Секретная невеста

Глава 58

Райя

Сиерра сидит на нашей кровати, а Ксавьер облокачивается на дверной косяк, пока я укладываю вещи в сумку. Оба с настороженностью наблюдают за Лексом, который никак не может отойти от меня. Первоначальное понимание, которое Сиерра проявила к его реакции, кажется, растворилось, оставив лишь злость. И ее гнев горит ярче, чем мой. Но, пожалуй, потому, что ее злость не соперничает с разбитым сердцем.

— Пожалуйста, — говорит Лекс. — Не делай этого. Прошу, не оставляй меня, Райя. Я облажался, маленькая фея. Я знаю. Ничто не может оправдать того, что я сделал, что сказал. Но я…

Я застегиваю сумку и поворачиваюсь к нему, чувствуя, как тяжелеют руки и ноги под грузом чего-то, что слишком похоже на горе.

— Мне просто нужно пространство, Лекс. Я не собираюсь нарушать условия нашего соглашения, но мне нужно несколько дней для себя.

— Но ты вернешься домой? — спрашивает он, голос его дрожит.

— Домой, — повторяю я, оглядывая спальню, которая всегда была его больше, чем моей. — Да, я вернусь сюда. По условиям мы должны жить в поместье Виндзоров. Я выйду на работу на следующей неделе, и твоей семье необязательно знать об этом. Я не стану тревожить твою бабушку или делать что-то, что могло бы повлиять на ее здоровье. Я знаю, что тебе трудно в это поверить, Лексингтон, но я действительно люблю их, как свою семью.

— Они и твоя семья тоже, — говорит он, но я знаю, что он сам в это не верит.

Я усмехаюсь без радости, вспоминая его слова. Как ты смеешь прикасаться к моей семье. Боль расходится из груди, сжимает желудок, и я закрываю глаза. Да, в тот момент он показал, что думает на самом деле. Лексингтон мог стать моей семьей, но я так и не стала его. И, вероятно, никогда не стану. Ты не наставишь пистолет на члена семьи, даже не попытавшись разобраться, что происходит. Он сразу подумал обо мне худшее, без единого сомнения, и я не знаю, что с этим делать. Мне нужно время, чтобы осмыслить все.

Лекс выглядит так, словно хочет остановить меня, но Ксавьер отрывается от дверного косяка, его взгляд острый.

— Поехали, — говорит Сиерра, обнимая меня за плечи, пока Ксавьер берет мою сумку.

Я чувствую на себе взгляд Лекса до самого выхода, но впервые он не может меня переубедить. Он был моей слабостью с самого момента нашей встречи, человеком, ради которого я нарушила все свои правила. Я всегда знала, что не из тех девушек, ради которых меняются такие мужчины, как он. Но какое-то время мне хотелось верить, что я могу ею стать.

— Можете отвезти меня к другу? — спрашиваю я, когда Сиерра садится на заднее сиденье рядом со мной, вместо того чтобы устроиться рядом с мужем. — Я не могу сейчас вернуться домой. Если отец увидит, что я плачу...

Она берет меня за руку и кивает:

— Конечно. Мы отвезем тебя куда угодно. Можешь остаться у нас, если хочешь, Райя. Ты всегда будешь желанной гостьей в моем доме. Мне правда жаль, что я сыграла свою роль в том, что произошло. Я... Я хотела как лучше. Я бы никогда не исчезла просто так.

Я киваю, замечая в ее глазах вину.

— Сиерра, — мягко говорю я. — Ненормально, что твой брат следит за тобой и за мной так, как он это делает. Конечно, то, что сделала ты, тоже нельзя назвать нормальным, но в случившемся нет твоей вины.

Я должна была внимательнее относиться к поступкам Лекса — к тому, как мы познакомились, к его преподавательской работе, а потом и к стажировке. Я романтизировала его действия, убеждая себя, что он сделал все это, чтобы узнать меня на своих условиях. Но на самом деле он хотел следить за мной, контролировать. Все исходило из недоверия, и время, проведенное вместе, ничего не изменило.

Не стоило притворяться любящим мужем.

Его слова звучат у меня в голове снова и снова, с каждым разом причиняя все больше боли. Он так ловко обманул меня, что даже не пришлось лгать. Я прикусываю губу, вспоминая, сколько раз говорила ему, что люблю, и как он в ответ улыбался с таким выражением, будто я причиняю ему боль. Стыд смешивается с сердечной болью, подступая к горлу, когда машина останавливается у дома Адама.

Мы почти не разговаривали с тех пор, как было объявлено о моем браке, и я не уверена, что он вообще захочет меня видеть. Но мне некуда больше идти. Да, я люблю Сиерру как родную сестру, но сейчас не могу быть рядом ни с кем, кто напоминает мне о Лексе. Особенно если они попытаются оправдать его.

Дверь Адама распахивается еще до того, как я успеваю к ней подойти, и у меня наворачиваются слезы. Он бросает один взгляд на сумку в руках Ксавьера, затем на мое лицо, и тяжело вздыхает, раскрывая передо мной объятия. Судорожный всхлип срывается с губ, когда я врываюсь в них, прижимаясь к его груди. Он крепко обнимает меня, просто держит, пока я разваливаюсь на части, пока шок от сегодняшнего дня наконец не настигнет меня полностью.

Выражение лица Адама меняется, когда он поднимает меня на руки и несет к дивану, аккуратно опуская на подушки, прежде чем обратиться к Сиерре и Ксавьеру. Несколько минут спустя я сижу, закутавшись в теплый плед, с чашкой чая в руках и коленями, подтянутыми к груди.

— Ты расскажешь мне, что случилось? — спрашивает Адам, опускаясь передо мной на колени.

Я киваю и начинаю с самого начала, рассказывая ему все, что скрывала, начиная с момента нашей первой встречи с Лексом на его дне рождения. Адам просто слушает, не выдавая ни малейшего намека на осуждение. Когда я заканчиваю, он берет мои руки в свои и крепко сжимает их.

— Райя, я просто хочу, чтобы ты была счастлива. Чтобы у тебя было все, чего ты когда-либо желала. Думаешь, Лексингтон способен тебе это дать?

Я смотрю на него сквозь слезы.

— Нет, — отвечаю, голос дрожит. — Он меня не любит, Адам. Если он чему-то меня и научил, так это тому, что даже если любишь человека всей душой, это не значит, что он полюбит в ответ. Любовь, которую ты даешь, не гарантирует, что ты получишь ее обратно.

Адам вздыхает и мягко убирает волосы с моего лица.

— Райя, этот человек смотрит на тебя так, будто ты чудо, рядом с которым ему выпала честь находиться. Он заворожен каждым твоим движением, каждым словом. Ты этого не видишь, потому что не знаешь, каким холодным боссом он бывает, когда тебя нет рядом. Разница разительная. Но ты пробуждаешь в нем что-то, чего, я уверен, не смог бы никто другой. И так было с самого начала.

Он убирает руку, его взгляд медленно скользит по моему лицу.

— Вопрос не в том, любит ли он тебя, потому что он любит. Вопрос в том, сможешь ли ты жить с его недоверием и стремлением контролировать все, включая собственную жену. Смогла бы ты быть счастлива, живя так? И если нет… то что тогда?