Солнечное сердце

Глава 10. Олсандер

Лорен

— Я тебе не верю. Ты не человек солнца.

Это было первым, что сказал Олсандер, стоило нам отойти на достаточное расстояние от замка.

Я мельком отметила, что завядший сад прекрасен даже в такое время года, несмотря на пожелтевшую траву и частично засохшие кустарники. Было в извилистых дорожках, декоративных горбатых мостиках и художественно разложенных камнях что-то такое, что притягивало взгляд и заставляло просто смотреть и наслаждаться пейзажем. И это всё — восхитительно небесно-лиловые гор с белоснежными шапками на фоне яркого, так что приходится немного щуриться, неба — умиротворяло. В голову само собой пришло слово «антициклон», но я привычно отогнала связь с прошлой жизнью на задворки памяти.

На нас налетел порывистый прохладный ветер, и я поёжилась, мысленно сделав отметку попросить у Рэя что-то из более тёплых халатов. Температура, очевидно, с каждой неделей падает всё ниже и ниже, скоро наступит зима. Вероятно, она будет существенно теплее, чем зима в моём мире, но в одной рубашке выбегать из Харакуна всё же холодно.

— Эй, Лорен! — резко повторил принц, обхватив одной рукой эфес длинного изогнутого меча. — Ты не расслышала, что я сказал? Повторяю. Я не верю, что ты человек солнца!

Здесь, когда мы отошли от Рэйдена, я внезапно успокоилась: главное, чтобы он не нервничал.

Я невыразительно пожала плечами.

— Да, я слышала.

— И что ты на это скажешь? — Мужчина прищурился.

Я невольно обратила внимание, что из братьев Олсандер внешне больше всех походит на Рэйдена — даже оттенок волос тот же, вот только манера разговаривать, резкие движения, вскинутый подбородок — всё немного иное. Я бы ни за что не спутала робкого и часто смущающегося Рэя с Олсандером.

— Ничего не скажу. Как хотите, так и считайте.

Несмотря на то что принц мне «тыкал», я предпочитала сохранять дистанцию и говорить «вы».

— Ах вот как… — В глазах напротив сверкнул интерес. Мужчина помолчал, мы медленно прошлись вдоль дорожки, обходя клумбу из песка и гладких камней. Когда я решила, что принц высказался, он вдруг заявил:

— Пойдёшь ко мне работать?

— Нет.

Он нахмурился.

— Все мои слуги получают трёхкратное жалование. Это хорошее предложение.

— Спасибо, но нет.

— И они уважаемы в обществе. Ты сможешь найти себе достойного мужа.

— Нет, — повторила я в третий раз, внутренне дивясь. Что, у них на Огненном Архипелаге проблемы с прислугой? Зачем я ему сдалась-то?

Несколько секунд он молчал, затем вдруг морщины на лбу разгладились, он заулыбался, поднял левую руку, зачем-то снимая роскошный перстень с зелёным камнем с мизинца:

— Так и думал. Непростая ты девушка, Лорен, раз знаешь об обычае благородных мужей три раза давать отказ. Я приятно поражён. Тогда дарю тебе кольцо с нефритом под цвет твоих глаз. Хочу, чтобы ты всегда носила его при себе…

Я аж отпрыгнула от потянувшегося к моим пальцам мужчины и на всякий случай спрятала кисти за спиной. В голове вихрем пронеслась мысль о том, что бесплатный сыр бывает лишь в мышеловке. Спасибо, но мне такого не надо!

— Почему ты не хочешь принять подарок? — Дракон свёл смоляные брови над переносицей.

— В бамбуковом лесу без ветра не шумит ни один лист, — выдала первое, что пришло в голову. Не удивлюсь, если моё поведение по местным реалиям со стороны выглядело оскорбительным. Честно говоря, я уже так запуталась в этих шагах-словах-поклонах, что старалась выглядеть… ну хотя бы просто «сносно».

— Так и нет никакого тайного намерения. — На этот раз Олсандер громко фыркнул. — Ветер дует, это очевидно. Раз мы пришли к выводу, что ты не человек солнца, я оказываю тебе честь стать моей наложницей.

Открыто так сказал. Самоуверенно. Будто я должна прыгать от счастья… Да уж, я вначале думала, что с Его Лордейшеством Рэем что-то не так, но, вспоминая наше знакомство, поняла, он-то тут как раз и самый нормальный среди всех взятых.

— Спасибо за предложение, но я не хочу становиться вашей э-э-э… никем.

— Почему?

«Да хотя бы потому, что ты меня страшной обозвал!» — в сердцах подумала я, но вслух сказала иное:

— Я принесу больше пользы здесь, в Харакуне. Вашему брату нужна помощь, и я её оказываю по мере своих сил.

— Помощь? — Олсандер посмотрел так, будто я сказала какую-то абракадабру.

Захотелось дать щелбан в лоб этому дракону, но колоссальным усилием воли всё же я сдержалась. Ответ, что инвалидам требуется как минимум психологическая поддержка, он явно не оценит. Чует моя пятая точка, не знают здесь таких слов.

— Когда я впервые встретилась с Рэйденом, он подумал, что меня наняли его убить. Более того, он был готов к смерти, а в качестве нанимателей, кстати, подозревал вас, братьев.

— Он был готов к смерти? — вновь переспросил Олсандер.

Нет, блин, человек… тьфу, дракон заперся в изоляции и заточении на несколько лет в механической коляске просто так, потому что у него всё замечательно!

Очень хотелось взять мужчину за грудки и как следует встряхнуть, но интуиция сигналила, что после такого я точно живой в замок не вернусь. Нет, тут надо спокойно и доходчиво объяснять очевидные вещи. Так, надо взять себя в руки.

— Да, представьте себе, он думал о самоубийстве. Распахнул кимоно на груди и просил воспользоваться его клинком. Вы вообще можете представить, каково здесь было вашему брату до моего появления?

Олсандер едва заметно поморщился.

— Настоящий воин никогда не плачет и не жалуется на недомогание. Это неприлично и не подобает сильному мужчине. Странно, что он решил вывалить всё на человеческую девушку…

Неприлично? Если я сейчас правильно «прочитала воздух», то Олсандер осудил поведение брата и пропустил ремарку, что Рэйден чуть не свёл счёты с жизнью.

Злость плетью ударила по нервам.

— Он мне ни на что и не жаловался! Если бы вы навещали Рэя чаще, то поняли бы, что он очень плохо себя чувствует. У него постоянные боли, о которых он молчит. Это и понятно, с его травмой было бы удивительно, если бы болей не было. Всего-то и нужно было, что раскрыть глаза и внимательно посмотреть на ситуацию!

Я рассердилась не на шутку, но вместо того чтобы осадить меня, дракон вдруг невозмутимо кивнул:

— Согласен. Надо было, конечно, хотя бы раз в год его посещать. Мы с Катэлем и не представляли, что всё так плохо. Пятьдесят лет назад Рэйден получил прощение, и мы решили, что он перестал размышлять на тему искупления греха перед богами.

Я подавила едкий комментарий про себя. Что у местных в головах? Опилки, честное слово.

— И как же вы помогаете? — тем временем уточнил Олсандер.

— Делаю восстановительный массаж, пытаюсь наладить… — Я хотела сказать «хорошее кровообращение и отток лимфы», но замолчала, не уверенная, что меня поймут.

— …циркуляцию энергии и работу магических каналов, — как ни в чём не бывало кивнул Олсандер. — Но, Лорен, вы же человек! У вас нет магии! — Он снова прищурился, но как-то по-иному, не так надменно, как в начале разговора, и посмотрел мне куда-то в район груди.

— Нет, — повторил он более уверенно. — Вы даже не способны управлять простенькими артефактами, всего лишь обычный человек.

Я развела руками. Ну вот такая я уродилась в этом мире. Ещё и язык знаю только один… видимо, разговорный человеческий, а до письма и чтения мне далеко.

— Печально, конечно, всё это. Что ж, Лорен. Что хотел, я узнал. Спасибо за уделённое время.

И, не дожидаясь ответных слов, мужчина зашагал в сторону замка. Как, всё? На секунду я растерялась, но тут же дала себе мысленный пинок, рванула следом и схватила принца за широкий рукав укороченного кимоно.

— Олсандер, погодите!

— Вы всё-таки хотите стать моей наложницей? — мурлыкнул дракон, разворачиваясь ко мне лицом. Даже тембр голоса сменился на более низкий, а смоляные брови взметнулись на высокий лоб.

— Что? — Я проследила за его взглядом и мгновенно отпустила чужую одежду. — Нет, разумеется, нет! Я хотела задать вопросы. Вы на свои услышали ответы, а я — пока нет.

Из источников информации у меня только крайне замкнутый Рэйден, слишком правильные Кайто и Сатоши, чей «воздух» я не пониманию, и Ёси, который вроде болтлив, но вечно рассказывает обо всяких глупостях. Нет, Олсандера я просто так не отпущу!

Очевидно, концепция, что у «человеческой девушки без магии» мозга больше, чем у тумбочки, и она тоже может чем-то интересоваться, никак не укладывалась в голове его высочества. Спустя секундную заминку он всё же разрешил:

— Задавайте.

— Расскажите мне, пожалуйста, о ранении Рэйдена, — выпалила и, видя, как уголки губ на красивом лице плывут вниз, торопливо добавила: — Для меня это важно, это может сказаться на лечении.

По промелькнувшему скептическому выражению на лице собеседника я поняла всё, что он думает о моих способностях, но тем не менее Олсандер шумно выдохнул, заложил руки за спину и сделал шаг в сторону одной из песочно-каменных клумб.

— Это было пятьдесят три года назад. Мёртвые души накопили очень много тёмной энергии и стали искушать простых смертных, — начал он, двигаясь от входа в замок. Чувствовалось, что стоять на месте ему не очень комфортно. Я поспешно зашагала рядом, подстраиваясь под темп собеседника. — Вначале они являлись простым людям, потом магам и низшим оборотням… Там, где их видели, начались внезапные смерти, раздор и войны. Поначалу, когда Мёртвые души крепнут, это незаметно. Кажется, ну подумаешь, несчастье тут, неурожай там… Проблема в том, что погода в наших краях переменчива и очень сложно определить, из-за чего произошло то или иное событие: засуха и неурожай случились из-за смены русла реки или из-за того, что начальник округа пожадничал и не стал строить дополнительные оросительные каналы. Статисты при верховной линии огненных драконов работают днём и ночью, но за всем не уследишь, а самое сложное — никогда не известно, за чем именно надо следить.

— М-м-м, простите… Мёртвые души? — переспросила, ощущая, что всё-таки какие-то пояснения нужны.

Олсандер бросил на меня косой взгляд, но ответил:

— Души, которые не отправились на перерождение потому, что их здесь что-то держит. Это зло. Они питаются людскими пороками: гневом, страхом, жадностью, завистью… С каждым грехом они становятся всё материальнее и плотнее. Молодая Мёртвая душа подобна снежинке: если она одна, её присутствие незаметно. Но, как и падающая на гору снежинка, которая медленно соскальзывает вниз, превращаясь в огромный шар, а затем в лавину, Мёртвые души опасны, когда их много и когда они тяжелеют от людских грехов.

— Именно от людских? — не удержалась я от шпильки.

Дракон фыркнул:

— Нет, разумеется, от любых. Просто люди… легче поддаются порокам.

«Или живут беднее, чем остальные слои населения…» — подумала, вспомнив вазу, за которую, как утверждал Ёси, кокку будет работать полгода. Но вслух спорить не стала. Ладно, пускай меня причисляют к низшему кругу, чего уж. Принц тем временем продолжил:

— Драконы испокон веков защищали Огненный Архипелаг и близлежащие земли от этой напасти. Когда лет шестьдесят назад из-за мора полегла крупная деревня к северу, никто не обратил внимания. Спустя два года в результате несчастного случая на охоте умер эльфийский наследник. Позднее появились слухи, будто с болот пришли злые волки, которые съедают овец и загрызают насмерть пастухов. Я думаю, вы догадываетесь, что всё по отдельности выглядит как случайности.

Я пожала плечами, наблюдая краем глаза, как мы уже завернули за угол и обходим одно из крыльев огромного замка. Камень был с этой стороны чуть светлее, чем со входа, и я невольно подумала, как же красиво тут должно быть летом, когда зацветут первые вьюны и кусты. Ветер здесь дул уже не так сильно, но я всё равно поёжилась и поднесла пальцы к губам, чтобы согреть их дыханием. Собеседник же так увлёкся рассказом, что даже не замечал, как с каждым предложением изо рта вырываются облачка пара. Я с невольным уважением посмотрела на тонкий шёлк Олсандера и образующийся благодаря полам одежды глубокий треугольный вырез на груди: вот же закалённый мужчина!

— Уже позднее, когда мы с Катэлем стали во всём этом разбираться, выяснилось, что мор был не случайностью, а заезжий купец-оборотень из низших хотел выкупить у крестьянина красавицу дочь, чтобы сделать второй женой. И хотя крестьянин отказался, первая жена купца — зайчиха — остро взревновала и подсыпала отраву в пищу людей на празднике. Она хотела, чтобы сородичи соперницы помучились животом, но Мёртвый дух то ли подменил травы, то ли застлал разум отравительницы, когда она пробралась на кухню, не дав рассчитать правильную дозу. Итог вышел печальным.

— А доказательства? Что это нашептала Мёртвая душа? — Я с сомнением пожевала губу.

Несмотря на то что ещё час назад я видела Рёллана в обличье дракона собственными глазами, история Олсандера вызывала здоровый скепсис.

— Не веришь? — усмехнулся брюнет и склонил голову набок, вновь внимательно меня разглядывая. — Надо же, первый человек, который не верит в Мёртвые души. Забавно. Обычно всё с точностью наоборот и люди куда более суеверны, чем любые другие расы. Теперь я понимаю, почему Рэй называл тебя солнечной.

Я вот ничего не понимала, но, к счастью, принц вернулся к рассказу:

— Расследование показало, что эльфийский наследник тоже умер не просто так. Его смерть была подстроена дядей, чьему сыну переходили бразды правления в случае ранней кончины Иллиариэля.

— И это тоже происки Мёртвых душ? А самостоятельно тот дядя никак не мог захотеть трон для своего сына?

Олсандер поджал губы и пробуравил меня взглядом.

— Это-то я и называю тем, что никогда не понятно точно: уже пора хвататься за родовую катану или же произошла цепочка случайностей. Волки с болот пришли в невероятных количествах. Как выяснилось позднее, в течение зимы на болота отправилось несколько десятков самоубийц. Все они топились, но тела всплывали. Волки ели трупы и размножались тогда, когда обычно еле-еле выживают. К лету еды стало резко не хватать, и хищники начали нападать вначале на пастбища, потом и на сёла.

Ну-у-у… ладно, признаю. Несколько десятков самоубийц — действительно странное явление.

— Когда массовые беспорядки, отравления и поджоги вдруг резко вспыхнули по всей большой земле, когда брат пошёл на брата, обвиняя в том, что тот отравил его жену, не защитил семью от волка или утаил еду — было уже поздно. Мёртвые души стали набирать вес не по дням, а по часам, они поедали гнев и страх, ненависть и ярость, затмевая небеса. Вместо голубого небо приобрело цвет чернил.

Олсандер замолчал, а я подалась вперёд, заглядывая в лицо принца.

— И? При чём здесь Рэйден?

— Как при чём? — Брови мужчины снова удивлённо поднялись.

К этому моменту мы уже обошли половину Харакуна и дошли до грядок Сатоши на заднем дворике. Пока Олсандер говорил, он невольно ускорил шаг. Гравий похрустывал под нами, я старалась поспевать за длинноногим драконом.

— Рэйден — принц королевской ветви, он должен был защищать Огненный Архипелаг.

— А он разве не защищал?

Мужчина на миг остановился.

— Он не послушался генерала и угодил в магические силки, заранее расставленные на Мёртвые души.

— Но ведь он туда наступил не специально!

— Неподчинение старшему в звании во время военных действий — это преступление. Однако в тот день самые тяжёлые души удалось уничтожить, и решено было помиловать Рэя. Все понимают, что он всё-таки третий принц верховной ветви огненных драконов. Если с Катэлем или со мной что-то вдруг случится, то именно ему и править архипелагом. Рёллан… хм-м-м… при всём моём уважении к брату имеет недостаточно жёсткий характер.

Я вспомнила улыбку рыжика с перьями и подумала, что за обедом он был единственным, кто не давил на Рэя, а потому мне понравился. Но, очевидно, здесь считается, что для будущего правителя мягкость и деликатность — плохие черты.

От количества информации, которую Олсандер вывалил на мои уши, загудели виски. Я подняла руки и легонько помассировала их, собирая мысли в кучу:

— Выходит, Рэй попал в магические силки и тот шрам на его пояснице — след от них? Именно из-за этого он не может ходить?

Второй принц Аккрийский резко остановился с так и занесённой в воздух ногой и посмотрел на меня глазами-блюдцами:

— Брат показал тебе это уродство?!

В который раз за день я почувствовала себя под внимательно изучающим взглядом неловко.

— Ну да. Я настояла… Я же хочу настроить… циркуляцию его энергии.

Олсандер лишь молча покачал головой, глядя всё с тем же изумлением.

— М-да, не думал, — пробормотал он потрясённо, всё ещё косясь на меня как на чудо света какое-то. — Да. — Он тряхнул длинным густым хвостом, словно пытаясь выйти из состояния прострации, и наконец-то ответил на мой вопрос: — Вообще-то специально. Он видел магические силки, но посчитал, что так часть Мёртвых душ нападёт и разрушит деревню Снежных Вершин. Он драконом влетел в опасную зону, надеясь отвлечь и оттянуть Мёртвые души на себя. У него… — Олсандер шумно вздохнул. — …получилось. К сожалению, силки оказались сильнее, чем Рэйден думал, и даже дракон не выдержал такого удара.

— Зато деревня выжила, — пробормотала я потрясённо.

Перед глазами встали многочисленные раны и даже следы от чьих-то клыков на боку Рэя. Выходит, все эти загадочные Мёртвые души радостно набросились на пойманную в капкан жертву и принялись терзать его… Если Рэй ценой своего здоровья спас Снежные Вершины, теперь понятно, почему Ёси, Кайто и Сатоши так преданы своему лорду. Ёси при первой нашей встрече даже кухонный нож не хотел мне давать.

— Деревня выжила, но Рэй осознанно нарушил приказ старшего по званию! Он поступил как взбалмошный мальчишка, а не достойный третий принц верховного рода, — резко одёрнул Олсандер. — Если бы его поступок не улучшил исход боя, то это было бы расценено как дезертирство или предательство. В былые времена и за меньшее казнили.

Я лишь покачала головой… Увы, ничего в военном деле не смыслю.

Касательно Рэя… Теперь многое становилось прозрачным: общество внушило, что его поступок плох, и вкупе с травмой ног он получил ещё и осуждение всех вокруг. Неудивительно, что он тогда думал о сведении счётов с жизнью.

— Одного понять не могу, — сказала я после минутной паузы, обдумывая всё произошедшее. — Почему Рэй посчитал, будто кто-то из братьев подослал к нему убийцу?

— Ах это… — Олсандер поднял руку к голове, чтобы поправить выскользнувшую из тугого хвоста прядь волос, и явно смутился. — Ну, когда армия Мёртвых душ была уничтожена, многие считали поступок Рэйдена не заслуживающим оправдания. Я… гм-м-м… в свою очередь рассердился на Рэя, что тот так бездарно подставился. Мы повздорили… Возможно, он понял меня превратно и вбил себе в голову, что семья теперь его стыдится и хочет, чтобы он смыл пятно позора.

— А это не так?

Я резко остановилась и встала на пути Олсандера, ловя его взгляд. К чести мужчины, он не стал отводить глаза.

— Больной дракон — слабый дракон. Слабый дракон — это… плохо для рода. Но ни я, ни Катэль никогда не хотели, чтобы Рэйден умер.

Я кивнула, принимая ответ. Остаток пути мы прошли в полнейшем молчании. Прохладный порыв ветра кусался через промёрзшую рубашку, но я лишь слегка ускорила темп, размышляя обо всей этой истории. Олсандер тоже больше не задавал вопросов. Он активно крутил головой и рассматривал сад так, будто собирался устроиться к нам ландшафтным дизайнером. Очевидно, вся сложившая ситуация смущала немного и его самого.

Стоило подойти к главному входу в Харакун, как я с удивлением обнаружила хмурого Рэя, приютившегося в инвалидной коляске за одной из колонн.

Выехал на улицу и даже не переоделся. Интересно, давно он тут? Как только не замёрз?

— Рэй! Мы тут! — махнула рукой, чтобы привлечь внимание.

В ту же секунду хозяин замка резко вскинул голову и буквально впился в меня взглядом. Между нами оставалось два десятка метров, но я кожей ощутила, как он визуально обшарил мои руки, шею, волосы и пояс, словно искал что-то, а не найдя, чуть-чуть расслабил плечи.

— А где остальные принцы? — спросила, подходя ближе.

— Улетели уже, — раздалось из-за спины. Я с удивлением поняла, что ответил Олсандер, а владелец замка продолжает молчаливо сверлить взглядом брата. — Я, пожалуй, тоже полечу, время уже к закату. Рэй. — Он слегка наклонил голову в лёгком полупоклоне, а затем посмотрел на меня. — Лорен, приятно было познакомиться.

На этих словах он круто развернулся и сбежал вниз по ступенькам, а через секунду последовала ослепительная вспышка света, и в воздух взвился гигантский золотой дракон с длинным телом, четырьмя когтистыми лапами и размашистыми кожистыми крыльями. Вдоль хребта существа тянулись тёмные наросты, смахивающие на гребни, но, в отличие от внешности Рёллана, мягких перьев ближе к концу у Олсандера не было, наоборот — гребни утончались, но оставались практически неподвижными при взмахе хвоста, походя по динамике скорее на режущие лезвия.

С каждым взмахом дракон от нас удалялся, а я смотрела вслед, прикидывая, можно ли спилить дерево его гибкой пятой конечностью. Как ни крути, опасная штука. О том, что Рэйден молчит слишком долго даже для своего замкнутого характера, я спохватилась лишь тогда, когда гигантская туша превратилась в точку на горизонте.

— Ох, тут уже совсем холодно, надо в замок… — начала я, но Рэй резко перебил.

— Жалеешь?

— О чём?

Тёмный взгляд вновь устроил мне обыск. Лишь спустя ощутимую паузу мужчина, гордо вскинув голову, ответил:

— Разве он не предложил тебе стать его наложницей?

Я нахмурилась.

— Верно. И я отказалась.

На этот раз мне удалось то ли удивить мужчину, то ли сбить с мысли… На лице Рэйдена пробежало нечитаемое выражение, он отрывисто кивнул, схватился за колёса и с коротким «пойдём» рванул куда-то внутрь замка. Я успевала за ним только потому, что бежала. Холл, еще один холл, движущаяся площадка, которую я про себя назвала лифтом, третий этаж и одна из многочисленных пыльных комнат… Хотя нет, судя по всему, Кайто уже добрался до неё и помещение больше не напоминало завалявшийся на антресоли мешок с ненужным барахлом. Лакированный стол на изящных ножках блестит в лучах заходящего солнца, на открытых полках стеллажа расставлено множество миниатюрных керамических фигурок воинов, в углу икебана в торжественной голубой с серебром напольной вазе — всё предельно чистое. Даже воздух такой, будто его прогнали через фильтр — ни затхлости, ни плесени, которые я чувствовала, когда впервые обходила замок.

Тем временем Рэй бодро подкатился к одной из картин на шёлке в бамбуковой раме, снял её и приложил к каменной стене тыльной стороной ладони правую руку с кольцом. Судя по всему, кольцо было не простое, так как за прикосновением последовал короткий треск и камень отодвинулся в сторону. Я же наблюдала за действиями Рэя почти спокойно: после того как на твоих глазах человек обернулся драконом, удивляться какому-то движущемуся камню сложно. Лимит моего изумления на сегодня вышел.

Тем временем мужчина в инвалидной коляске поднял руки и вытащил из открывшегося «сейфа» увесистую связку забавных дырявых монет, нанизанных на нитку словно баранки.

— Это на оплату работы людей, — невозмутимо прокомментировал принц Аккрийский. — Не надо выносить из замка никаких вещей, тем более я сомневаюсь, что кокку найдёт совестливого скупщика, который даст настоящую цену за предметы роскоши.

— Ой, а ты знаешь о Кайто и Сатоши…

Я почувствовала, как щёки потеплели. Я же ведь так и не сказала Рэю, что наняла их без его согласия. То он был в плохом настроении, то я стеснялась, то придумывала обоснование, зачем они нужны…

— Разумеется, я знаю. — Рэйден посмотрел на меня как на ребёнка, который задаёт глупые вопросы. — Мне стены Харакуна доложили.

Э-э-эм… Любопытная концепция. Так и запомним.

— То есть ты не злишься?

Он сверкнул тёмными глазами.

— На людей солнца глупо злиться.

Я хлопнула глазами. Классная отмаза. Как же мне нравится быть человеком солнца — одни сплошные плюсы.

Рэйден отвернулся и достал ещё одну связку:

— Это — на твои личные нужды, — произнёс он непререкаемым тоном. — И это, — кольцо, которым он открыл чудесный магический сейф, перекочевало ко мне в руки, — теперь твоё.

Я как зачарованная уставилась на перстень. Ничего себе! Тяжёлый, золотой, ободок в виде драконьего чешуйчатого тела, а в клыках — потрясающий красный камень… Что-то подсказывало, что я никогда в жизни не носила драгоценностей стоимостью хотя бы в десятую часть этого «ключика».

— Эм-м-м, Рэй…

— Оно само по себе не является артефактом, вся магия — в стенах Харакуна, не переживай. Если тебе потребуется воспользоваться этим хранилищем, приложи кольцо рубеллитом к этой трещинке, и всё получится. Владельцу не надо обладать магией.

— Не в этом дело. Понимаешь, мне никто никогда не дарил настолько дорогих подарков…

«…И я не могу принять его», — хотела закончить фразу, но меня перебили категоричным:

— Значит, я буду первым. Если тебе надо будет что-то ещё — сообщай. Я устал и сегодня лягу раньше, ужин не нужен. Спокойной ночи.

Я стояла и смотрела вслед закрывшейся двери в комнату и не могла поверить. Вроде бы меня наградили… но ощущения при этом такие, будто отругали. Почему мне кажется, что Рэйден подарил кольцо и связку монет, чьей стоимости я даже не представляю, как похвалу за то, что я не приняла предложение Олсандера? И с какой стати второй принц, назвав меня страшной, вдруг захотел меня в наложницы? Что вообще только что произошло и к кому обращаться за расшифровкой сложной драконьей логики?!

Лорд Чернильных Небес Рэйден Аккрийский

Лорд Чернильных Небес со злостью крутил колёса механического кресла, направляясь в комнату. В груди бушевали противоречивые чувства. Вначале его опозорили братья… Ну как опозорили — просто напомнили о прошлом и заставили громко признаться в своей несостоятельности не только как мужчины, но и как дракона. Потом Олсандер назвал Лорен страшной, на что она не осталась в долгу.

Лорен, очевидно, не понимала, что ответной фразой бросает вызов его брату. Когда Олсандер попросил девушку о приватном разговоре, Рэй был уверен, что больше её в замке не увидит. Олсандер всегда получал абсолютно всё, что хотел. Они со вторым принцем родились с разницей в каких-то двадцать лет, что очень мало для драконов, и были невероятно похожи. Многие даже считали их близнецами. Внешне — не по характеру, разумеется.

Олсандер являлся вторым претендентом на престол — после Катэля, — но так как наследный принц всегда был погружён в работу и резко дистанцировался от противоположного пола, чтобы не давать ложных надежд, всё внимание женского населения Огненного Архипелага доставалось Олсандеру. Ни для кого не было секретом, что, если Катэль не найдет пару и не проведёт ритуал слияния жизни — а к своим шестистам семидесяти трём годам он не очень-то в этом направлении продвинулся, — фаворитка Олсандера станет самой влиятельной особой женского пола на территории государства драконов. Большинству было даже не принципиально, останутся их отношения на уровне «принц-наложница» или же второй сын верховного огненного рода назовёт девушку невестой и разделит жизнь.

Рэйден точно знал, зачем Олсандеру потребовалось поговорить с Лорен наедине.

А ещё он понимал, что абсолютно по всем показателям старший брат привлекательнее: живёт не в отшельничестве, в замке, полном слуг; не инвалид; настоящая вторая форма дракона не почерневшая после войны, как у него, а золотая… Разве что наследство отец разделил между ними поровну, тут перевеса нет.

Рэй бессильно сжимал и разжимал ручки кресла, когда Лорен шепнула одними губами: «Всё будет хорошо. Верь мне». Ей-то он верил… И часть Рэйдена даже сурово говорила, что на Огненном Архипелаге с братьями среди балов и роскоши девушке будет существенно лучше, чем здесь — на берегу большой земли, отделённой внушительным проливом от центра жизни оборотней. Вот только другая часть мужчины металась и рвала грудную клетку в клочья. От одного только вида, как эти двое удалились по извилистой дорожке сада, внутри всё ныло и ныло, совсем как пятьдесят лет назад, когда Мёртвые души загоготали, обнаружив дракона в магических силках, и вонзили в него свои ядовитые клыки и клинки.

В наступившей тишине Катэль и Рёллан тихо попрощались. Им тоже всё было понятно…

— Я осуждаю Олса, но поделать ничего не могу, — бросив косой взгляд на удалившуюся парочку, сказал наследный принц. — Могу лишь дать слово, что прослежу, чтобы при дворе её никто не обидел… Всё-таки человек солнца.

Рёллан кивнул на прощание и тоже обернулся драконом. Благодаря драконьему зрению Рэй достаточно долго наблюдал за девушкой и братом. Он выкатил механическое кресло на улицу и смотрел издалека на невысокую фигурку человеческой девушки, которая то и дело ёжилась и подпрыгивала от холода и что-то активно говорила его брату… Вот он повернулся, а она схватила его за рукав.

Рэй прикрыл ресницы, пытаясь заглушить боль в сердце.

Когда он успел привязаться к этому смешному солнечному человечку?

Чувство ревности, острое и непрекращающееся, как вечные волны Горячего Моря, билось в его груди. Он знал, что его второй брат — существо светлое и могущественное, полное жизни и лоска, в то время как он сам, Рэйден, окутан тьмой и уродливыми шрамами, как туманным покрывалом затягиваются гнилые болота.

Когда Рэйден открыл глаза, его охватило острое ощущение пустоты. Ни Лорен, ни Олсандера не было видно. Улетели или всё-таки зашли за стену Харакуна? Рэй сцепил пальцы в замок.

Она не могла вот так его бросить…

Она хотя бы вернулась бы попрощаться. Верно?

Сильный порывистый ветер ударил в грудь, но Рэй остался сидеть неподвижно в механическом кресле. Единственное, что осталось ему, — звенящая тишина вечернего сада. На улице похолодало, но ничто не могло сравниться с холодом одиночества, которое опутало его сердце. Время тянулось медленно, каждая минута казалась вечностью. Рэйден чувствовал, как надежда тает, словно снежинки в драконьем дыхании.

Он уже и не надеялся…

Тем большим шоком был для него звонкий голос Лорен: «Рэй! Мы тут!» — и очень странное, чуть ли не подозрительное поведение брата, который, вместо того чтобы сообщить, когда ждёт Лорен, или милостиво разрешить собрать вещи, коротко попрощался, сбежал по ступенькам и улетел прочь.

Рэй не удержался от вопроса:

— Жалеешь?

— О чём? — Она не менее искренне удивилась.

— Разве он не предложил тебе стать его наложницей? — терпеливо спросил он, всё ещё не в силах поверить, что она выбрала остаться с ним.

— Верно. И я отказалась.

Ну конечно!

Человек солнца!

В горле мужчины запершило, а грудь сдавило почти что смехом. Никто и никогда не выбирал его вместо брата. До зуда в кончиках пальцев Рэйдену хотелось вскочить с проклятого инвалидного кресла и обнять эту девушку. Просто за то, что осталась с ним. Просто за то, что не бросила… Он бы отдал ещё год жизни без оборота в дракона только за то, чтобы увидеть это искреннее удивление. Вот только ноги его уже давно не слушались. В итоге Рэйден не придумал ничего лучше, чем сорваться с места в сторону старого кабинета и наградить девушку так, как в былые времена благодарил слуг — деньгами. Подумав от силы секунду, ещё и вручил ей родовой перстень Аккрийских с рубеллитом — ключ от сейфа в стене Харакуна. Отныне всё, что там есть, — её.