Спаси меня

Глава 5

ТАЛИЯ

Сказать, что я решила пуститься во все тяжкие, мягко говоря, преуменьшение века. Я не девственница, но у меня было всего два партнёра, и оба они разительно отличались от Хантера.

Клянусь, я правда пыталась держаться, но его самоуверенность… Она одновременно волновала, пугала и дико возбуждала. Бросать ему вызов стало моим новым любимым занятием.

Когда он произнес, что мог бы убить меня, я ни на секунду не поверила. Да, он способен причинить боль, но я точно знала: это будет сладкая, приятная боль. Не знаю, можете назвать это предчувствием.

После того, как я сделала ему минет – Хантер застегнул ширинку, молча развернулся и направился в сторону кухни. А я осталась стоять на месте – голая, разгоряченная, недовольная.

– Ты идёшь? – бросил он через плечо, даже не взглянув на меня.

Я переступила через сарафан, который лежал у ног, и последовала за ним.

Хантер остановился у большого дубового стола белого цвета. Он по‑прежнему не смотрел на меня, и я задумалась: неужели он просто оставит меня в таком состоянии?

– На стол, – приказал он.

Ох… Кажется, он захотел перекусить. Мной.

Как только я послушно запрыгнула на стол, он встал между моих бёдер и твёрдо надавил на грудную клетку ладонью, заставляя лечь на спину. Затем поднял мои ноги, уложил их на столешницу и широко раздвинул.

Конверсы выглядели нелепо и совершенно не к месту, но это было последнее, о чём я думала в тот момент. Всё внимание поглощал его безумный, жадный взгляд. Он скользил глазами по моему обнаженному телу, и от этого я возбуждалась еще сильнее. Он смотрел на меня так, словно я – редкая драгоценность.

Хантер наклонился, и прежде, чем я успела сделать следующий вдох, его рот оказался между моих ног. Тёплый, настойчивый язык коснулся клитора и из моей груди вырвался стон. Пальцы сами вцепились в его волосы, сжимая их. Я инстинктивно попыталась придвинуться ближе, но он тут же с силой обхватил мои бедра, удерживая на месте.

– Не двигайся.

Дыхание от его слов задело какие‑то потайные нервные окончания – по телу тут же побежали мурашки, будто невидимые искры проскочили под кожей.

Хантер снова опустил язык на мой клитор, сначала это были нежные, почти щекочущие касания, от которых я выгнулась, пытаясь прижаться ближе. Но едва я начала растворяться в этой ласке, он резко усилил нажим и вдруг сильно прикусил чувствительный клитор.

– Черт возьми!

Я вскрикнула, не от боли, а от неожиданного всплеска удовольствия, пронзившего всё тело. Пальцы сами вцепились в край стола, ногти заскрипели по гладкой поверхности.

На миг он отстранился, чтобы поймать мой взгляд. В его глазах плясали дьявольские огоньки: он знал, что сделал, знал, какой эффект произвел. И наслаждался этим.

А потом вернулся к делу, уже не с нежностью, а с напором. Язык двигался уверенно, ритмично, то лаская, то слегка прикусывая, то вновь возвращаясь к мучительно‑медленным круговым движениям. Каждая смена темпа выбивала из меня новый стон, заставляла сжимать колени, но он не давал мне сомкнуть ноги, твёрдо удерживал их раздвинутыми.

– Ты нужен мне. Внутри, – простонала я, изо всех сил пытаясь приподняться, но его рука твёрдо надавила на живот, возвращая меня на место.

Он проигнорировал мою мольбу, опустив язык ещё ниже, к самому входу, где каждое прикосновение отзывалось вспышками нестерпимого желания.

– Хантер, пожалуйста. Мне нужно больше, – снова попыталась я, голос дрожал, срывался на всхлипы.

– Жаль, что ты не имеешь права голоса в этом вопросе. Терпение – добродетель, Талия, – его голос звучал низко, почти насмешливо, а дыхание обжигало влажную кожу.

– Ублюдок, – прошипела я сквозь стиснутые зубы.

В тот же миг последовал ответ – резкий, дразнящий укус, от которого по телу прокатилась волна боли, тут же растворившаяся в ещё более остром наслаждении. Я вскрикнула, пальцы судорожно сжали край стола.

Он снова встретился со мной взглядом. В его глазах не было раскаяния, только хищная удовлетворённость.

– Видишь, как хорошо ты реагируешь? – прошептал он, проводя кончиком пальца по внутренней стороне моего бедра. – А ведь мы ещё даже не начали.

Я хотела ответить, хотела бросить ему в лицо что‑то колкое, вызывающее, но слова растаяли, когда он снова прижался губами к самой чувствительной точке.

Кипевшее в венах удовольствие возросло в тысячу раз, когда он ввёл в меня два пальца. Я начала двигаться навстречу его руке, поддаваясь ритму, который он задавал. Хантер не останавливался: язык продолжал ласкать меня, пальцы – уверенно двигаться внутри, и каждое движение отзывалось в теле новой волной нестерпимого наслаждения.

Внутренние органы сжались в предвкушении. Я была на самом пороге, на грани того, чтобы сорваться в бездну. Тело задрожало, ноги свело судорожной дрожью, и громкий крик слетел с моих губ прежде, чем я успела его сдержать.

– Боже мой!

Я даже свой голос не узнала, настолько он изменился, стал чужим, разорванным на части этим неистовым мужчиной.

Конечно, у меня были оргазмы раньше. Но этот… Он был другим. Сумасшедшим, неизведанным, таким же, как и тот, кто дарил мне его.

Волна за волной накатывали спазмы, каждая клеточка тела пульсировала в унисон с ними. Я выгнулась, пальцы впились в гладкую поверхность стола, а перед глазами сияли звездочки. Время остановилось – остался только он, его руки, его рот, его власть над моим телом.

Пока я приходила в себя, лёжа на столе и пытаясь выровнять дыхание, Хантер поднялся. Медленным, нарочито показательным движением он облизнул губы – и мои щеки мгновенно вспыхнули жаром. Но я сдержалась, не позволила смущению проступить на лице.

Он молчал. Просто достал свой член, уже снова твёрдый, налитый желанием. Провёл по нему ладонью, и я невольно сглотнула: головка набухла, слегка изменив оттенок, став еще более манящей.

Не прерывая зрительного контакта, он выудил из заднего кармана презерватив. Зубами разорвал упаковку и неторопливо надел его, не отводя от меня взгляда.

Каждый его жест был продуман, выверен, будто он сознательно растягивал момент, заставляя меня впитывать каждую деталь. Я чувствовала, как внутри снова разгорается пламя, несмотря на только что пережитый оргазм, несмотря на легкую дрожь в мышцах.

Господи. Я безнадежна.

И это была чистая правда. Я не могла отвести глаз, не могла сопротивляться этому магнетическому притяжению. Его молчание, его взгляд, его уверенные движения – всё это сковывало меня сильнее любых слов.

Хантер резко схватил меня за подмышки и подтянул дальше по столу. Одним движением он забрался следом и навис сверху, устроившись между моих ног. Его губы тут же нашли мои – горячие, требовательные, не оставляющие шанса на возражения.

– Попробуй себя на моём языке, – прошептал он, едва отстранившись, и снова погрузился в поцелуй, делясь со мной моим же вкусом.

Не разрывая поцелуя, Хантер взял меня под колени, приподнял и вошел одним глубоким, грубым толчком. Я вздрогнула – тело ещё пульсировало после недавнего оргазма, и каждое прикосновение отзывалось пронзительным наслаждением. Ногти непроизвольно впились в его спину, оставляя едва заметные следы.

Это было очень хорошо. Слишком хорошо.

Его ритм был жёстким, почти безжалостным – каждый толчок заставлял меня задыхаться, выгибаться навстречу, искать опору в его плечах или в гладкой поверхности стола. Он не давал мне передышки, не позволял собраться с мыслями – только чувствовать, только отдаваться этому безумию.

Мне никогда не удавалось быть настолько всецело охваченной мужчиной. Он завладел каждым моим чувством, каждой клеточкой сознания, в то время как сам не проявил ни единой эмоции, оставаясь холодной, расчетливой силой.

Границы размылись, не осталось ничего, кроме наших тел, сливающихся воедино, кроме ритма, от которого дрожали мышцы и перехватывало дыхание.

Мои стоны и его тяжёлое дыхание громко разносились по тишине дома, наполняя пространство первобытной музыкой. Ни слов, ни взглядов – только движения, только жар, только эта безудержная погоня к краю.

Мне нужно было именно это. Отвлечься от всех проблем, от мыслей, от груза, который я носила в себе. Только он. Только здесь и сейчас.

Хантер выпрямился, резко, но уверенно закинул мои ноги к себе на плечи. Новый угол и его член вошёл ещё глубже, до самого предела, заставляя меня вскрикнуть от острого, почти болезненного наслаждения.

Я инстинктивно подалась навстречу, подстраиваясь под его ритм, чувствуя, как внутри нарастает новая волна. Мои пальцы вцепились в край стола.

– Быстрее… – вырвалось у меня, голос дрожал, срывался. – Пожалуйста, быстрее…

Он не ответил, только усмехнулся, усилил напор, задавая такой темп, что перед глазами потемнело. Каждый толчок отзывался в теле электрическим разрядом, каждый вдох давался с трудом.

Я молила о большем, но не словами, нет, а всем своим существом, каждым движением, каждым стоном. И он давал это «большее» – безжалостно, неумолимо, доводя до грани, за которой не оставалось ничего, кроме чистого, неконтролируемого экстаза.

– Тебе нравится это, да? Мой член глубоко внутри тебя, – его голос звучал низко, с хрипотцой, пронизывая каждое нервное окончание.

– Да, – выдохнула я, едва успев сформировать слово.

Мои глаза закатились, когда он сжал мои соски пальцами. Тело содрогнулось от невероятного блаженства, волны накатывали одна за другой, не давая передышки. Я уже чувствовала нарастание очередного оргазма – более мощного, чем предыдущий. Более яркого. Как будто всё, что было у меня раньше, оказалось жалкой пародией на то, что я испытывала сейчас. На то, что мне предстояло пережить.

– Я хочу увидеть, как моя сперма вытекает из твоей киски, – произнёс он, и в его тоне не было ни тени шутки.

– Не в этой жизни, – каким‑то чудом выдавила я, голос звучал прерывисто, почти неузнаваемо.

К счастью, он не стал спорить. Я бы не выдержала сейчас словесной перепалки.

Хантер продолжил яростно вколачиваться в меня, сжимая грудь, оставляя на коже следы своих пальцев. Но мне нравилось. Нравилось всё – и его напор, и эти грязные, откровенные слова, которые действовали, как сильнейший афродизиак.

Я выгнулась, пытаясь прижаться к нему ещё теснее, хотя между нами и так не осталось ни миллиметра свободного пространства. Его дыхание обжигало шею, руки держали меня так, как ему хотелось.

– Смотри на меня, – приказал Хантер, и я подчинилась, приоткрыв глаза.

Его взгляд – тяжёлый, пронзительный, полный неприкрытого желания – сковал меня сильнее любых слов. Я не могла оторваться, не могла спрятаться, не хотела.

– Скажи… Ещё, – выдохнула я.

– Сирена любит грязные разговоры? – его голос звучал с лёгкой насмешкой.

Я не думала, что это возможно, но он увеличил темп. Моё тело, мокрое от пота, скользило по ровной поверхности стола, который раскачивался с каждым его движением. Я была уверена: когда мы закончим, он окажется в другом конце комнаты.

– Чертовски тугая. Вот так. Сожми мой член, – прошептал он, и от этих слов по коже пробежали новые мурашки.

Мои губы разошлись в беззвучном крике, когда меня накрыл космический оргазм. Он унёс меня куда‑то далеко, оставив на земле лишь пульсирующее, разгоряченное тело. Волны наслаждения накатывали одна за другой, лишая способности мыслить, дышать, существовать вне этого момента.

Хантер кончил следом, с приглушенным стоном. Он опустил мои ноги, прижался мокрым лбом к моему животу, тяжело дыша. Несколько секунд мы лежали неподвижно, пытаясь вернуться в реальность.

Затем он слегка отстранился, посмотрел на меня и произнёс.

– У меня был только один презерватив. Уверена, что не хочешь изменить правила?

Приятную негу как рукой сняло. Медленно поднявшись на локтях, я посмотрела на него снизу вверх. Его волосы торчали в разные стороны, но в остальном Хантер выглядел всё так же ужасающе прекрасно. Идеально.

– Ты хочешь стать папочкой?

– На самом деле никогда не хотел детей. Я вытащу вовремя, – произнес Хантер, глядя мне в глаза.

– Вытащи свою голову из задницы. Я же сказала – только с презервативом, – отрезала я.

Да, это прозвучало грубо. Возможно, слишком. Но слова уже сорвались с языка, и я не стала забирать их обратно.

Скорее всего, он поймёт, что я не та, кто ему нужен для этого отпуска. Мы разойдемся и больше никогда не увидимся. Возможно, это к лучшему. Не уверена, что смогу сопротивляться. Не уверена, что останусь цельной, когда эти пять дней закончатся.

Но Хантер не стал спорить, вместо этого он неожиданно наклонился и поцеловал меня в пупок. Прикосновение было быстрым, почти мимолетным и до странности нежным. Совсем не похожим на всё, что было между нами до этого.

Этот мужчина производил впечатление холодного, отстраненного и властного человека, но при этом в нем чувствовались манеры и выдержка. Это противоречие будило во мне любопытство: хотелось заглянуть глубже, узнать его настоящего. Однако существовали правила и мы оба должны были их соблюдать.

– Сумасшедшая сирена, – тихо произнёс он, затем выпрямился и протянул мне руку, чтобы помочь подняться.

Я послушно приняла её. Его ладонь была теплой, крепкой, надежной. На мгновение я задержала дыхание, чувствуя, как внутри что‑то дрогнуло.

– Пойдем, покажу тебе дом, – предложил он.

– Я голая, – заметила я.

– Это проблема?

– Нет?

С одной стороны, я привыкла к свободе: частые занятия серфингом держали тело в отличной форме, и стесняться было нечего. С другой – разгуливать обнаженной по чужому дому казалось… странным. Впрочем, всё между нами было странным.

– Нет. Пошли, – твердо сказал он и потянул меня вперед.

Я слегка сопротивлялась.

– Разденься, – потребовала я.

Хантер замер на секунду, провёл языком по нижней губе, не отрывая взгляда от моего тела. Мне вдруг захотелось прикрыться, но я подавила этот порыв.

Он отпустил мою руку и начал неспешно расстёгивать рубашку. Ткань упала на пол. Затем последовали брюки, боксеры и ботинки – всё оказалось в одной небрежной куче.

Я окинула его взглядом и невольно усмехнулась: на нём остались носки. Картина выглядела комично. Нет ничего более нелепого, чем обнаженный мужчина в носках.

Хантер уловил мою насмешливую улыбку, проследил за направлением взгляда. Без слов снял носки, аккуратно положил их в ботинки и снова протянул мне руку.

– Довольна?

– Да. Отличная задница, – не удержалась я от комментария.

– Ты ещё даже не видела мою задницу, – усмехнулся он.

И это была чистая правда. Мы стояли лицом к лицу, и мой взгляд невольно задерживался на его потрясающем полувозбужденном члене. Но озвучивать это я, конечно, не собиралась.

– Предчувствие, – с улыбкой ответила я и взяла его за руку.

Дом и правда оказался потрясающим. Не в смысле показной роскоши – никакой вычурной мебели, никаких кричащих деталей. Но в нём было нечто куда более ценное – невероятная, почти осязаемая уютность.

Две спальни наверху выходили окнами прямо на океан. Сейчас было темно, но я уже представляла, как буду ждать рассвет, чтобы встретить его здесь, глядя на переливы света над водой.

Мой отец владел особняком на Солтон‑Бич, в одном из самых престижных районов Сан‑Диего. Из некоторых окон тоже виднелся океан, но мне никогда не нравилось там находиться. Всё казалось… ненастоящим. Слишком душным, слишком далёким от настоящей жизни.

А этот дом – другой. В нём была магия.

Он стоял так близко к воде, будто растворялся в ней. Когда смотришь в окно, земли почти не видно, лишь узкая полоска суши, такая хрупкая, что, кажется, при сильном приливе волны могли бы спокойно докатиться до самых стен.

Я провела ладонью по прохладной поверхности подоконника, вдохнула воздух, пропитанный свежестью океана. Здесь всё было иначе: звуки, запахи, даже свет – приглушенный, теплый, словно обнимающий.

– Нравится? – тихо спросил Хантер, стоя в дверях.

– Он живой, – ответила я, сама не ожидая, что произнесу это вслух. – Как будто дышит вместе с морем.

Я почувствовала его взгляд на своём лице. Ждала, что он что‑то добавит, но Хантер просто взял меня за руку и повёл в светлую ванную. Включил душ, подтолкнул под тёплые струи.

Подняв лицо навстречу каплям, я наконец смогла расслабиться. Вода обнимала, смывала напряжение, и я невольно улыбнулась. Это делало меня счастливой.

Глаза распахнулись от легкого прикосновения к голове. Бросив быстрый взгляд через плечо, я увидела Хантера. Он сосредоточенно стал намыливать мои волосы.

Это ошарашило всерьёз. Мне никто – никто – не мыл голову с детства. Только мама да няньки когда‑то. Хотелось выдать колкий комментарий, спросить, что это вдруг на него нашло, но я промолчала. Боялась спугнуть хрупкость момента.

Он массировал кожу головы, ловко распределяя пену по всей длине. Легкий стон сорвался с губ, но шум воды поглотил его. А потом его твёрдое тело прижалось ко мне сзади, и я почувствовала на пояснице внушительный стояк.

Боже… Этот парень, только что кончил дважды и снова твёрдый. А ему давно не восемнадцать.

Хантер наклонил голову, коснулся губами моей шеи, прошептал.

– Я бы нагнул тебя прямо здесь и хорошенько трахнул, но ты такая принципиальная.

В голове вспыхнула яркая картина и я не стала врать себе: мысль о сексе в душе казалась соблазнительной. Но правила оставались правилами. Ни при каких обстоятельствах, ни с кем, я не стала бы спать без защиты. И Хантер не был тем, кто мог бы заставить меня изменить решение.

– Замолчи и продолжай делать то, что делаешь… – промурлыкала я.

Он смыл шампунь, взял какую‑то бутылочку, выдавил содержимое на ладони и снова принялся за мои волосы. Я понятия не имела, что это. Обычно мне хватало шампуня. Мои волосы от природы были слегка вьющиеся и блестящие, прямо как у мамы.

– Что это? – не удержавшись, спросила я.

– Бальзам для волос.

Я приподняла брови, стараясь не показывать удивления. Серьёзно? Начать с того, что этот мужчина вообще знает, что такое бальзам. Продолжить тем, что он понимает, как его использовать. И завершить тем, что сейчас он спокойно наносит его на волосы незнакомки, будто это самое естественное занятие в мире.

Вода стекала по спине, его пальцы продолжали свое неторопливое движение, и я вдруг поймала себя на мысли: этот момент казался куда более откровенным, чем всё, что между нами было до этого.

– Приятно пахнет. Это ваниль? – спросила я, но могла бы сказать куда больше.

Например, что ни один мужчина никогда не делал для меня ничего подобного. Что прикосновение его рук к моим волосам безумно приятно. Что его забота заставляет меня чувствовать себя в безопасности. Я бы хотела спросить, делал ли он это для кого‑то ещё. Почему он так резок в общении и так нежен в действиях?

Все эти слова рвались наружу, но я промолчала. Струсила.

– Да. Морская соль и ваниль приятно сочетаются, – ответил он.

– Морская соль?

– Естественный аромат твоего тела напоминает морскую соль, – он бережно распределили бальзам, а потом тихо добавил: – Ты пахнешь, как океан.

Ты пахнешь, как океан…

От этой простой фразы на глаза навернулись слёзы и мне захотелось, чтобы он забрал слова обратно. Или чтобы я их не услышала. Наверное, он и сам не хотел их произносить – они вырвались невольно.

Пять дней. Всего пять дней. Мы живём в разных штатах. Хантер не из тех, кто заводит серьезные отношения.

Черт, о чем я вообще думаю? Какие нахрен отношения?

Когда он закончил с моими волосами, я развернулась, встала на носочки и нежно поцеловала его в губы.

Хантер замер. Его глаза сузились, он заметил, что этот поцелуй отличался от предыдущих. И я тоже это почувствовала.

Боже… Я знаю этого парня сутки. Не могу позволить себе что‑то чувствовать к нему.

Но мысли мгновенно рассеялись, когда он посмотрел на меня с невероятной нежностью. Поднял руку, провел большим пальцем по моей нижней губе – едва касаясь. Сверху на нас все еще лилась вода, на его густых ресницах дрожали капли. Другой рукой он сжал мою шею сзади, притянул ближе. Палец продолжал поглаживать губы, когда он произнес.

– Ты так глубоко вляпалась…

Я не успела даже моргнуть, Хантер наклонился и поцеловал меня. Легко, как касание бабочки. Затем ещё и ещё. Он уделил внимание каждому миллиметру моих губ, оставляя еле заметные, почти невесомые поцелуи. И они волновали куда сильнее, чем прежние страстные.

Мы смотрели друг другу в глаза, не моргая, будто вели безмолвный диалог. Говорили то, что никогда не осмелимся произнести вслух.

Вода вокруг создавала хрупкое убежище. Казалось, стоит выйти за его пределы и чары мгновенно разрушатся.

И тогда я твёрдо решила, что возьму от этого прекрасного, холодного и одновременно заботливого мужчины всё, что он может мне дать. Даже если в итоге это разрушит меня. Даже если я действительно глубоко вляпалась.