Сделка с Ведьмой

Глава 5

На следующий день

— Однажды, я работала с пациентом, который был еще большей дрянью, чем ты, Вербицкий… И если ты бросишь еще раз салфетку на пол, то я сброшу тебя с кровати, и потом забирайся на нее сам без посторонней помощи. Хотя я сомневаюсь, что у тебя это получится. На Гену и Руса можешь даже не рассчитывать, они на моей стороне.

Уперев руки в бедра, Лима стояла возле его кровати и гневно смотрела на Макса. Он ответил ей не менее неприязненным взглядом.

— Забери свой поднос с этой едой и свои тошнотворные манеры, и отправляйся со всем этим, знаешь куда?! Или тебе дословно описать маршрут? Я не голоден…

— Это я уже слышала, — бесцеремонно прервала его Лима. — Это не самое самое оригинальное оскорбление из того, что мне доводилось выслушивать. Твои истерики и оскорбления меня не трогают. Так что побереги свои силы и не трать мое время, принимайся лучше за еду. Потому что ты все съешь прежде, чем я выйду из комнаты. Чем быстрее съешь, тем быстрее избавишься от меня. Видишь, как все просто?

Лима поставила поднос на постель и села на кровать рядом с ним, сложив руки на груди. От этого движения ее грудь приподнялась в топике. Она видела, как Макс перевел взгляд на ее грудь, но ведьма не изменила позы. На ее лице сохранялось бесстрастное выражение, когда он бесстыдно взглянул ей в глаза.

— Осмотр твоих титек входит в стоимость услуг?

— Дополнительный бонус, — Лима обворожительно улыбнулась, — не оплачивается.

— Я видал и получше.

— Нет, за такие деньги не видал.

Он в отчаянии вздохнул.

— Ты попусту теряешь время. Я никогда не встану на ноги. Я буду просто лежать и смотреть в потолок.

Лима беспечно рассмеялась:

— Придумай уже что-нибудь новое… А теперь будь хорошим мальчиком и съешь эти сочные, вкусные овощи, которые для тебя так старательно приготовила Ивара.

— Я не голоден.

— Этого не может быть и ты повторяешься. Макс, ты не ел несколько дней. Мне Гена все рассказал. — Лима выловила из салата кусочек помидора и съела. — Руслан так вообще морщится всякий раз при упоминании твоего имени. Чем это ты его так запугал, кстати?

— Сказал, что скормлю его акулам.

Лима рассмеялась.

Макс отвернулся.

— Просто уйди отсюда и все, оставь меня в покое.

— Пока ты не позавтракаешь, я никуда не уйду.

— Ты не можешь заставить меня есть.

— А ты не в состоянии заставить меня уйти. Ты же не можешь двигаться, забыл?

Глаза Максимилиана опасно потемнели.

— Убирайся. — Это слово он произнес сквозь сжатые белоснежные зубы.

— Я не уйду, пока не испробую на тебе все, что умею.

Лима расстелила льняную салфетку на его обнаженной груди.

— Отличные мускулы, кстати! И волосы на груди симпатичные. Очень сексуальные. Можно пальчиками зарыться в них или… эпиляцию сделать…

— Иди к чертям собачьим!

— Рискую повториться и все же скажу. Я уйду только тогда, когда ты съешь свой завтрак. — Она взяла на вилку немного овощей и поднесла ко рту мужчины. Он отказался разжать губы. — Послушай, ты и так уже ослабел от недоедания. Из-за атрофии мускулов и костей у тебя возник отрицательный азотный баланс, а это очень печально. Тебе необходимо подкормить свой организм протеинами, и тогда, я смогу начать лечение, но опять же, после того, как ты немного вернешь свой вес. И потом, если ты нарастишь немного мяса на костях, то они не будут так выступать, и ты не будешь страдать от пролежней на заднице. Иначе мне придется сделать вид, что я не заметила, как ты оголодал до смерти, и не обращать внимания на остеопороз, атрофию мягких тканей, контрактуру мышц и прочие милые вещи, что всегда сопровождают тех, кто просто лежит и ничего не делает. Я, в принципе могу начать лечить тебя и в таком неприглядном состоянии, но тогда тебе будет очень неприятно и больно. Подведем итог, Вербицкий. Будешь ты есть или не будешь, мне все равно. Я ведь, в любом случае начну тебя лечить. Ну как, что будем делать?

Макс взглянул на Лиму, потом на вилку, которую она держала у его губ.

— С руками у меня все в порядке. Я могу есть самостоятельно.

— Отлично. Я знала, что умный и хороший мальчик.

Макс на ее слова скривился.

Лима передала ему вилку. Макс долго смотрел на нее, потом начал есть. И сразу стало видно, насколько он проголодался. После первого куска он жадно набросился на еду, вилка так и мелькала в воздухе. Ввиду того, что Макс был слишком занят пережевыванием и глотанием пищи, Лима завела разговор.

— Природа на Бали класс. Фома тоже в восторге. Он сейчас лежит в шезлонге у твоего бассейна и загорает.

Максимилиан даже поперхнулся от ее слов.

— Как пушистый кот может загорать?

Лима улыбнулась.

— Элементарно, — она вспомнила, как с утра Фома ее просил намазать его подушечки на лапках и носик кремом для загара, а потом опрыскать его шерстку мицеллярной водой для кошачьих. Затем, он натянул на себя свои красные купальные трусики, с прорезью для хвоста, также надел кепку и очки-звездочки, и направился загорать.

Руслан тогда даже выронил вазу из рук, в которой менял цветы, когда увидел кота, который с удобствами устраивается на лежаке в позе морской звезды.

— Очень смешно, я прям рыдаю со смеху над твоим котом, — с сарказмом сказал Макс и закрыл глаза, опустив голову на подушки. — Ладно, я поел, а теперь скройся с глаз моих.

— Нет, я не могу. Во всяком случае, пока.

Его глаза широко открылись.

— Ты же сказала, что оставишь меня в покое и уйдешь, если я поем!

— Что ж, я немного слукавила. Да ладно, не смотри на меня так. Мы только начинаем веселиться.

— Я почему-то в этом сомневаюсь, — проворчал он.

Лима убрала поднос с колен Макса, поставила его на пол у двери и открыла ее. Она наклонилась, демонстрируя Максу свои красивые полукружия филейной части, которые были обтянуты цветастыми шортиками и что-то подняла с пола. Этим чем-то оказался старинный коричневый сундучок.

— Гена, мы готовы, поднимайся! — крикнула она. Ее голос эхом разнесся по всему дому.

— К чему готовы? Послушай, я поел, разве этого не достаточно? — с опаской поинтересовался Максимилиан.

— Не-а. Мы только-только начинаем…

— Что начинаем?

— Наш роман. Рома, Рома, Рома-ан… — пропела Лима слова из песни.

Макс в изумлении поднял на нее глаза. Лима расхохоталась.

— Разве тебе этого не хочется? Но если честно, то я прямо сейчас проведу осмотр твоего тела при помощи пальпации. Если изъясняться простым языком, то прощупаю тебя от и до, во всех местах…

Не будет же Лима рассказывать Максу, что ее руки настоящие рентгены, даже круче. Она с помощью рук, точнее ладоней и кончиков пальцев, «увидит» все пораженные участки его организма.

— Далее, я нанесу мазь собственного приготовления, которая впитает в себя все токсины и снимет ороговевший кожный слой. Потом мы тебя хорошенько помоем и я снова измажу тебя одной чудеснейшей мазью, правда пахнет она специфически… ну да ничего, потерпишь…

— Не нужны мне никакие осмотры и мази! От этого не будет никакого толку! Я не собираюсь подвергать себя такому унижению. Гена, убери ее отсюда!

Геннадий, что как раз вошел в комнату, коварно улыбнулся и отрицательно покачал головой.

— Предатель!

— А еще мы с завтрашнего дня начнем заниматься с тобой на тренажерах, что сегодня вечером соберут и установят прямо здесь. — «Обрадовала» Макса Лима. — Гена, молодец, оперативно все приобрел и даже сегодня все доставят. Очень скоро эта спальня превратится в настоящий спортивный зал. Ну а сейчас Гена, мне нужно, чтобы ты помог мне раздеть нашего подопытного и попереворачивал его.

— Гена, если ты дорожишь нашей дружбой, если тебе дорога твоя задница, ты даже не вздумаешь помогать этой…

Гена снова улыбнулся и сказал:

— Для твоего же блага, Макс.

— Отлично, убирайся! Я больше не хочу тебя видеть! Гена, ты что, меня не слышишь?

Помолчав, Макс продолжал с интонацией упрямого ребенка:

— Я говорю абсолютно серьезно, слышите, вы, оба? Вы понапрасну тратите время! Гена не смей меня оголять! ГЕНА!!!

Геннадий остановился и замешкался, и пока не стал откидывать даже простыню.

— Почему бы тебе не заткнуться?! — рявкнула на него Лима.

— Это мой дом. — Макс уже едва сдерживался, глаза метали молнии, у рта чуть ли не пена была. — Я не просил тебя работать со мной, Олимпиада! Мне не нужны твои дерьмовые услуги! И ты сама мне тоже не нужна!

— Поздно пить боржоми, Макс…

— Это все ерунда! Я просто хочу…

— Дуться. Жалеть себя. Хандрить. Купаться в жалости к себе, потому что ты, наконец, обнаружил нечто, что нельзя купить за деньги! — выпалила Лима прямо ему в лицо.

— Да! — выкрикнул Вербицкий. — А почему бы и нет?!

Он руками сердито ткнул в неподвижные ноги, прикрытые простыней.

— Посмотри на меня!

— Я как раз собиралась это сделать, — и прежде чем Макс успел помешать ей, она сдернула с него простыню.

Гена прикрыл лицо ладонью…

Сначала сводил всех с ума один Макс, теперь, к его истерикам, добавилась эта экстравагантная Олимпиада Миленькая.

Макс даже задохнулся от неожиданности, и Лима тоже, хотя и попыталась это скрыть.

Она видела множество человеческих тел: худых и толстых, мускулистых и дряблых, загорелых и бледных, красивых и некрасивых, но еще никогда ей не доводилось видеть настолько пропорционального, даже идеального мужского телосложения. Тело Максимилиана было похоже на статую Давида работы Микеланджело. Только его тело было намного более мужественным, покрытым мягкими темными волосами, к которым Лиме вдруг неудержимо захотелось прикоснуться.

Было очевидно, что Макс несколько дней ничего не ел. Явственно проступили ребра. Но не оставалось никаких сомнений, что до несчастного случая Вербицкий много занимался спортом — пресс, мускулы на груди и на ногах были хорошо развиты. Оказывается, мужчина находился в кровати абсолютно обнаженным, и Лима с удовольствием рассмотрела все его «детали». И ей не приходилось сомневаться, что Макс мог удовлетворить самую требовательную женщину.

— Очень мило. У тебя прекрасное тело, Макс. И я буду с удовольствием с ним работать. — Лиме удалось сохранить привычную ведьминскую невозмутимость. — Я могу понять, почему тебя так расстраивает тот факт, что такие замечательные мускулы больше на тебя не работают. — Она бросила белое полотенце ему на низ живота. — Начинаем. Гена, ты так и будешь изображать статую или поможешь мне?

— Это пустая трата времени, — ворчал Максимилиан, когда Гена его перевернул на живот и проклятая женщина начала прощупывать его спину, спускаясь к его заднице!

— Это мое время, Макс. И его мне оплачивает Геннадий, если ты забыл. Ну, а тебе итак нечем заняться. Так что ты можешь просто лежать, молчать и получать удовольствие.

Несколькими совершенно непристойными фразами Макс обозначил то, что хотелось бы ему сделать с Лимой.

Она лишь хмыкнула, а Гена тяжело вздохнул и с укоризной, посмотрел на своего друга.

— Это у тебя пока не получится, уж извини. Но боюсь, что когда ты достигнешь необходимой для вышесказанного тобой формы, то ты меня уже не захочешь, так как я тебе надоем до истерики. И если тебе кажется, что ты сейчас меня ненавидишь, ты увидишь, что будет, когда мы займемся ПНП.

— Это еще что за гадость?

— Психоневрологическая помощь.

Глаза Макса опасно загорелись.

— Звучит ужасно и я не псих!

— Конечно же не псих, я этого не говорила. Но пока будет достаточно и моего массажа, физических упражнений и мазей. Завтра утром мы сразу начнем с упражнений стоя, а затем переведем тебя на специальный стол для гимнастики.

— Упражнения стоя? Ты головой стукнулась? Я не могу стоять, дурья твоя башка!

— На наклонном столе и трапеции мы будем заниматься. — Не обращая внимания на оскорбления, продолжила ведьма. — Ты же не хочешь застоя крови, верно? А потом, упражнения стоя помогают опорожнить мочевой пузырь. Мне очень не хочется, чтобы тебе пришлось вновь пользоваться катетером, пока ты лежишь. Это может привести к возникновению инфекции, образованию камней в почках, циститу и сперматоциститу.

— Мы не могли бы поговорить о чем-нибудь другом? — лицо Макса побледнело и исказилось в отвращении.

— Разумеется, мы можем. О чем бы ты хотел поговорить?

— С тобой — ни о чем.

Лима взяла его правую ногу и начала прощупывать, прикрывая глаза и «просматривая пальцами» его тело.

— Как часто тебя переворачивали?

Макс промолчал.

— Ты этого не позволял, — резюмировала Лима, с негодованием взглянув на Гену, который виновато потупил взгляд.

— Потому что — это унизительно! — воскликнул Максимилиан.

— Вообще, тебя надо переворачивать и массажировать каждые два часа.

— Бред… ничего мне надо.

Ведьма раздраженно вздохнула.

Геннадий покивал головой на ее раздражение.

— Ничего удивительного, что у тебя пролежни. Почему ты не разрешаешь людям помогать тебе?

— Я привык обходиться без посторонней помощи.

— Как же, как же, настоящий мужчина, во всем полагающийся только на себя, — хмыкнула Лима.

— А что в этом плохого? — проворчал Макс.

— Учитывая обстоятельства — это просто глупо и не приносит пользы. Но, — поспешила добавить Лима, видя, что Вербицкий собирается возражать, — если ты хочешь все делать сам, тогда ты должен научиться сам поворачиваться в кровати.

Увидев его интерес, она объяснила:

— Вот тут-то тебе и помогут тренировки, и мои мази вкупе с массажем.

«Ну и, конечно же, моя магия», — добавила она мысленно.

Вербицкий печально вздохнул, но промолчал.

Лима обошла кровать и принялась за вторую ногу. Геннадий сел в кресло и закинув ногу на ногу, закачал ей.

— Хочешь поговорить о несчастном случае? — спросила она Макса.

— Нет, — резко ответил он.

— Мне очень жаль, что так произошло, и твоя жизнь изменила курс.

— Мне тоже, — спокойно ответил Макс, закрывая глаза. — Но, возможно, погибшим повезло больше, чем мне.

— Какая чушь! Неужели ты на самом деле думаешь, что лучше было бы умереть?

— Да, — резко ответил Макс. — Это куда лучше, чем остаться никчемным инвалидом до конца своих дней!

Олимпиада наклонилась к его лицу и прошептала:

— А кто говорит, что ты таким останешься? Твой позвоночник избежал переломов. Я знаю людей, которые его даже ломали, но сейчас их никто бы не назвал никчемными инвалидами. Они работают, имеют семьи, бегают, прыгают, плавают, ходят в походы… Ты встанешь на ноги, Максимилиан. Даю тебе слово.

Лима поднялась и, кивнув Гене, сказала:

— Переворачивай Макса обратно на спину.

Геннадий сделал, как она сказала.

Ну что ж, она прощупала и «просмотрела» организм Макса, и с уверенностью может сказать, что все врачи, кто занимался Вербицким — настоящие придурки и шарлатаны. У Макса был частично поврежден костный мозг. Параплегия.

Доктора, в таком случае, проводят нейрохирургическую операцию, после которой пациент будет очень долго восстанавливаться. Но самое главное, это же лечится, только одно Но — лечение должно быть своевременным…

Лима вздохнула и мысленно не единожды четвертовала всех врачей, что обследовали и лечили Макса. Гады!

Ладно, она с помощью своих способностей, быстро и безболезненно поставит Вербицкого на ноги. Пусть мужчина, хоть раз в жизни поверит в чудо!