Сердце Алмазного дракона

Глава 22

— Не понимаю, о чем ты, — я даже шаг назад сделала. Сердце билось уже где-то в горле.

— Хм, — выдала она, — судя по твоей реакции, ты действительно не в курсе. Но это и странно. Вы столько лет были рядом, и ты даже не догадывалась, что творилось у него внутри.

А вот это был уже явный перебор с ее стороны. И кем бы ни считала себя эта драконица, как бы она, возможно, ни любила Марикуса, а лезть не в свое дело, я ей не позволю.

— Прости, если расстрою, но я не стану обсуждать свою личную жизнь непонятно с кем. — В груди начала безжалостно жечь злость. Мало того, что Елания хочет забрать у меня того, кто очень дорог мне и моей семье, так еще и смеет насмехаться.

Я резко развернулась и направилась к выходу с полигона.

— Ты ведь тоже его любила! — отчаянно выкрикнула она мне в спину. Я замерла на месте как вкопанная. Меня разрывали противоречивые эмоции.

— Я по-прежнему его люблю, — повернувшись к ней лицом, заставила себя произнести ровным тоном.

— Но не так, как я, — она прижала руки к груди. — Ты не можешь понять, что значит для нас Истинность. Ты никогда не сможешь разделить с ним даже маленькую толику тех эмоций и чувств, которые сможет его настоящая вторая половинка, — Елания с трудом сдерживала слезы. Она опустила руки вдоль тела, и мне бросилось в глаза, как сильно они дрожат. Девушка тихонько всхлипывала, но отважно старалась держаться.

И мое сердце дрогнуло. Елания не стремилась враждовать со мной. Сейчас я начала осознавать это более отчетливо, чем в тот момент, когда она только появилась на полигоне. Могла ли моя ревность и обида помешать разглядеть то, что Марикус и Елания испытывают друг к другу что-то настоящее? Марикус навсегда останется для меня родным. Я неизменно буду переживать о нем, нестись на выручку, если того потребуют обстоятельства, радоваться и грустить вместе с ним. Но можно ли считать эти чувства той самой любовью? Любовью между мужчиной и женщиной? Или я все это время просто ошибалась: так хотела поскорее вырасти и влюбиться, что случайно выдумала себе это чувство?

— Не плачь, — я подошла к ней и материализовала небольшой платочек.

— Я держалась! — воскликнула она. — Правда! Он запретил мне к тебе идти. Сказал, что вы сами поговорите. Но ты, словно нарочно, постоянно попадаешь в передряги! Марикус просто не успевает тебе даже слово сказать. И сам ходит как в воду опущенный от переживаний за тебя! — она вскинула на меня глаза, и в них плескалось столько отчаяния, что поначалу я даже опешила. Елания выглядела и грозно, и в то же время невероятно мило: копна золотистых волос, ярко-голубые глаза, в глубине которых плескалось столько чувств, дрожащие, чуть припухшие розовые губки. Да уж. И как Марикус до сих пор не сходит от нее с ума?

Не смогла удержаться и тихонько засмеялась. На меня вдруг обрушилось понимание, что девушка права. Сколько раз за последнее время я была в больничном крыле? А сколько раз меня спасал Влад? При мысли о нем на душе потеплело.

— Давай найдем место, где мы сможем спокойно поговорить? — предложила я.

— Неужели великая Илария Винтр снизойдет до простой драконицы? — шмыгнув носом, беззлобно «укусила» меня девушка.

— Ну-у-у, я бываю доброй. По вторникам. Кажется, сегодня, как раз он.

Елания ошарашенно посмотрела на меня, пытаясь понять, шучу я или говорю на полном серьезе. И, заметив мой лукавый взгляд, изо всех сил постаралась сама сдержать улыбку, лишь царственно кивнув.

— Куда пойдем?

— Предлагаю в мою комнату, — сказала я. — Прости, но после тренировки мне жизненно необходим душ и смена одежды.

В ответ Елания просто кивнула. Стоило мне сделать шаг по направлению к студенческому корпусу, как справа вспыхнул небольшой, переливающийся сине-голубым портал. Теперь настала моя очередь удивляться.

— Я подумала, что так мы быстрее доберемся, — невинно пожала плечиками девушка.

— Ну, собственно, почему бы и нет, — легко согласилась я. В голове уже вырисовывалась сладостная картина моего единения с водой в душе. Влад выжал меня просто до суха. Но и толк, однозначно, в этом был.

В комнате мы оказались в мгновение ока. И Елания тут же стала похожа не на драконицу, а скорее на любопытную кошку. Она едва носом в воздухе не водила, пытаясь уловить запахи, царящие вокруг.

— Располагайся, — указала ей на стоящую возле окна софу. — Я буквально на пару минут отлучусь, а затем мы поговорим.

— Хорошо, — Елания даже не посмотрела в мою сторону, увлекшись коллекцией небольших статуэток, которые подарила мне мама после своей очередной экспедиции в затерянные земли древних орков. Я тогда даже спрашивать не стала, зачем они мне нужны. Нарываться на нравоучительную лекцию, что мама плохого и бесполезного не дарит, желания не было от слова совсем.

Пулей помчалась в душ. Мне кажется, так быстро я еще себя в порядок не приводила. И в этот момент поймала себя на удивительной мысли: враждовать с Еланией мне больше не хотелось. Я даже вполне могла представить, как они с Марикусом приходят в наш дом на праздники. Как все мы сидим за столом: мама и папа, я и Влад, она и Марикус, бабушки и дедушки, а также другие наши родственники.

Я уже быстро вытиралась, когда из комнаты до меня донеслись странные звуки, которые заставили напрячься. С кем могла разговаривать Елания?

— Я же просил тебя! — это однозначно был голос Марикуса. Как он только оказался в моей комнате?

Каюсь! В кои-то веки я нагло подслушивала. Хотя имелось весомое оправдание: это моя комната. Что хочу, то и делаю. Да! Даже нос задрала для важности. Правда потом, поняв комичность этой ситуации, просто прижала ухо к двери и продолжила слушать дальше.

— Ты не понимаешь! — тихонько воскликнула Елания. — Мои родители больше не могут ждать! Моей руки уже просят!

— Кто⁈

Ого! Это мой Марикус так рычит? Ничего себе! Никогда прежде не слышала от него таких звуков!

— Какая разница, если тебе плевать на нас! — в ее голосе уже слышались слезы.

— Ты не понимаешь, Елания…

Понятно. Решил съехать с темы. Знакомая ситуация. Мне тоже порой не удавалось узнать что-то важное, когда Марикус просто не хотел рассказывать. Ждать больше не хотелось.

— Ну так расскажи нам, в чем трудность? — я прислонилась плечом к двери и скрестили руки на груди.

У него просто не было шансов выстоять против нас обеих.