Скрипачка и вор

Глава 37

Тишина давила на уши. Четыре стены стали моим миром, клеткой, в которую меня заточил любимый человек. Интересно, как там Милош? Успел ли он поговорить с отцом и братом? Эта мысль не давала покоя, ведь если нет, то скоро меня начнут искать. Искать там, где меня быть не должно.

В этой изоляции единственными моими собеседниками стали пауки. Они, не торопясь, плели свои замысловатые кружева в углах комнаты, будто создавая для меня хоть какое-то подобие уюта в этом добровольном заточении. Их тихая работа, пожалуй, единственное, что нарушало гнетущую тишину.

Атмосфера старого дома давила на виски, словно густая паутина. В поисках хоть чего-нибудь интересного, я наткнулась на старый бабушкин альбом Милоша, погребенный под толстым слоем удушливой пыли. Большинство фотографий были черно-белыми, но меня захватило желание заглянуть в прошлое, познакомиться с ней, пусть даже лишь по этим пожелтевшим от времени снимкам. Она была удивительно красива — тонкий, чуть надменный подбородок, густые темные брови, взгляд, полный какой-то невысказанной печали. Перелистывая пожелтевшие страницы, я наткнулась на снимок: маленький Милош, обнимающий какого-то мальчишку на фоне реки. Сразу узнала его — его темные, раскосые глаза, с прищуром, словно скрывающим множество секретов, не спутаешь ни с кем другим. Кто этот мальчик? Друг детства? Брат?

Внезапно, альбом перестал быть просто набором старых фотографий. Он превратился в ключ к истории, в приглашение к путешествию во времени, где я, словно невидимый наблюдатель, могла прикоснуться к жизни человека, которого никогда не знала, но который, казалось, уже стал мне так близок. И я, затаив дыхание, продолжила изучать этот молчаливый рассказ, надеясь разгадать его тайны.

В один миг дверь старого дома заскрипела, словно предостерегая, и я резко захлопнула альбом. Пыль моментально взлетела в воздух, образовав вокруг меня плотный серый туман, и я непроизвольно чихнула. Тихонько подкравшись к перилам, я заглянула вниз. На первом этаже стоял Милош, его фигура казалась призрачной в этом угнетающем полумраке. Он оглядывался обеспокоенно, ища меня глазами, словно боясь меня напугать.

— Мил! — вырвалось у меня и я, позабыв об осторожности, побежала по лестнице вниз, спотыкаясь о ступеньки в спешке. Я бросилась к нему на шею и в ответ он стиснул меня в объятиях.

— Как ты? Я переживал, что они нас выследят. — спросил Милош, но в его голосе, на удивление, чувствовалось спокойствие. Неужели он решил вопрос с Иваном? И, словно прочетав мои мысли, Милош продолжил: — Я решил вопрос с Иваном, теперь все будет хорошо, но нужно будет еще пару дней переждать здесь.

— А отец и Кирилл? Ты им рассказал? — встревоженно спросила я, оторвавшись от Милоша.

— Я рассказал им не все, конечно, но они знают, что ты в безопасности.

Я облегченно вздохнула. Значит, они не ищут меня, не волнуются каждую минуту, представляя худшее. Хотя, зная отца и Кирилла, они наверняка все равно переживают, но хотя бы не в панике.

— Что ты им сказал? — с любопытством спросила я. Милош усмехнулся.

— Сказал, что ты уехала по делам, и скоро вернешься. Никаких подробностей.

Я кивнула. Наверное, это лучшее, что он мог придумать. Любые детали вызвали бы у них еще больше вопросов и беспокойства.

— А что с Иваном? Что ты сделал? — не унималась я.

Лицо Милоша помрачнело.

— Это не то, о чем тебе стоит знать. Просто поверь, он больше не представляет для нас угрозы.

Я почувствовала, как по спине пробежал холодок. Я знала Милоша, и понимала, что его слова значат что-то серьезное, что-то, о чем он не хочет говорить. Но сейчас это было неважно. Главное, что я в безопасности, и он тоже. Остальное подождет.

— Я привез тебе продуктов. — сказал Мил, направляясь на кухню, чтобы уложить пакет продуктов на стол.

— Только мне? А ты не остаешься? — Спросила я, прищурившись, его образ немного плыл перед глазами, слегка у меня закружилась голова.

— Нет, я сегодня уеду. — Обернувшись ответил он.

— Почему? — спросила я, сделав пару уверенных шагов к Милошу.

Он остановился, его взгляд стал каким-то отстраненным, словно он был где-то далеко, не здесь, не со мной. В его глазах читалась усталость и какая-то печаль, которую он тщательно пытался скрыть.

— Мне нужно кое-что закончить. Дела. — уклончиво ответил он, избегая зрительного контакта. — Здесь безопасно, я все проверил. И вот, держи. — Он протянул мне небольшой брелок. — Это сигнализация. Если что-то случится, нажми на кнопку, и помощь придет.

Я взяла брелок, чувствуя, как в груди нарастает тревога. Что-то происходило, я это знала. Милош что-то скрывал, и это "что-то" меня пугало.

— Милош, пожалуйста, скажи мне, что происходит? — умоляюще попросила я, вглядываясь в его лицо. — Я вижу, что что-то не так.

Он вздохнул, провел рукой по волосам и, наконец, посмотрел мне в глаза. — Я не могу тебе сейчас рассказать. Просто поверь мне, все будет хорошо. Я вернусь, как только смогу. Просто будь осторожна. Он обнял меня крепко, словно прощаясь, и быстро пошел на кухню, чтобы быстрее избавиться от этого назойливого пакета в руках. Я побежала за ним.

— Тогда я еду с тобой, я тебя больше не оставлю! — выкрикнула я ему в спину. Слова повисли в воздухе, как скопившиеся грозовые тучи. Милош наконец избавил руку от тяжелого пакета.

— Нет, ты со мной не едешь. — холодно произнес он.

Его слова пронзили меня, словно осколки льда. Внутри все похолодело. "Почему? Почему он так поступает?" — пульсировало в голове. Боль сдавила горло, не давая вздохнуть. Я смотрела на него, пытаясь прочесть в его глазах хоть что-то, кроме этой пугающей отстраненности. Где тот Милош, который еще вчера держал меня за руку, смеялся и клялся в вечной любви?

— Но… почему? — прошептала я, едва слышно. Голос дрожал, выдавая весь мой страх. Слезы обожгли щеки. Он молчал, избегая моего взгляда. Лицо его было каменным, непроницаемым. Я чувствовала, как между нами растет пропасть, холодная и бездонная. Отчаяние нарастало, как приливная волна, готовая накрыть меня с головой. Я протянула руку, пытаясь коснуться его, но он отшатнулся. Этот жест был хуже тысячи слов. Он убил последнюю надежду.

— Я уеду, с тобой или без тебя! — сквозь зубы произнесла я. Сдерживая слезы.

— Ты остаешься здесь и точка! — выкрикнул он, я почувствовала нотки злости, бурлящие в его жилах.

— Тогда мы расстаемся. Только так я смогу быть по-настоящему в безопасности! — вырвалось у меня. Милош подошел так близко, почти вплотную, его глаза созерцали всю боль и разочарование.

Его взгляд, некогда такой теплый и любящий, сейчас казался чужим, полным смятения и муки. Я видела в нем отражение собственной боли, переплетенной с его, словно два раненых зверя, загнанных в угол. Но в этом взгляде не было умиротворения, лишь глухая безысходность.

— Не говори так, — прошептал он, его голос дрожал, словно осенний лист на ветру. — Ты не понимаешь… Я делаю это ради тебя.

— Ради меня? — горько усмехнулась я. — Отталкивая меня, заставляя меня чувствовать себя преданной? Это ты называешь "ради меня"?

Сердце бешено колотилось в груди, готовое вырваться наружу. Каждая клеточка тела кричала о несправедливости, о жестокости судьбы, разлучающей нас. Слезы безудержно катились по щекам, обжигая кожу. Я чувствовала, как рушится мир, который мы строили вместе, мир, наполненный любовью и надеждой. И в этом обломках я видела лишь его вину, его страх, его нежелание довериться мне.

— Нет, Милош, я всё понимаю. Ты боишься, и этот страх убивает нашу любовь. Я больше не могу так. Отвези меня в город, и на этом всё.

Ком подкатывал к горлу, но, собравшись уйти, я ощутила, как Милош резко схватил меня за руку.

— Ты останешься здесь! — сказал он чётко, стиснув зубы.

— Милош, оказывается, нам нельзя быть вместе. Мы только и делаем, что разрушаем друг-друга, — прошипела я, вырывая свою руку.

Затем Милош в порыве злости схватил стеклянную вазу с розами, которые я срезала в зарослях бурьяна. В его глазах сверкала ярость, и, не раздумывая, он швырнул её о стену. Раздался оглушительный треск, осколки разлетелись, словно россыпью звёзд, укутав старый, скрипучий пол. Аромат душистых роз, которые когда-то восхищал, заполнил комнату, но теперь он казался горьким и печальным. Я поёжилась от неожиданного всплеска эмоций и поняла, что страдают от действий Милоша только розы и… я.

Чувство беспомощности нарастало во мне, словно прилив. Я начала пятиться к выходу, не в силах подобрать ни слова. Они застряли в горле, словно осколки, такие же острые и болезненные, как те, что усыпали пол у ног Милоша. Я чувствовала себя такой же пустой, как эта разбитая ваза.

В этот момент, сквозь пелену страха и растерянности, до меня дошло: его агрессия не была направлена лично на меня. Но осознание этого не смягчило боль. Она оставила глубокий порез на моем сердце, которое когда-то благоухало алыми розами. Теперь же там зияла рана от их шипов. Теперь, заместо душистых роз, там лишь поросли терний, дремучих и болезненных.