Спаси меня

Глава 3

ТАЛИЯ

В какой момент жизни вы начинаете понимать, что что-то пошло не так?

Может, когда заканчиваются деньги и коллекторы стучат в двери? Или когда спортивная карьера рушится из‑за серьёзной травмы? В любом случае должно произойти что‑то большое, заметное – такое, чтобы вы вдруг остановились и подумали: Как, чёрт возьми, я оказался в этом дерьме?

В моём случае это был мужчина, ростом примерно сто восемьдесят семь сантиметров. Я спасла его, вытащила из шторма, а потом он пригласил меня на свидание. Хоть он и утверждал, что это не было свиданием, а просто ужин в благодарность за мою отвагу, позже заявил, что собирается трахнуть меня.

Ну конечно это свидание.

Честно говоря, я не планировала идти. Потом подумала: Почему бы и нет? Вышла из дома, прошла триста метров и вернулась.

Дело в том, что я ненавидела деспотичных, властных мужчин. Его приказ «не опаздывать» заставил меня бороться с собой и с ним, гордо подняв факел над головой. В моей жизни уже есть один мужчина, который управлял мной, словно я марионетка. Второго такого терпеть не хотелось.

И всё же я здесь.

Как я уже упомянула, попасть в единственный люксовый ресторан на Мауи без ранней брони невозможно. Я сильно сомневалась, что Хантер озаботился резервированием, и это наводило на мысль: у него есть деньги. Но дело было не только в этом. Его сегодняшний облик говорил сам за себя.

Белая рубашка от Tom Ford, брюки цвета хаки от Brunello Cucinelli, роскошная тачка. Платиновые Rolex на его запястье смеялись мне в лицо, когда он невозмутимо заказывал молочный коктейль.

Властный, богатенький засранец. Такие парни – первые в моём списке «дерьма». Я ненавидела грязные деньги. А если их много – они в любом случае грязные.

Я хотела ударить его меню по голове, когда он делал заказ за меня. Сдержалась. Лишь сжала пальцы на глянцевой обложке, представляя, как острый угол врезается в его безупречную скулу.

Но потом… потом я заметила нечто странное.

За всей этой роскошью, за маской самоуверенного мачо прятался одинокий мужчина. Да, он выглядел на миллион долларов, но даже среди хиппи и туристов в рубашках с пальмами, одиночество читалось в его взгляде.

Может, именно это остановило меня?

Или его взгляд – тот, что обещал съесть меня, если бы я оказалась в меню. Или бархатный голос, от которого по телу пробегали мурашки, а кожа пылала, несмотря на прохладный воздух ресторана.

Он вёл себя так, будто мир лежал у него на ладонях. Будто всё – от официантов до звёзд над океаном – подчинялось его воле. Это должно было оттолкнуть. Но вместо этого – заинтересовало.

А потом он сказал, что трахнет меня.

Не смейте судить. Я феминистка от пяток до кончиков волос. Я борюсь за право быть услышанной, за независимость, за то, чтобы моё «нет» значило «нет».

И всё же…

Я не смогла устоять.

В конце концов за что борются женщины? За права в политике, медицине, за неприкосновенность личного пространства. Но что, если я не хочу неприкосновенности? Что, если я хочу быть равной ему и одновременно хочу взять всё, что он может мне дать?

Хочу чувствовать власть над тем, кто кажется всесильным. Хочу увидеть, как его уверенность даст трещину. Хочу знать, что даже такой мужчина может потерять голову.

Поэтому я решила пойти другим путем и играть по своим правилам.

– Так почему ты не хотел, чтобы тебя спасали? – спросила я, сделав глоток милк‑шейка через трубочку.

Хантер несомненно заметил, как быстро я соскочила с нашего флирта, но ничего не сказал. Он бросил быстрый взгляд на официантку, которая поставила перед ним пиво, но не задержал его дольше, чем нужно.

– Я получаю удовольствие от острых ощущений.

– Ты бы не выжил, – настаивала я, чувствуя, как внутри разгорается странное сочетание раздражения и любопытства.

Он сделал глоток пива. Тонкая пенка осталась на его верхней губе. Я наблюдала, как он медленно провел языком, убирая её. Мне захотелось стать этой пенкой. Боже…

– Сомневаюсь в этом, – уверенно ответил Хантер, и в его голосе звучала не просто самоуверенность, а нечто большее – знание, что он всегда контролирует ситуацию.

– На пляже кроме меня никого не было. Спасатели вывесили двойные красные флажки – это четкий сигнал, что в воду заходить запрещено.

– Я зашёл, когда ещё висели оранжевые, – невозмутимо парировал Хантер. – Да и от берега я был всего в трехстах метрах. Через двадцать минут после начала шторма волны вынесли бы меня обратно. Кто‑нибудь точно заметил бы.

Ну конечно!

Вся эта безупречная одежда, роскошный автомобиль, идеально ухоженные ногти – не более чем маска. Он просто псих.

– Ты безумец, – не сдержалась я. – Через двадцать минут волны вынесли бы твое мертвое тело, и то, если бы подводное течение не утащило тебя подальше.

– Рад, что мы прояснили этот момент, – спокойно отозвался Хантер, ловко переводя разговор на другую тему. – Давай лучше поговорим о тебе.

– Обо мне?

– Как давно ты на острове?

– Несколько дней.

– Когда планируешь уезжать?

Я вскинула брови. Его самоуверенность начинала раздражать.

– С чего ты взял, что я собираюсь уезжать? Я намерена остаться здесь подольше.

– Допустим, – кивнул он, не теряя напора. – Тогда скажи: откуда ты приехала?

Вместо ответа я неспешно поднесла к губам стакан с коктейлем и сделала глоток. Я обожала «Орео» во всех его проявлениях – будь то мороженое, печенье или коктейль. Сладкий, насыщенный вкус с хрустящими нотками всегда уносил меня в мир гастрономического блаженства.

Возвращаясь с небес на землю после этого маленького кулинарного оргазма, я вдруг заметила его взгляд. Хантер не отрывал глаз от моего лица. Его взгляд задержался на моих губах и в этот момент я решила поиграть. Медленно, словно невзначай, провела по ним языком.

Краем глаза заметила, как его рука на столе сжалась в кулак. Маленькая победа. Я едва сдержала улыбку.

– Кажется, это слишком много информации для первого свидания, – наконец произнесла я.

– Я же сказал, что это не свидание.

– Думай как хочешь, – я пожала плечами, делая ещё один глоток коктейля.

– Я из Сиэтла, – вдруг произнес Хантер, нарушая паузу.

– Это как мистер Грей? – вырвалось у меня.

– Кто? – Хантер посмотрел на меня с явным недоумением

– Ну… Мистер Грей, – повторила я, чуть подавшись вперед, словно это могло помочь ему вспомнить. Но его взгляд все еще оставался не понимающим.

Господи, он действительно не в курсе. Не могу поверить, что человек в его возрасте может быть настолько вне мейнстрима.

– Кристиан Грей!

Ноль реакции. Абсолютно. Ни намека на то, что имя ему знакомо.

– Боже мой, ты что, не смотрел «Пятьдесят оттенков»?

– Нет, – спокойно ответил Хантер, слегка качнув головой. – Я занят работой и более интересными вещами, чем смотреть телевизор.

Ну конечно, работа – священный грааль всех тридцатилетних.

– Например, какими? – спросила я.

– Скажи, откуда ты, и у тебя появится право на вопрос, – ответил он с едва уловимой ухмылкой. В его глазах светился вызов. Он будто играл со мной в интеллектуальный покер.

– Сан‑Диего.

На мгновение мне показалось, что в его взгляде вспыхнула искорка удивления. Или это просто игра воображения? Хантера сложно разгадать – его лицо было непроницаемым, как маска.

– Разве в Калифорнии нет того же океана и тех же волн? – спросил он, откинувшись на спинку стула.

– Есть, – согласилась я, помешивая коктейль трубочкой. – Но я решила сменить обстановку.

Официантка принесла наш заказ. Тарелки буквально не помещались на столе, гора еды выглядела так, что можно было накормить небольшую деревню. Не раздумывая, я переложила свой бургер поближе к стейку, отдала девушке пустую посуду и тут же приступила к еде. Я действительно голодна, а этот ужин будет не просто сытным и вкусным – он ещё и бесплатный.

Увлеченная процессом, я погрузилась в пиршество: хватала кусок стейка, тут же цепляла картошку фри, следом запихивала в рот сочный кусочек бургера. Сок стекал по пальцам, но мне было плевать – это вкусно.

Только спустя пару минут, я поймала на себе взгляд Хантера. Он молчал, но его глаза говорили всё без слов: удивление, шок, может, даже забава.

– У меня что‑то на лице? – спросила я, вытирая тыльной стороной ладони уголок рта.

– Нет, – коротко ответил он.

Мы – абсолютный контраст. Я отчетливо это видела.

Хантер – воплощение изящества. Он аккуратно резал стейк ножом, помогая вилкой, клал в рот крошечный кусочек и медленно пережевывал его, будто участвовал в церемонии. Его пальцы безупречны, на скатерти ни крошки, бокал стоял ровно там, где его поставили.

А я… Я – голодная дикарка. Пальцы в соусе, на сарафане уже виднелось пятнышко от бургера, бутылка пива покрыта жирными отпечатками, а кусочки ананаса обкусаны со всех сторон, но ни один не съеден до конца.

Я была этим жирным бургером с капающим маслом, а Хантер – эксклюзивным стейком из ресторана со звездой «Мишлен».

Но знаете что? Мне плевать.

В Сан‑Диего я насмотрелась на этих безупречных, вылизанных до блеска людей. На их манеры, на их «правильные» разговоры, на их фальшивые улыбки. Здесь, за этим столом, я позволила себе быть собой: жадной, неряшливой, настоящей.

Я откусила еще кусок бургера, чувствуя, как сок стекал по подбородку. Хантер наблюдал, но в его глазах не было осуждения.

– Ты всегда ешь так… энергично? – наконец спросил он.

Я сделала глоток пива, смахнула крошки с подбородка и посмотрела ему прямо в глаза.

– Ты ожидал, что я буду есть бургер, как леди?

Хантер чуть приподнял бровь. Он отложил нож и вилку, затем слегка наклонился вперёд.

– Честно? – спросил он, в голосе звучала легкая ирония. – Я вообще не думал об этом. Но сейчас… наблюдаю и нахожу это неожиданно увлекательным.

Я лишь усмехнулась, ничего не ответила и приступила к стейку.

Мы молча заканчили ужин. Хантер оплатил счёт, и мы направились к выходу. Но, конечно, прежде чем мы успели переступить порог, к нам подлетела хостес – та самая сучка, что при нашем появлении едва удостоила меня взглядом. Теперь же она буквально облизывала Хантера с ног до головы.

– Обязательно приходите еще! Была так рада знакомству, мистер Хантер!

Ее голос сочился любезностью, а улыбка растянулась так широко, что, казалось, лицо вот‑вот треснет пополам. Я едва сдержала усмешку. Хантер лишь коротко кивнул – без лишних слов, без намека на вежливость – и вышел на улицу.

– Пойдём, пройдёмся по пляжу, – предложил он, как только мы оказались снаружи.

Я кивнула и последовала за ним. Ночной воздух прохладный, соленый, приятно обволакивал кожу после душной атмосферы ресторана.

Мне стало интересно: о чём он думал? Хантер был немногословен. Обычно мужчины его типа – обеспеченные, уверенные, с этим особым блеском в глазах – любили поговорить о себе, потешить своё эго за счёт других. Но он… молчал. И это волновало.

Прогулка по пляжу была хорошей идеей. Возможно, здесь, под звездным небом, вдали от любопытных глаз и навязчивых хостес, я смогу узнать его лучше.

Следуя рядом, я ненавязчиво изучала его профиль боковым зрением.

Широкий лоб, на который ниспадало несколько непослушных прядей. Думаю, в обычной жизни он аккуратно укладывал их, зачесывал назад или фиксировал гелем. И по какой‑то нелепой причине мне нравилось видеть его таким – слегка растрепанным, расслабленным, ну, вроде как, настоящим.

Ещё в ресторане я обратила внимание на его глаза. Они были удивительно большими – такие могли бы принадлежать красивой девушке, но никак не брутальному мужчине. Густые черные ресницы красиво обрамляли их, придавая взгляду глубину и выразительность.

Нос прямой, но с мелкой, почти не заметной горбинкой. Эта деталь неожиданно придавала его лицу характер, лишала холодной идеальности.

А губы… Они не были пышными, но их насыщенный цвет создавал странное ощущение, будто он накрасил их или долго целовался с кем‑то.

Неприятное чувство тут же сжало грудь. Что, если он правда целовался с кем‑то?

Я мысленно одернула себя. Нет. Если бы это было так, краснота давно бы спала.

Мы шли вдоль кромки воды. Волны мягко накатывали на песок, оставляя пенистые следы. Свет фонарей из прибрежных кафе рисовал на воде причудливые блики.

Что он будет делать дальше? Изменил ли свое решение? Всё ещё хочет меня? Хочу ли я его в ответ? Да.

– Пенни за твои мысли, – произнес Хантер, и я тут же отвела взгляд, будто меня поймали на чём‑то запретном.

– Что? О… Да. Я думала, какая хорошая погода, – выпалила я на автомате, сама понимая, насколько неубедительно звучала.

Он поднял одну бровь, слегка улыбаясь. Улыбка едва уловимая, сексуальная, но ее нельзя было назвать полноценной. За весь вечер он улыбнулся по‑настоящему лишь раз, и эта сдержанность сбивала с толку, заставляла гадать: то ли он так контролирует себя, то ли просто не привык раскрывать эмоции.

– Уверена?

Я кивнула, и мы продолжили идти вдоль воды. Здесь, вдали от ярких городских огней – темно, но луна и недалекий свет прибрежных кафешек освещали достаточно, чтобы разглядеть силуэты вдали и цвет глаз вблизи. Небо было усыпано звёздами – такими яркими, что казалось, будто их зажгли специально для нас. В городе такого не увидишь, там свет фонарей и высоток глотал звёзды одну за другой.

– Я уезжаю меньше чем через неделю, – вдруг заявил Хантер, нарушая тишину.

Я промолчала, ждала продолжения. Зачем он мне это сообщает? Что хочет услышать?

– Проведи со мной эти пять дней, – произнес он.

Это не предложение. Это просьба. Серьезная, взвешенная.

Сердце сделало лишний удар. Я посмотрела на него, пытаясь прочесть за этим взглядом что‑то ещё: сомнение, шутку, проверку. Но нет, он был абсолютно серьёзен.

Волна накатила на берег, обдав прохладой наши ноги. Я помедлила с ответом, потому что знала: если скажу «да», всё изменится.