Скрипачка и вор

Глава 26

В преддверии новогодних праздников я чувствую себя немного потерянной. В голове крутятся мысли о том, как успеть сделать всё: купить подарки, украсить дом, подготовить угощения. Но в глубине души меня не покидает мысль о Милоше. Как же здорово было бы встретить этот Новый год вместе, разделить радость и тепло момента.

— Эй, Аделя, ты где? — вдруг прервала мои размышления Лиля, потянув меня за собой. Мы с ней и Кириллом сегодня целый день бродили по магазинам, выбирая подарки и украшения для ёлки. После долгих поисков решили сделать перерыв и зашли в кафе, чтобы немного перекусить.

— Да она всё о своём Милоше думает, — вставил Кирилл, с улыбкой глядя на меня.

— О, да позвони ему уже, — не унималась Лиля, не дав мне и слова вставить.

— Я не хочу вмешиваться в его жизнь, — ответила я, чувствуя, как внутри меня поднимается волнение. — Тима в тюрьме, у них сейчас совсем до меня нет дела.

— А может, он как раз и ждет от тебя поддержки? — подхватил Кирилл, его голос звучал настойчиво.

Я задумалась. Возможно, они правы. Но как же сложно сделать первый шаг, когда вокруг столько забот и хлопот. Я сдалась и выдохнула:

— Ладно, я ему сегодня позвоню. Надеюсь никто не будет против, если я приглашу его, отметить новый год с нами?

— Сестра, буду счастлив только тогда, когда две мои самые любимые девочки будут счастливы, — сказал он, смотря то на Лилю, то на меня. — Если ты чувствуешь себя счастливой с ним, я не буду этому препятствовать.

Его слова стали последней каплей. Внутри меня что-то перевернулось. Больше никаких сомнений. Я наберу его номер сегодня же.

Мир сузился до размеров дивана. Три месяца. Три месяца беспробудного кошмара, в котором дни слились в одну тягучую, липкую массу. В зеркало страшно смотреть — щетина клочьями, глаза запали, в них плещется мутная тоска. Я превратился в того, кого презирал больше всего — в опустившегося алкаша.

Тим в тюрьме. Даже думать об этом больно. А Аделин… Аделин — это вообще отдельная рана, которая не заживает. Где она? С кем? Как у нее дела вообще? Неизвестность грызет изнутри, подталкивая к единственному "лекарству", которое всегда под рукой.

Вот она, бутылка темного. Холодная, шершавая, словно насмехается над моей слабостью. Я уже, кажется, прирос к этому дивану. Он стал моим убежищем, моей тюрьмой, моим единственным другом.

В выключенном экране телевизора — мое собственное отражение. Пустое, потерянное, жалкое. И я продолжаю пялиться в эту черную бездну, зная, что завтра будет то же самое. И послезавтра. Пока не случится что-то, что вытащит меня из этой пропасти. Но надежды почти не осталось. Осталась только бутылка. И диван. И бесконечная, давящая тишина.

Звонок телефона, одиноко лежавшего на кухонном столе, вырвал меня из полудремы. Я будто спал с открытыми глазами, и этот резкий звук стал толчком к пробуждению. Лениво поднявшись, словно сквозь вату, побрел на кухню, повинуясь настойчивому зову.

— Слушаю! — произнес я безжизненно, словно слова вытягивали из меня последние силы.

— Мил, это Аделин, — прозвучал в ответ ласковый, женский голос.

И тут мир перевернулся. Сердце рухнуло куда-то в пятки, а в горле образовался ком. Аделин? Кто-кто? Я словно проглотил язык, не в силах вымолвить ни слова.

— Милош? — снова послышалось в трубке, и этот вопрос вернул меня в реальность.

— Аделин? Шшш-что случилось? — растерянно выплюнул я, пытаясь собраться с мыслями. Голос дрожал, выдавая мое смятение. Что могло случиться? И почему она звонит мне после стольких месяцев разлуки?

— Мне вдруг захотелось тебе позвонить, узнать о твоих планах на Новый год? — её голос звучал так тепло, что я невольно улыбнулся. Как же я обожал этот её французский акцент, легкую картавость. Он словно ворожил меня, но я не мог сообразить, это был вопрос или нет?

— Я планировал отметить один, а что, у тебя есть какое-то предложение? — ответил я, стараясь звучать непринужденно.

— Да-а, мы тут с Кириллом, Лилей и отцом собираемся, никто не будет против, если ты тоже подъедешь. Все будут рады! — её голос наполнился радостью, и я почувствовал, как внутри меня зашевелилось что-то приятное.

— А со мной… вдвоем? — спросил я, не удержавшись от легкой шутки. Вопрос повис в воздухе, и я вдруг осознал, что надеюсь на её ответ. Внутри меня закралась неуверенность, и я стал ждать, как будто от этого ответа зависело что-то важное. Но в ответ на уши давила лишь омрачающая тишина. Я понял, что вопрос был ни к чему, и продолжил: — Забей, это же шутка. Не хотела бы встретиться сегодня?

Я почувствовал, как сердце забилось быстрее. Надежда и страх смешались в одно целое. В такие моменты всегда хочется, чтобы слова звучали легко и непринужденно, но иногда они застревают в горле, как будто боятся вырваться наружу. Я ждал её ответа, надеясь, что она не оставит меня в этом напряжении.

— Давай, в восемь я освобожусь, — после мучительной паузы ответила Аделин. В этот момент внутри меня словно взорвались тысячи фейерверков. Я почувствовал, как сердце забилось быстрее, а в голове закружились мысли о том, как пройдет наша встреча. Она отключила телефон, и я остался один, погруженный в ожидание. Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Я представлял, как мы встретимся, как она улыбнется, и все тревоги уйдут прочь. Восемь часов казались невыносимо далекими, но я знал, что это ожидание того стоит.