Сливки мести. А если завтра не наступит?

Глава 26

Качаю головой и сдавливаю пальцами переносицу. Сейчас мне реально страшно.

— В чем дело, Татьяна? Тебе его жалко? — Рита посмотрела на меня с изумлением.

— Да что ты! Конечно, нет. Пусть ублюдок сгниет в тюрьме… Тут другое, — испускаю уставший вздох. — Он может узнать, что я сдала его и тогда мне не жить… Наверняка, у него есть связи и он меня везде достанет. Надо разводиться и уезжать как можно дальше.

— Слушай, он ни о чем не узнает — об этом я позаботилась, — спокойно ответила Рита, откусив кусочек сыра и запив его вином. — Но я бы на твоем месте лучше уехала. Знаешь, жизнь сначала лучше начинать в новом месте… Но это мое мнение.

— Я тоже так думаю, — задумалась я. — Рассказывай про следующего фигуранта, точнее, фигурантку.

— Ты про эту сучку Нику? — хищно улыбнулась дочь прокурора города. — О… там все очень интересно. Из университета швабра вылетела, как пробка. Да еще и с позором. Восстанавливать ее не будут даже через какое-то время. Об этом я позаботилась. Сейчас она живет в Мухино. Это деревушка в Вологодской области. Глушь полная… Коровы, комары, полусгнившие избы…

— Как она там оказалась? — спрашиваю с восхищением. С каждым словом Маргарита Сергеевна росла в моих глазах. Обалдеть, какие вещи можно творить, имея нужные связи и деньги. А у этой дамы было и то и другое.

— А… ее родные узнали о том, что их “правильная” девочка Ника в свободное от учебы время за деньги отсасывает богатым мужикам. Разумеется, им это не понравилось. Отец лично отвез ее в деревню … так сказать, на перевоспитание. Сейчас она коровам хвосты крутит. Ни салонов, ни бутиков, ни фоточек. Для избалованной сучки это полный ад, — рассказывала она. — Кстати, о похождениях гадины узнали не только родители, но и все ее окружение. Позорище…

— Так ей и надо… Надеюсь, она там навсегда поселилась, — радостно добавляю я. — А с мужем ты что сделала? Он хоть жив?

— Ну, ты спросила, Татьяна! Я же не маньячка. Зачем мне его убивать? Я просто лишила кобеля всего, что у него было. Кроме жизни, разумеется, — она медленно отпила вино и позвала официанта. — Принесите счет, пожалуйста, — велела она.

— Подожди, ты уже развелась с ним что ли? Так быстро? Но ведь по закону ему полагается половина имущества…

— Еще чего! — возмутилась Рита. — Таня, я ведь не дура… Мой кобелек подписал брачный контракт, в которой четко было прописаны условия. В общем, он ушел от меня с голой жопой. А насчет сроков развода… Я и тебе могу помочь. Если захочешь развестись быстро, обращайся. Я бы на твоем месте сильно с этим не затягивала. В общем, мне бежать надо. Обращайся по любому вопросу. Мы теперь подруги…

Рита расплатилась по счету, оставила на столике щедрые чаевые и уехала по делам.

Через пару дней…

— Таня, я же просил, чтобы ты добилась длительного свидания. Мы официально женаты и не думаю, чтобы с этим возникли проблемы, — Соколов раздраженно стискивает челюсти.

Интересно, он уже знает, что ему предстоит видеть небо в клеточку всю оставшуюся жизнь? Вряд ли. Ублюдок надеется на крутого адвоката. Естественно, его должна нанять я.

Ага… Бегу и волосы назад…

— Костя, я перепутала. Конечно, я добьюсь длительного свидания, но позже, — изо всех сил притворяюсь я несчастной овцой. — Ты передачку получил?

— Да, спасибо. Но почему ты так мало купила? Сигарет на несколько дней хватит. А знаешь, как здесь хочется курить? Чая надо было больше… Одежды не послала. Тань, пожалуйста, соберись. Мне нужна помощь. У меня тут такие дела… В общем, нужен самый крутой адвокат. На цену не смотри и плати ему столько, сколько скажет, — командует арестант.

— Костя, боюсь, что мне сейчас не до адвокатов… У самой большие проблемы, — осторожно начала я.

Ого, как у сутенера глаза забегали.

— В чем дело? — рявкает он.

— Твоя мать выгнала нас с Димкой из дома. Открыла дверь своим ключом… Костя, она пришла с вещами и сказала, чтобы я убиралась на помойку. Нам жить негде… Ты знал об этом?

— Нет, не знал… Я позвоню ей и скажу, чтобы она уезжала обратно. Ну, и … извинилась перед тобой, — нехотя выдавливает из себя он.

— Нет, Костя, так не пойдет. Сейчас она съедет, извинится, а, когда ей снова моча в голову ударит, она напомнит мне, кто хозяйка в доме. Меня это не устраивает, — повышаю голос и смотрю арестанту в глаза.

Или сейчас или никогда. Эта старая кожа не получит дом, в который я вложила душу.

— Что ты хочешь?

— Пусть твоя мать переоформит дом на меня. Только после этого я буду заниматься твоими делами… искать адвоката и прочее, — решительно заявила я.

— Хорошо. Дом будет твоим. Официально, — согласился, наконец, Соколов.