! Какое, замуж? — воскликнула Елена Алексеевна. — А дочку еще одну хотела бы, да вот только мужчины подходящего нет…

— А мой отец?

Ведьма нахмурилась.

— У него уже есть своя собственная семья, Лима. Да и времени прошло слишком много. Наша связь оборвалась, я проверяла.

— Ясно, — вздохнула Лима. — Тогда пока, мам.

— Пока, дочка.

Ведьмы обменялись поцелуями и объятиями, и когда Лима ушла, Елена Алексеевна очень серьезно произнесла:

— Не упусти свой шанс, дочка.

Лима подтянулась на руках, села на бортик бассейна, где мягко плескалась голубоватая вода, и потянулась за большим махровым полотенцем. Вытираясь, она чувствовала, как Макс ее разглядывает.

Солнце ярко светило высоко в небе. День был великолепный. На ясном голубом небе не было видно ни облачка. Густой аромат цветов наполнял воздух и громко щебетали птицы. Настоящий Рай.

— Ну что, поплаваешь со мной, Макс? Ты же знаешь, что я тебе не позволю утонуть…

— Знаю, — улыбнулся мужчина. — Ладно, уговорила.

Фома, что лежал на шезлонге в своих красных плавочках и загорал, с интересом взглянул на Макса, что сидел в своем кресле в пляжных шортах.

— Давно-у пора, — изрек Фома и оглянулся. Никто из посторонних его не слышал? Но нет, все в порядке.

Ивара была на кухне и занималась будущим ужином. Руслан и Геннадий уехали в город, чтобы пополнить провиант, а также по своим личным делам. Мать Лимы, Елена Алексеевна, как и обещала, отбыла сразу после разговора.

Лима помогла Максу снять шорты и мужчина остался в одних купальных плавках-боксерах траурного цвета.

— Я думала, ты наденешь те красные плавки, что я нашла в твоем гардеробе, — произнесла Лима, погружаясь в бассейн и при помощи левитации, перемещая в воду Макса.

— Ага, — хмыкнул он. — Чтобы мне кое-кто мохнатый сказал, будто я стал его подражателем?

Фома навострил уши и посмотрел на свои красные плавки.

Лима рассмеялась.

— Тогда-у я бы сказа-ул, что-у тебя-у отличный вкус, — изрек Фома и, перекатываясь на бок, спрыгнул с лежака и, подпрыгнув, нырнул в бассейн.