Скрипачка и вор

Глава 34

Назойливый звонок мобильного буквально вырывает меня из сна. Веки слиплись, в голове гудело, а мир вокруг расплывался в туманном мареве. Стены, обделанные декоративной штукотуркой, казались сейчас какими-то далекими и тусклыми, словно выцветшими. В комнате царила давящая, омраченная тишина, нарушаемая лишь настойчивым пиликаньем телефона.

С трудом перевалил руку через себя, чтобы взять телефон и посмотреть, кто звонит. Цифры сразу же заплясали по экрану, номер неопределен и у меня живот скрутило от мысли, что это может быть Иван.

С трудом перевалил руку через грудь, нащупал аппарат и посмотрел на экран. Цифры, как пьяные, заплясали перед глазами. Номер неопределен. В животе неприятно скрутило от одной только мысли, что это может быть Иван.

Набравшись смелости, я ответил:

— Алло?

— Ну здравствуй, приятель, это я, Тим.

В нашей с Тимом угловой кафешке сегодня было не протолкнуться. Казалось, весь город решил разом выпить кофе и обсудить последние новости. Гомон голосов, взрывы смеха и даже назойливый плач какого-то малыша — все смешалось в единый гул. А воздух был пропитан ароматом свежесваренного кофе и соблазнительный запах синнабонов с корицей щекотали ноздри.

Но все это отходило на второй план, стоило мне взглянуть на Тима. Он сидел напротив меня, и сердце болезненно сжималось. Бледный, осунувшийся, совсем лысый. На голове короткая шапка-бини, скрывающая последствия лечения.

— Как ты, Тим? — спросил я, стараясь, чтобы голос звучал как можно более непринужденно. Я знал, что сейчас начнется долгий рассказ, полный боли и надежды, и я был готов выслушать каждое слово.

— Та, отпустили по УДО, нужна была химия, и мне ее предоставили, но улучшений не наблюдается, — выпалил Тимофей, небрежно мешая ложечкой свой раф. Его голос звучал устало, как будто он уже смирился с тем, что жизнь не спешит радовать.

— Ты поправишься, Тим, иначе быть не может! — подбодрил его я, стараясь вложить в слова всю искренность, на которую был способен. В такие моменты важно было поддержать друга, даже если сам не верил в то, что говорил.

— Как у тебя дела? Как с Аделин? — неожиданно сменил тему Тим, и я почувствовал, что он пытается отвлечься от своих мыслей.

— Все хорошо, с Аделин живем вместе, — ответил я, хотя на самом деле это было далеко от правды. Внутри меня копились проблемы, но сейчас не хотелось грузить Тима своими переживаниями. Я отхлебнул свой эспрессо, стараясь сосредоточиться на разговоре, и продолжил: — Сегодня у Аделин коррекция зрения, есть шанс, что она будет видеть чуть лучше.

Тим кивнул, и я заметил, как его глаза немного оживились. Надежда, даже в малом, всегда была важна.

— Это хорошо… Она замечательная девушка, вытянула тебя из этого дерьма, — тихо произнес Тим, его голос звучал как будто издалека. Я снова отхлебнул кофе, стараясь не думать о том, что было раньше. Но боковым зрением заметил двух парней в черном за соседним столиком. Сердце забилось быстрее, и живот скрутило от неприятного ощущения. Как только я посмотрел в их сторону, они резко встали и, переглянувшись, быстро покинули кафе.

Тим, заметив мою реакцию, нахмурился и спросил:

— Мил… Милош? Ты куда уставился?

Я попытался улыбнуться, но это вышло не очень убедительно.

— Все хорошо, Тим, просто показалось, — ответил я, хотя внутри меня все еще бурлило. Я не хотел, чтобы он волновался, но тень прошлого не отпускала.

Операция прошла, и вроде бы все должно быть хорошо, но глаза просто невыносимо слезятся. И самое неприятное — зрение все еще затуманено, как будто смотришь сквозь толстое вспотевшее стекло. Врач, конечно, успокоила, сказала, что слизистая восстановится через несколько дней, но сейчас это слабое утешение.

— Как ты себя чувствуешь? — с любопытством спросил меня Кирилл.

— Все хорошо, просто немного устала, — я оперлась рукой о брата и сделала уставший вид.

Я не хотела его тревожить. Пусть думает, что все хорошо. Главное, чтобы эти несколько дней пролетели как можно быстрее, и я наконец-то смогла увидеть мир более четко и ясно. Какая-то мутная пелена застилала глаза, и я мечтала, чтобы она рассеялась.

Кирилл понимающе кивнул и усадил меня в машину.

— Домой? — озадаченно спросил он.

Тяжело выдохнув, я откинулась на прохладную кожу автомобильного кресла. В голове пульсировала одна мысль: "Скорей бы это закончилось". И "это" было не про зрение, хотя и с ним сейчас творилось что-то неладное. "Это" было про Милоша.

Дома меня встретил удушливый запах гари. Мил стоял на балконе, вперившись взглядом в горизонт и затягиваясь сигаретой. Я шагнула к нему, но он даже не повернулся.

— Прости, я облажался, — пробормотал он, не отрывая взгляда от чего-то, видимого только ему. — Как все прошло?

— Мир стал еще более размытым, но врач сказал, что это временно, — ответила я, стараясь не выдать усталость в голосе. — У меня скоро выступление. Ты придешь?

Его тон мгновенно стал враждебным.

— После того, что случилось, ты хочешь туда вернуться?

Я вздохнула, пытаясь собрать мысли.

— После того, что случилось, Стаса уволили, — попыталась я его успокоить. Я знала, что это не совсем то, что он хотел услышать, но не могла позволить себе сдаться.

Милош хмыкнул, откинув бычок пальцами в окно. Его лицо было напряженным, но в глазах я заметила что-то другое — заботу, которую он старался скрыть. Он повернулся ко мне и обнял, и в этот момент я почувствовала, как его тепло немного развеяло мою тревогу.

— Конечно, приду, — сказал он, и в его голосе уже не было той резкости. Я знала, что он переживает за меня, и это придавало мне сил.

В голове гудело, но не от предвкушения концерта Аделин. Да какой там концерт! Вся моя черепушка была забита одной-единственной мыслью: где, черт возьми, достать такую кучу денег? Все остальное — наркотики, тачка, да и вообще все, что пренодлежало Ивану — давно ушло в небытие. Осталась только зияющая дыра в кармане и отчаянная потребность ее заткнуть.

Я нежно поцеловал Аделин в лоб и отстранился.

— Я найду способ достать деньги, хоть сумма и огромная, но мы справимся, — начала она, уставившись в пол, выкрашенный в яркий оранжевый цвет.

— Это только моя битва, и я не хочу, чтобы ты в нее вмешивалась! — резко ответил я. — Готовься к выступлению. — Я вышел на кухню, оставив ее в раздумьях.

На кухне стоял запах старого кофе и недоеденного ужина. Я открыл холодильник, но там только пара пустых бутылок и остатки пиццы, которая, похоже, уже успела стать частью научного эксперимента. Вздохнув, я закрыл дверцу и прислонился к столу. Мысли о деньгах не покидали меня, как назойливые мухи в жаркий день.

Я вспомнил о своих старых знакомых, о тех, кто всегда знал, где достать нужную сумму. Но с каждым годом их круг сужался, и я понимал, что не хочу возвращаться к старым привычкам. Я не хотел снова погружаться в ту трясину, из которой, казалось, выбрался. Но что делать? Аделин не заслуживала того, чтобы ее мечты о концерте разбивались о мое не самое лучшее прошлое.

Я снова вернулся на балкон, где она сидела, погруженная в свои мысли. Ее волосы, распущенные по плечам, светились в тусклом свете лампы, а на лице читалось беспокойство. Я подошел ближе, но не знал, что сказать. Слова застревали в горле, как комок, который не удавалось проглотить.

— Ты не должна волноваться, — наконец выдавил я, хотя сам понимал, что это не совсем правда. Волнение Аделин было обоснованным, и я не мог его игнорировать. Я сам был на грани паники, но старался держать себя в руках.

Она подняла на меня глаза, и в них читалось столько надежды и страха, что мне стало не по себе. Я чувствовал, как внутри меня нарастает давление, как будто весь мир сжимается в одном месте, и я не знаю, как его разжать.

— Я просто хочу, чтобы ты был в порядке, — произнесла она тихо, и в ее голосе звучала такая искренность, что мне стало стыдно за свои мысли. Я не хотел, чтобы она переживала из-за меня, но в то же время не мог избавиться от чувства, что я подводил ее.

Я снова посмотрел на нее, на ее нежное лицо, и в голове пронеслась мысль: «Как же я могу ее разочаровать?» Я не мог позволить этому случиться. Я должен был найти способ, как бы это ни было сложно.

Внезапно в голове мелькнула идея. Я вспомнил о старом знакомом, который когда-то занимался не совсем законными делами, но всегда умел находить выход из сложных ситуаций. Я не хотел возвращаться к этому, но, возможно, это единственный способ. Я закрыл глаза и попытался представить его лицо, его уверенную улыбку и тот тонкий налет опасности, который всегда окружал его. Он был мастером манипуляций, и я знал, что если кто-то сможет помочь мне, так это он.

Собравшись с мыслями, я вернулся к Аделин. Она все еще сидела на диване, погруженная в свои размышления. Я подошел ближе и сел рядом, стараясь не выдать своего внутреннего смятения.

— Я подумаю о том, как достать деньги, — произнес я, стараясь говорить уверенно. — Но мне нужно, чтобы ты оставалась сосредоточенной на концерте. Это важно для тебя, и я не хочу, чтобы ты отвлекалась на мои проблемы.

Она кивнула, но в ее глазах я увидел, что она не верит мне. Я сам не верил в свои слова. Я чувствовал, как время уходит, как песок сквозь пальцы, и каждая минута приближает нас к моменту, когда я должен буду что-то предпринять.

Я встал и начал ходить по комнате, пытаясь собрать мысли в кучу. В голове крутились образы старых знакомых, их лица, их действия, и я понимал, что не могу больше тянуть. Я решил, что встречусь с ним, несмотря на все риски. Это был единственный способ, чтобы спасти не только себя, но и уберечь Аделин. Я глубоко вздохнул, собравшись с духом, и направился к выходу. Время не ждёт, и я не мог позволить себе упустить шанс.

Будильник. Я встала, потянулась, чувствуя легкую скованность в мышцах. Снег за окном создавал ощущение умиротворения, контрастируя с внутренней тревогой. Репетиция… мысль о ней вызвала волну беспокойства. Стас. Сама мысль о нем вызывала дрожь. Надеюсь, его действительно уволили. Он заслужил это. Его поступок был непростителен, и я рада, что он понес наказание. Дважды.

Я направилась в ванную, ощущая, как теплая вода смывает остатки сна. В зеркале на меня смотрела девушка с решительным взглядом. Я должна быть сильной. Я должна доказать себе и всем, что я могу справиться с этим., кажется, я наконец-то могу уже немного себя разглядеть. От этой мысли поднялась волна радости.

Приготовив себе кофе, я заглянула в нотную тетрадь. Ноты танцевали перед глазами, но постепенно я начала принимать на себя образ. Я чувствовала, как энергия наполняет меня. Я готова.

Выходя из дома, я вдохнула морозный воздух. Снег хрустел под ногами. Я чувствовала себя обновленной и полной надежды. Сегодня будет хороший день. Сегодня я докажу всем, что я — профессионал. И ничто не сможет меня остановить. Ни угрозы Ивана, ни Стас. Только сцена, только скрипка, только я. Хоть это и была всего лишь репетиция.

— Девушка, Вас подвести? — окликнул меня знакомый голос. Обернувшись, я Кирилла, на заднем сиденье виднелось очертание отца. Сразу же я бросилась к Кирилла в объятия, чтобы скорее поделиться радостью.

— Кирилл, представляешь, я вижу! Не совсем четко, конечно, но всё же различаю, — выпалила я, на что он рассмеялся.

— Поздравляю, сестрёнка, с новым ощущением. — Я села в машину и поприветствовала отца. Доехав до театра, я выбралась из авто и направилась к входу. Отец шел следом, а из-за слепящего снега глаза немного щипало. Подскользнувшись, я чуть было не упала, но отец вовремя успел меня подхватить.

— Поосторожнее, сестра! — раздался голос Кирилла позади.

Мы поднялись по ступеням, и у входа нас встретила Милана Ким, актриса из театральной труппы, где числился и Стас. Но её взгляд был явно недружелюбным.

— И ты здесь? Каким это ветром тебя занесло? — она едко спросила.

— Я на репетицию, Ми, — ответила я с вызовом, слегка приподняв подбородок. Проходя мимо неё, услышала в ответ:

— Ну конечно, а ты в курсе, что и Стас тут? Аделин, может, тебе лучше спрятаться в кусты? У меня ощущение, что он взбесится, увидев ту, из-за кого ему сломали нос! — Я остановилась и оглянулась на Милану. Сердце забилось как сумасшедшее при одной только мысли о встрече со Стасом. Но голос отца вернул меня к себе.

— Не слушай её, Аделя. Пойдём.

Зал остался внизу, а здесь, наверху, царил свой мир — мир кулис, пропитанный запахом старого дерева, грима и надежд. Отец, как всегда, шел впереди, а я, крадучись, пробиралась к своему тайнику. Под ворохом пыльных, давно забытых костюмов, лежала она — моя верная подруга, скрипка. Я уже протянула руку, чтобы достать ее, когда тишину разорвал резкий, неприятный голос.

— Надо же, после всего этого ты пришла как ни в чем не бывало, — произнес он.

Я резко обернулась, почувствовав, как сердце забилось быстрее. В ответ я вызверилась:

— Стас, могу задать тебе тот же вопрос!

Он подошел ближе, почти вплотную, и сразу же в нос ударил запах дешевого одеколона, смешанный с пылью.

— Я — звезда! Меня никто не посмеет уволить! Только я умею играть главные роли по-настоящему хорошо! А ты… — он брезгливо оглядел меня с ног до головы и продолжил, — ты жалкая слепая скрипачка, которая никому не нужна. Пиликаешь на своей развалюхе, уши сворачиваются.

Эти слова задели меня за живое, сердце защемило от обиды, но я постаралась не показывать этого. Мне не хотелось давать ему повод для победы.

— Но, тем не менее, ты пыталась завладеть моим телом, значит, тебе я, по какой-то причине, сдалась! Значит, тебе нравятся слепые скрипачки, признайся! — выпалила я, тыча в него пальцем, сама того не ожидая.

Он резко схватил меня за локоть и притянул к себе. Мое дыхание участилось, в груди сдавило от напряжения и безысходности. Казалось, выхода нет. Но тут меня спасла наша незаменимая дублерша Вика.

— Стасик, ты слабо в нос получил? Не приставай к ней, — насмешливо сказала она, белокурая девушка с короткой стрижкой. Мы с Викой всегда хорошо общались, и я знала, что в этой ситуации она на моей стороне.

Стас резко отдернул руку, и я чуть не потеряла равновесие, сделав шаг назад. Его лицо исказилось злобой, когда он вышел из-за кулис, а шаги звучали так, будто он тащил за собой тяжелые цепи. Бросив мимолетный взгляд на Вику, он быстро покинул сцену, спускаясь по ступенькам.

Мы с Викой не смогли сдержать смех, и я, не торопясь, достала свою скрипку из охапки костюмов. С улыбкой произнесла:

— Похоже, у него совсем крыша поехала. — Вика, подойдя ближе, усмехнулась.

— Неудивительно, ты же его прилично опозорила. Его корона явно пострадала, когда твой парень врезал ему в нос, — с улыбкой заметила она, и мы снова рассмеялись.

— Ладно, мне пора репетировать. Рада была тебя увидеть! — сказала я, завершив фразу широкой улыбкой, и направилась к сцене.

Зал был пустой, только эхо наших голосов разносилось по стенам. Я сделала несколько шагов, ощущая, как волнение нарастает внутри. Пустое пространство казалось одновременно пугающим и вдохновляющим. Я глубоко вдохнула, стараясь сосредоточиться на предстоящем выступлении. В голове уже крутилась знакомая мелодия, и я знала, что должна отдать все свои эмоции, чтобы заполнить этот зал.

Свет софитов включился, и я почувствовала, как тепло их света окутывает меня. Я подняла голову, представив, что зрители уже сидят в креслах, ожидая моего выступления. В этот момент я поняла, что готова.